Ифгюль

День в особняке начался как обычно. Халис и Хатуч сидели внизу на диване, ожидая завтрака. Гюльгюн и Орхан еще не спустились, поскольку собирались. Ферит и Сейран тоже собирались.А ифакат спала, не слыша будильника, который звучал около двух часов. Она не спала примерно до четырёх. Только с рассветом уснула. Редко такое бывает, ведь Ифакат - очень редко куда-то опаздывала. Хоть она не выспится, все равно встанет во время. Завтрак. - А где наша дракоша? Обычно самая первая приходит. Спросил Ферит - Не знаю, может собирается? Я пойду ее проверю. Сейран встала из-за стола, и направилась в комнату Ифакат. Раздался стук. - Ифакат Ханым, все хорошо? Завтрак уже начался. В ответ тишина - Я могу зайти? Снова тишина Сейран тихо приоткрыла дверь, и увидела, что Ифакат спала. - Ифакат Ханым? Сейран разбудила Ифакат, чему та по всей видимости рада небыла - Сейран, ты чего? Что случилось? - Ифакат Ханым, вы завтрак проспали. - Да? Ладно, сейчас я спущусь. Сейран ушла. Ифакат протерла глаза, и направилась в ванную комнату. Она сходила в душ, после чего сделала макияж. Две острые, короткие стрелки, красная помада. После пошла одеваться. Ифакат надела изумрудно-зелёный брючный костюм, и завязала хвост. Когда она вышла, за столом все еще сидела семья, заканчивала трапезу. - Ифакат, ты чего сегодня так поздно? Поинтересовался орхан С бывшим любовником, у Ифакат желания общаться не было. - Ну, задержалась немного, и что? Орхан промолчал. - Ифакат, я поеду в офис. Как доешь, приезжай Орхан уехал, а Ифакат доедала завтрак. Все уже вышли из-за стола, и пошли по своим делам. Гюльгюн подошла к Ифакат - Ифакат, у тебя все хорошо? На тебе лица нет - Гюльгюн, какое тебе дело, все со мной нормально. Гюльгюн ушла. Ифакат доела, и поехала в офис. Она вышла из особняка и села как ей казалось, в их машину. Ее связали. Она попыталась вырваться, но ее увезли. Когда она поняла что не может контролировать ситуацию, и полностью безпомощна, на глазах навернулись слезы. Дальше, все как в тумане, она и не успела моргнуть, как оказалась в старом подвале. И тут, она увидела того, кого увидеть не ожидала. Обидин. Недавно они с ним повздорили, но Ифакат никак не ожидала, что обидин так с ней поступит. Обидин ушел. Карам подошёл к рыжеволосой и нодем разрезал ее мокрую от слез рубашку. - Убери руки! Я очень властная женщина, и когда я выберусь тебя из под земли достанут! На лице карама появилась ухмылка. С Ифакат произошло то, чего она боялась. Карам раздел ее и сделал несколько фото. Останавливаться на этом он не собирался. Прошло около 10 дней с момента пропажи старшей невестки. Семья уже обратилась в полицию и поиски были в самом разгаре. И вот - на 11 день пропажи к особняку корханов подъехала неизвестная машина. Оттуда вышла Ифакат. Ублюдок карам отправил ее без одежды, в одном только пледе серого цвета. К старшей подбежала Гюльгюн, за ней и Фенит с Сейран. Гюльгюн прижала ее к себе и помогала идти. Водитель той машины подошел к Фериту и передал записку. "Кто следующий? " - Скажи мне, кто это сделал? Я убью тебя, клянусь Аллахом убью тебя на месте если не скажешь! - Я ничего не знаю, я просто таксист - вы заплатите за это! Гюльгюн завела Ифакат в особняк, вышел Орхан, и он был мягко говоря в шоке. - Гюльгюн, Ифакат! Что случилось? - Орхан, уйди с дороги. Хотябы сейчас не мешай. Гюльгюн завела Ифакат в ее комнату - Гюльгюн, спасибо.. - Ифакат... Гюльгюн обняла Ифакат. Старшая расплакалась. - Спасибо... Я схожу в душ. Сказала рыжеволосая, все так же плача. - Ифакат, я тебя подожду. Ифакат зашла в душ. Но, как она считала эту "грязь" ей никогда не смыть. Она расчесала запутанные волосы и включила воду. Когда Ифакат закончила, она выключила и протерла медные волосы полотенцем. Также, она надела бордовый халат, после чего вышла из душа. Продолжение В особняке на несколько минут воцарилась нервная тишина — только редкие шаги слуг в коридорах и удалённый шум улицы напоминали, что