Робин, мне так страшно.

Викки с детства мечтала помогать людям. Родители с утра до ночи пропадали на работе, Данн занималась в музыкальной школе и хотела поступить в медицинский колледж, желая после выпуска работать в онкологическом отделении, но в семнадцать лет диагноз “полиморфная глиобластома” прозвучал словно приговор. Глиобластома не имела эффективного лечения, ведь крайне быстро росла, поражая близлежащие ткани. Викки пережила несколько микрохирургических резекций, курсы лучевой и таргетной терапии, но ничего не принесло столь ожидаемого положительного результата. Состояние Данн стремительно ухудшалось, но врачи лишь разводили руками, не имея представления о нужном курсе лечения, но все прекрасно понимали одно — Викки осталось недолго, но только Робин не хотела верить в это. Из-за большого объёма работы родители не имели возможности посещать Викки, но зато Бакли не вылезала не из её палаты. Робин ночевала на неудобной койке, стоящей в самом углу палаты, ворочалась всю ночь, боясь помешать Викки выспаться. Лишь изредка выходила из больницы, чтобы купить что-то для неё. В один из дней она пыталась поднять Викки настроение, купила плюшевого мишку и подарила его ей, но это всё явно не несло никакого смысла, ведь никак не могло физически помочь Данн. Ей было больно шевелиться, простые движения приносили ей невыносимую боль, чаще всего Викки даже не могла самостоятельно питаться, но Бакли терпеливо находилась рядом всё это время, помогая ей выполнить, как раньше казалось, самые обыкновенные действия. — Робин, мне так страшно, — еле слышно прошептала Викки. — Я знаю-знаю, всё будет хорошо. — Мне больно, Робин. — Да, сейчас-сейчас, я помогу тебе, Викки, потерпи немного. Бакли начала искать в ящике лекарства: кеторол или анальгин, шприц и спиртовые салфетки. — Сейчас, потерпи, пожалуйста, — Робин нервно сжимала стеклянный сосуд с обезболивающим пальцами, отломав головку ампулы, выронила её из рук. Содержимое вылилось на пол. — Блять! — выругалась Бакли. Она достала новую ампулу, на этот раз у неё получилось открыть её и набрать лекарство в шприц. Протерла несколько раз плечо спиртовой салфеткой, продезинфицировав место инъекции. Несколько раз ударив по корпусу, выбивая пузырьки воздуха, Робин ввела иглу под кожу и медленно надавливая на шток, вкалывая препарат. Бакли аккуратно вынула шприц, закрыв его колпачком, собирая в ладонь остатки стекла, блистеры и куски плотной бумаги, в которых Викки приносили медикаменты по утрам. — Не уходи, пожалуйста, — Данн подняла на Робин взгляд. — Я быстро, только выброшу мусор, сполосну руки и вернусь, — улыбнулась Бакли, приоткрыв дверь в санузел. Она даже не включила свет, ей хватило просвета из тамбура. Робин включила тёплую воды, несколько раз надавила на дозатор, мыло вылилось на ладони, после чего она сразу же размазала его по коже, смыла, вытерла руки и капнула на них антисептиком, втирая его в руки. Робин вышла из санузла, возвращаясь в палату к Данн. — Ну, что, подействовало? — поинтересовалась Бакли, усаживаясь на стул рядом с кроватью. — Ещё нет, — ответила Викки. — Ну, я думаю, скоро всё пройдёт, ведь... — Бороться нужно, как бы не было тяжко, — Робин перебила её. — Знаешь, Робин, я всегда хотела стать онкологом, — рассмеялась Данн. — Это профессия моей мечты! — Мечты, которая обязательно сбудется, Викки, верь в это. Ты обязательно поправишься! Слышишь меня? Нужно бороться! Как бы не было тяжело, не нужно сдаваться! — Мне бы очень хотелось верить тебе. — Так поверь! Я верю, что всё наладится! Викки замолчала на несколько секунд, Робин потянулась к ней, сжимая её руку в своей, переплетая их пальцы. — Всё будет хорошо, — Бакли поцеловала тыльную сторону её ладони. — Обещаю, всё будет хорошо. — У меня нет шансов на выздоровление, Робин, никаких. — А я в это не верю! Я не верю им! Не верю никому! Ты справишься! Мы справимся! Викки, пожалуйста, потерпи ещё немного! — Ты же знаешь, что мне не помогает ничего. — Знаю-знаю, — Бакли опустила голову, чтобы Викки не могла увидеть её лица. По нему текли слёзы, но Робин старалась сдерживать всхлипы, не желая расстраивать Данн ещё больше. — Ты плачешь? — Нет, это просто что-то в глаз попало, я не плачу, Викки. — Ты плачешь, Робин. — Да говорю же, я не плачу. — Ты не переубедишь меня. Робин подняла красные глаза на неё. Бакли совсем лишилась сна, пропускала приёмы пищи, чтобы заботиться о Викки, отказывалась от своих базовых потребностей, уделяя Данн как можно больше времени. — Я нормально не сплю уже несколько недель, — Робин почесала глаза и переносицу, улыбаясь. — Прости меня, Робин. — Не извиняйся, я нахожусь здесь по своей воле. — Такое чувство, что — нет. — А кто будет о тебе заботиться? Кто будет рядом с тобой? — Да я сама как-нибудь. — Нет, Викки, я не хочу ничего слышать об этом. — Я же вижу, что тебе тяжело здесь. — А тебе не тяжело? Викки перевела взгляд на Бакли, она была на грани, хотела зарыдать вместе с ней. — Я справлюсь с этим, не переживай за меня, всё будет хорошо. — Я верю тебе, — Викки улыбнулась. Уголки губ Робин непроизвольно дрогнули в ответ на улыбку Данн. Этой ночью Робин снова ночевала на неудобной кушетке в углу, просыпалась, если ночью Викки снова становилось слишком больно, звала на помощь медицинский персонал, была рядом всю ночь, держа её руку, как в последний раз, засыпала сидя на стуле у кровати Викки, помогала принять лекарства и сама вводила препараты, если на посту не было медицинской сестры, делала всё, чтобы Данн могло стать лучше, но через два дня её не стало. Это случилось ночью. Робин снова не могла долго уснуть, пыталась найти удобное положение и через какое-то время у неё это получилось, но вдруг раздался писк. Это был кардиомонитор. Робин вскочила с койки, не зная за что цепляться, она выбежала из палаты, направляясь в сторону поста медицинской сестры. Бакли не верила в это, по крайней мере, не хотела верить в это. Заметив на посту пожилую женщину, она указала в сторону палаты Викки. — У неё остановилось сердце, — спокойно произнесла та. — И вы так спокойно говорите об этом? — Я медсестра онкологического отделения, я каждый день смотрю смерти в глаза, это было неизбежно. Бакли упёрлась спиной в стену, протирая рукавом с лица холодный пот и слёзы. — Успокойтесь, — она положила руку на её плечо. — Вы сделали всё, что могли. Бакли уселась на стул, смотря на Викки. Её лицо было бледным, а под глазами были тёмные мешки. Данн была худой, даже слишком, ведь почти ничего не ела последние несколько дней. — Бороться нужно, как бы не было тяжко, — прошептала Робин, склоняя голову. Она зарыдала, теперь уже не боясь, что Викки будет переживать из-за её слёз, не боялась, что Викки снова начнёт винить себя.