Сон и пробуждение

Яркое утреннее солнце освещало яблочный сад. Плоды висели на ветках, идеально сочетая свои розовато-зелёные бока с начинающими желтеть листьями. Эграссель шёл по тропинке между деревьями, держа в руках пустую корзинку. Он никогда не пропускал сезон сбора яблок, ещё с раннего детства, унаследовав эту традицию от родителей, которые начали её ещё когда сами учились в университете. Когда он был подростком, компанию ему составлял Вальдхар, неизменно съедавший больше яблок, чем собирал. В университете его верным компаньоном стал Лололошка, которого абсолютно не волновали яблоки, зато он никогда не был против провести время с Эграссой. Конкретно сегодня его сопровождали оба. Откуда-то позади раздалась возня, и яблоко, пущенное со снайперской точностью, взъерошило кучку опавших листьев шагах в двадцати пяти от них. Судя по торжествующему «есссть» откуда-то сзади, меткий бросок принёс очко Вальду. - Ребят, может, не будем в этом году устраивать потасовку? Хотя бы не раньше, чем соберём хоть сколько то яблок. Вы же сами потом повидло есть будете. - Да не волнуйся ты, это было гнилое, - фыркает лысый мужчина, - из него ты бы в любом случае ничего не приготовил. Эльф удовлетворённо кивает и обращается за ответом ко второму спутнику: - Ло?.. В это время прямо рядом с его головой просвистело ещё одно яблоко, вверх под углом около шестидесяти градусов, точечно поразив пролетающую мимо горлицу. Вальдхар присвистнул: - Снимаю шляпу перед мастером. - У тебя нет шляпы, - тихо, но справедливо заметил Лололошка. Он всегда говорил тихо и по-существу. - Ну не знаю тогда, скальп снимаю. Эграссель залился звонким смехом, Ло тоже захохотал, прикрывая рот краем шарфа. Их совместное времяпровождение всегда было весёлым. Троица добралась до больших раскидистых яблонь, за которыми ухаживал сам Эграсса. В остальном саду деревья росли сами по себе и уже практически выродились. Улыбнувшись друзьям, эльф с ловкостью бывалого альпиниста влез на верхнюю ветку одной из яблонь, сорвал несколько плодов и скинул вниз. Лололошка ухитрился поймать три из четырёх пущенных и бережно опустить их в корзинку. Четвёртое попало в руки Вальду и тут же захрустело у него на зубах. В этот раз Эграссель даже не стал возмущаться расточительству, привык уже. В тишине они были недолго: всё тот же Вальдхар начал описывать свои приключения в соседних мирах. Благо, в этот раз, весёлые, а не пошлые. В добавок к этому Лололошка изредка вставлял свои комментарии, от которых вся троица просто катилась от смеха. От одного из таких Эграсса расхихикался так, что отпустил ветку, за которую держался и потерял равновесие. Вскрикнув, эльф полетел вниз с высоты четырёх с половиной метров. Удар. Боль в области груди. Он ожидал, что друзья сейчас окажутся рядом и помогут или хотя бы спросят, как он. Но этого не последовало. В звенящей тишине Эграссель боязливо приоткрыл глаза. Перед ним снова было тёмное родовое поместье, где единственным источником света была нить выкачиваемой из него энергии. Теперь болела не только Искра, но и сердце.

(⁠=⁠^⁠･⁠ｪ⁠･⁠^⁠=⁠)

