Правило шести дюймов

— Чокнутая Амбридж! — соседка по комнате ходит из стороны в сторону, и половицы под её шагами жалобно поскрипывают. Она дёргает на себе чёрную мантию, будто та виновата не меньше профессора. — Если ей с мужчинами не везёт, это не значит, что и студенты должны жить, как в монастыре, завистливая розовая слива!       За окном спальни медленно темнеет небо, и свет от настенных ламп делает тени длинными и неровными. — Черен, спокойнее, — говорю я, сидя на краю кровати и сжимая в руках перо. — Не стоит злиться из-за неё. Думаю, ей скоро надоест, и она забудет об этом правиле, — — Если этого не случится, клянусь Мерлином, я разобью все её тарелки — даже с милыми котиками!— ***       В библиотеке пахнет пылью, старым пергаментом и чем-то холодным — словно здесь редко открывают окна. Лампы под потолком горят тускло, оставляя между стеллажами глубокие тени. — Дениз, — окликают меня со спины.       Я вздрагиваю и поднимаю голову от книги. — Да? — выглянув из-за плеча, узнаю Мартина Пака. Он идёт ко мне уверенно, не снижая шага, будто правила Амбридж не касаются ни его, ни этого места. — Стой там, где стоишь! — он замирает посреди прохода между шкафами, разводя руки, и несколько пылинок медленно оседают на пол между нами. — Что? Почему? — он отмахивается и делает шаг вперёд, — Ты из-за глупого правила Амбридж? Мерлинова борода, ты правда собираешься это всё соблюдать? —       Я резко поднимаюсь, ножка стула царапает каменный пол. Обхожу стол с другой стороны, стараясь увеличить расстояние, вытягиваю руки вперёд, словно между нами невидимая стена.       Мартин только усмехается, садится на моё место и раскрывает тетрадь. Бумага тихо шуршит под его пальцами. — У тебя тут, — его палец указывает на строчку, — ошибка. Снейп не оценит, — он поднимает взгляд. Между нами — стол, книги и слишком много воздуха. — Чего застыла, как при виде гиппогрифа? — — Потому что ты меня не слушаешь, — говорю я, почти шёпотом.       Шкафы вокруг кажутся выше обычного, а пыль на корешках книг — толще, будто время здесь застряло. — Я не слушаю Амбридж, — усмехается он. — Думаешь, буду слушать такую маленькую пуффендуйку? — ***       Коридоры ночью другие. Камень холодный, факелы горят ровно и тихо, а шаги эхом отдаются под сводами.       Мы идём по тёмному коридору башни старост, соблюдая дистанцию. Слишком большую. Наши тени на стенах почти соприкасаются — смешно и несправедливо. — Всё-таки тебе больше идёт форма по фигуре, — говорит он, и его голос отражается от камня. — А твоим штанам не помешал бы ремень, — улыбаюсь я, пряча взгляд.       Воздух между нами словно натянут. — Если они свалятся, просто закрой глазки, — я поворачиваю голову — его плечо слишком близко. Сердце делает лишний удар. — Что? Мне не нравится ходить одному. Амбридж сейчас скоре всего спит, так что не стоит переживать, что она заметит, — — Господин Пак, вы в этом уверены?       Именно в этот момент коридор наполняется сладковатым запахом духов.       Амбридж стоит в розовой пижаме и тапочках, её взгляд скользит по нам, цепкий и довольный. ***       Кабинет Амбридж слишком яркий даже ночью. Розовые стены давят, а тарелочные коты следят за каждым движением.       Я снова и снова вывожу на пергаменте: «дистанция в шесть дюймов». — Зато теперь мы сидим рядом, — тихо говорит Мартин. — Я хотела спать, — шепчу я, — а не быть под надзором этих котов.       Он смотрит в тетрадь, будто строчки внезапно стали важнее всего. — Ну… зато вместе, —       За окном темно, часы тихо тикают, и между нами — ровно столько расстояния, сколько разрешено. И ни дюймом меньше.