мир не остановился. Гюльгюн держала Ифакат за руку так крепко, будто могла передать ей своё тепло через сухую кожу. Рыжеволосая стояла в бордовом халате, плечи дрожали, в глазах — смесь стыда, ужаса и облегчения. — Ты цела? — прошептала Гюльгюн, её голос дрожал, но был решителен. Она не отпускала руку невестки, словно уже поняла: просто слова здесь никогда не помогут. Ифакат попыталась улыбнуться, но губы предательски задрожали. Она кивнула и шагнула вслед за Гюльгюн в гостиную, где собрался весь дом. Полиция вела протокол, Ферит у двери хрипло пытался сдержать собственный гнев, Орхан молча стоял в углу, лицом к стене. И вдруг в отдалении послышался рев двигателя. На подъездной дорожке остановилась та же серая машина — водитель в маске что-то говорил через приоткрытое стекло. Сердца в комнате подпрыгнули. Гюльгюн выпрыгнула из кресла и пошла к окну, не отводя взгляда от двери. — Не открывать! — рявкнул сотрудник полиции, встав на пороге. Машина притормозила, дверь водителя распахнулась, и из неё выскочил мужчина в чёрной куртке. Он сделал шаг по направлению к крыльцу. Его движения были увереннее, чем у простого таксиста — и это мгновенно насторожило. Гюльгюн бросилась вперёд. Без раздумий. Вся её ярость последних дней сосредоточилась в одном импульсе — защитить. Она перехватила мужчину у ступеней, схватила за запястье и с силой повернула. Тот попытался высвободиться, но Гюльгюн была быстрее: за её спиной вспыхнули движения — Ферит и двое полицейских подошли уже с бронёй. Короткая схватка. Одно резкое падение на каменные ступени, ругань, и человек оказался связан вручную. Водитель стих. На лице его промелькнула паника — и в этот момент Гюльгюн увидела, как он дернул воротник, обнажив маленькую татуировку на шее — тот самый знак, что мелькал в глаза ранее, когда разговаривали с криминалистами. Адреналин медленно спадал. Сердца вновь начали биться в нормальном ритме, но напряжение не уходило. Ифакат опёрлась о подлокотник дивана и закрыла лицо руками, всхлипывая. Гюльгюн подошла к ней так мягко, будто боялась потревожить стекло, в котором отражались их лица. — Я рядом, — сказала она тихо. — Я не позволю им коснуться тебя снова. Ифакат подняла мокрые глаза, и в них был такой тихий вопрос, который не требовал слов. Гюльгюн просто села рядом, обняла её. Объятие было не театральным — оно было плотным, реальным, дарило опору. Минуты тянулись иначе теперь. Когда разговоры о деталях преступления, о показаниях и медицинском осмотре утихли, в комнате остались только они двое: две женщины, чьи жизни пересеклись в хаосе и боли. Гюльгюн провела ладонью по спине Ифакат, и прикосновение казалось лекарством. — Гюль... — начала Ифакат, голос ломался. — Я не знаю, как… как это пережить. Гюльгюн наклонилась ближе, её глаза были уставшими, но полными решимости. Она взяла лицо Ифакат между ладоней, будто убеждаясь, что та реальна, что она перед ней, живая, дышащая. — Ты не одна. Я с тобой. Всегда. Ифакат смотрела на неё, и в этот взгляд вкралась искра — не от счастья, а от глубокой благодарности, которая медленно перерождалась в нечто более светлое. Гюльгюн приближалась, их дыхание стало синхронным. Это не было поспешной страстью — это был поиск точки опоры, жест, обещание, сказанное телом. Она прикоснулась губами к губам Ифакат сначала осторожно, как проверяя, можно ли доверять. Ифакат ответила едва заметным движением, затем сильнее, её руки обвились вокруг шеи Гюльгюн. Поцелуй был долгим и тёплым — в нём не было секса, в нём была забота, спасение и согласие. Когда они оторвались, мир будто вздохнул. Гюльгюн положила лоб на лоб Ифакат, и обе улыбнулись — плачущие глаза сияли от облегчения. — Мы всё переживём, — прошептала Гюльгюн. — Я обещаю. Ифакат кивнула, и впервые за много дней её плечи расслабились. За окном сирены медленно стихали; в доме начиналась новая глава — с расследованием, с болью, но также с тем нежным началом, которое могло вырасти в настоящее.