Беседка в саду Академии была старой и полуразрушенной. Ключевое слово: была. Как только Эграсса нашёл её и показал лучшему другу, человек загорелся идеей привести её в порядок. Иногда эльф задавался вопросом, спит ли тот когда-то или выживает исключительно на чёрном кофе с тремя ложками сахара? В последнее верилось больше. За полтора месяца Лололошка и правда сделал из этих развалин вполне уютное местечко, где, самое главное, можно было укрыться от дождя. Именно этим и занимался сейчас его эльфийский друг. Ливень шёл стеной, не позволяя разглядеть даже собственную вытянутую руку, не то что стены общежития, находящегося в доброй сотне метров отсюда. Зонта у Эграссы, как всегда, с собой нет. Поэтому он сидел в беседке, поджав ноги. Капли воды всё же залетали в его убежище, отчего вся левая сторона его тела, вместе с одеждой, уже была мокрая насквозь. Эльф раздумывал, а уж не рискнуть ли ему и, плюнув на тепло и сухость, попробовать добежать до общежития? Аргумент против был весомый: в этой стене дождя он мог лишь предполагать, где находится здание, а значит, не исключено, что побежит в противоположную сторону и даже не узнает об этом, пока не будет слишком поздно. Не любил Эграссель дождь, ой, как не любил. Холодный пронизывающий ветер ворвался в беседку, бросая ему в лицо ещё пригоршню дождевых капель, и вместе с тем донося через шум ливня ещё один новый звук. Шаги. И хоть сперва эльф списал это на игру уставшего разума, не прошло и минуты, как в беседку ввалился мокрый насквозь Лололошка. В руках его был вывернутый наизнанку зонт, свитер-форма потемнел на пару тонов и облегал крепкую фигуру, как вторая кожа. Волосы, впервые на памяти Эграссы, лежали ровно, но только потому что впитали в себя ведро воды и распрямились под собственным весом. С линз очков Ло спадали настоящие водопады, поэтому видел он тоже весьма смутно. - Эграсса! - Ло?! Ты что здесь делаешь?! Какого чёрта выскочил на улицу в такую погоду? - А ты какого чёрта в такую погоду в беседке сидишь?! Бегом марш домой, тьфу, то есть в общагу! Эграсса уже привык, что общежитие домом Лололошка не называет никогда, хоть самому эльфу здесь и было гораздо комфортнее, чем в родном особняке. Но в миллионный раз заводить спор на эту тему, особенно когда губы дрожат так, что говорить тяжело, не стал. - У меня нет зонта... - Именно за этим я прибежал! - человек кое-как вывернул орудие защиты правильной стороной, - ныряй и погнали! Дважды упрашивать не пришлось: Эграссель покорно залез под зонт, обнял Лололошку одной рукой, чтоб было теплее, получил такой же ответный жест, и так, четвероногим существом, они побежали в сторону общежития, то и дело оступаясь и налетая на что-то. Эльф не знал, в каком направлении бежит, но знал: друг не позволит ему свернуть не туда. Ливень хлестал их спины, не оставляя надежды остаться сухими хоть на процент, не смотря на зонт. Но вот - знакомые двери. Эльф и человек кубарём выкатились в холл общежития. Эграсса рассмеялся и покрепче обнял лучшего друга: - Спасибо тебе, Ло! - Пустяки, дружище, не стоит благодарности! - Стоит. Ты всегда рядом. Это для меня самое большое счастье! Только вот Лололошки рядом не было. И Эграссель это знал, силясь обнять друга, но натыкаясь руками на пустоту и глыбы скинта.

(⁠=⁠^⁠･⁠ｪ⁠･⁠^⁠=⁠)

- Опять ты засиделся со своими бумажками! - Лололошка недовольно упёр руки в бока. Эграсса отложил перо и пергамент, на котором составлял торговый договор с ястребами. Дело неблагодарное, но полезное. И поднял взгляд на своего друга, явно недовольного его поведением. - Ло, на моих плечах весь Архей. Я не могу просто скинуть бухгалтерию на других, потому что это не нравится тебе. - Я не прошу тебя делать что-то, потому что мне нравится или не нравится! Я прошу тебя следить за своим здоровьем! Ещё чуть-чуть и ты будешь падать в обморок от голода и недосыпа! - Нет, не буду. И когда только прошли времена университета, когда это Ло валился с ног без сна и жевал сухой кофе? Человеку надоедает бессмысленный спор, проводимой почти каждый день, что он был на Архее. Поэтому он тихо уходит из поля зрения. Первые минуты три-четыре Эграсса даже рад, что ему дают спокойно поработать в тишине, но глаза быстро начинают слипаться. Без Лололошки становится тяжело на чём-то сосредоточиться, усталость берёт своё. Стоило об этом подумать, как крепкие руки друга обняли его за плечи. На шее, по идее, должно было почувствоваться дыхание, но Ло, видимо, отвернулся. Желая повернуть человеческое лицо к себе и заглянуть в бездонные глаза за стёклами очков, Эграссель обернулся к нему и увидел маску Междумирца. Этого только не хватало... - Ло, ты чего за... - Переход. Точечный, быстрый и наверняка довольно затратный для Лололошки, ведь он перенёс Эграссу, как вещь или питомца, а с разумным существом это всегда вызывало некоторые... Затруднения. - Задумаааааал! Чёрт тебя дери, какого?!... - Тут тебе точно ничего не помешает отдохнуть. - Довольно заявил парень, снимая маску и выделяя голосом точку в конце предложения. - Лололошка! Немедленно объясняй, куда ты меня притащил! - Эграсса, сидевший в родном мире на стуле и внезапно оказавшийся без точки опоры, упал бы навзничь, если бы друг не продолжал держать его за плечи. Тот, видимо понимая, что эльф при первой удобной возможности сбежит обратно к документам, разжал руки и позволил ему таки приземлиться, хоть и всего лишь на пятую точку. Поняв, что от друга ничего не добьётся, Эграссель встал и подошёл к краю обрыва, у которого они оказались. Вдалеке были видны два громадных, парящих в небе острова. Без сомнений, они стояли на таком же. Расстояние было приличное, километров двадцать точно... А облака витали где-то на пять-восемь километров ниже... Интересный мирок. - Этот мир называется Скайзерн. Его создал Аэро, один из Высшей четвёрки богов. Жизнь есть, разумной цивилизации пока нет. - словно зачитал статью из энциклопедии подошедший Ло, - Если верить Агнию, то скоро появится, и перейдёт во владение Зефирки. - Какой зефирки? - опешил Эграссель. - Не «какой», а «какого». Зефирион, сын Аэро, полубожок Ветра. И тогда Эграсса понял. - Ло... Это ведь всё... Не по-настоящему, да? - О чём ты говоришь? - Нет никакого Скайзерна, и сына у Аэро тоже нет. По крайней мере не было, когда я был свободен. И сейчас... Я просто снова сплю. Тебя вот во сне вижу. О Мать, я так не хочу просыпаться, Ло!.. Он не мог сдерживать слёз. Ну почему? Почему такой прекрасный момент оказался лишь игрой его подсознания?! Лололошка подошёл вплотную и обнял, утыкаясь носом в плечо: - Эграсса, прошу, ты только потерпи... Мы с тобой во сне, да, но я настоящий... И я приду, скоро приду к тебе.

(⁠=⁠^⁠･⁠ｪ⁠･⁠^⁠=⁠)

- Я... Я принимаю решение умереть! - слова вырываются из горла криком, полным отчаяния. Эграссель смотрит не на презрительно ухмыляющегося отца и не на сосредоточеного альтерната, которого, кажется, звали Джоном. Нет, его взгляд был обращён только на лицо Лололошки. А то не выражало ровным счётом ни-че-го. Парню в голубом шарфике, видимо, было абсолютно безразлично происходящее. Неужели это будет последним, что увидит Эграсса? Полное равнодушие на таком родном лице? Ради этого... Ради этого он ждал миллионы лет?! Лололошка подходит к нему степенным шагом. В его руке кинжал, настолько красный, что кажется, будто его выковали из крови. А ещё с необычным узором на лезвии. Эграссель пытается сосредоточиться на этом, лишь бы не думать. Замирает и примеряется, будто художник, думающий, как бы поставить покрасивее свою подпись на картине. - Сними свои очки, пожалуйста, - внезапно охрипшим голосом просит эльф. Тот моршит лоб и кривит губы. Такой знакомый жест, ещё с академии остался в памяти, когда человек находил досадную ошибку в уже практически готовом проекте. - Зачем? - в вопросе звучит настороженность. Эграсса вспоминает рассказы друга о нечисти из других миров: одни обращали взглядом в камень, другие подчиняли разум через зрительный контакт, третьи забирали зрение, стоило только посмотреть им в глаза. Да, разумная предосторожность человека, который много повидал на своём веку, но как же больно режет по сердцу. Он не находит в себе сил сказать, что просто соскучился по бездне его глаз. - Ло, пожалуйста... - Хоспади, тебе так сложно? - внезапно влез в разговор Джон. Тот жмёт плечами и снова поворачивается к Эграсселю. - Хорошо. Только запомни: не называй меня Ло! - Извини... - а ведь когда-то очень давно сам просил так называть. - Ненавижу, когда моё имя сокращают чужие, - недовольно буркнул Лололошка, убирая очки в карман. Эграсселю показалось, что он уже мёртв. Воздух застрял в трахее, не дойдя до лёгких, сердце впечаталось в спину куском мокрой глины, а потом разорвалось на мириады крохотных кусочков, осыпающихся куда-то к неприятно занывшему желудку. Почему... Так... Больно?!.. Неужели одно слово Лололошки может причинить ему больше боли, чем отцовские за всю жизнь?! И глаза... Такие же пустые. При взгляде на Эграссу, при мысли об его убийстве, Лололошка не испытывал ничего. Возможно, лишь стандартные угрызения совести, что он жертвует чужой жизнью ради великой цели. Не впервой. Уже почти привычно. А Эграссель очень-очень не хочет умирать. Ему хочется снова пройтись по яблочному саду, посидеть в беседке с чашечкой чая, посетить новый мир... И обнять Лололошку. Даже такого. Не помнящего. Безразличного. Чужого. Рука с кинжалом снова поднимается. Замахивается. И одним точным ударом перерезает ему горло. - Год пройдёт, настанет время-а, Когда соль ветром с раны унесё-от, Но из памяти незаметно-о Никогда он не уйдёт, никогда не пропадёт, Только жизнью новой потечё-от! Только знай: не теряй Свою голову! Всё теперь наладится во сне! Новое! Поколение! Невзначай собирай всё то, Что давно разбил, Всё чем дорожил, Что не сохранил! Голос... Такой знакомый и привычный, хрипловатый, но музыкальный. Лололошка. Но разве может это быть он? Он же не помнит... С чего бы ему петь? - Только знай: не теряй Свою голову! Всё теперь наладится во сне! Новое! Поколение! Невзначай собирай всё то, Что давно разбил, Всё чем дорожил, Что не сохранил! Го-од пройдёт, настанет время-а, Когда с радостью посмотришь ты наза-ад,... Эграссель внезапно осознаёт, что лежит на мягкой кровати. На больничную не похоже ни капли: удобная, а под головой явно подушка. Он не уверен, лежит на нём одеяло или просто тело не хочет повиноваться. Разве так должна выглядеть смерть? - Ты поймёшь, улыбнё-ошься, И решительно наткнё-ошься! С этих пор не уймё-ошься, Ибо прошлому коне-ец! Только знай: не теряй Свою голову! Всё теперь наладится во сне!.. Эграсса открыл глаза. Пение резко смолкло. «Приснилось, может?» - подумалось эльфу, но подозрения тут же были развеяны прикоснувшейся к щеке тёплой мозолистой рукой. Быть того не может... - Лоло... Лошка? - И тебе привет, Эграссель из Гохледдола. Чего так официально? - парень в голубом шарфике и очках (всё ещё солнечных) сидел на табуретке рядом с кроватью и улыбался во все тридцать два, - Я тебя чем-то обидел? Эльф с изумлением осознал, что друг почти полностью скопировал его фразу и интонацию в тот день перед собранием, на котором они приняли роковое решение. - Но ты же не помнишь... - голос ломается от переизбытка эмоций. - Тебе кто такой бред сказал? - приспускает очки на кончик носа и выгибает бровь. Такой знакомый жест. - Ты сам... Там, в поместье, ты ведь совсем не узнавал меня!.. Взгляд Лололошки стал грустным, с ноткой беспокойства, а рука переползла на макушку и начала мерно поглаживать: - Эграсса, тебе приснился дурной сон, вероятно, спровоцированный истощением Искры и звуками битвы на фоне. Тебя выключило ещё до того, как ты хоть поздороваться с нами успел, хотя я видел, что ты собираешься. А вспомнил я всё ещё до Архея. «А почему забыл?» - так и вертится на языке, но Эграссель задаёт другой вопрос: - А что с..? - С твоим отцом? Сидит в моём измерении, скованный цепями из скинтонита и ждёт своего суда. И уж поверь, компромата на него столько, что всего уголовного кодекса не хватит. А если ты имел ввиду, что с Археем, то завесу мы сняли, но боюсь, мир не оправится от мощной климатической катастрофы, которая за этим последует. Ах да, Первая Мать... Ну-у, технически она умереть не может, она выше смерти, но её физическое тело мы убили. Она сама нам велела, ты не подумай! Эграссель смеётся, паралельно на глаза наварачиваются слёзы. Всё хорошо. Это был просто кошмар. И он закончился.