Нашептала ночь

За пару недель до главного праздника страны жизнь была окутана предновогодней суетой. В неё как раз входил новогодний корпоратив от Medium Quality. Для меня это было событием, как ни крути, важным и волнительным, поэтому за пару дней до я решил обратиться к своей «правой руке» — всезнающей Олесе Иванченко, которая обычно довольно точно предсказывала исход событий и давала дельные советы. В общем, всё, в чём я сейчас нуждался… Олеся на нашей встрече буквально светилась, наверняка воображая себя многоликой ведьмой, которая может исполнить любое желание. Меня это смешило, поэтому, смотря на неё, я не переставал давить глупую улыбку. — Ну, зачем пришёл-то, Антош? — подкладывая руку под щёку и улыбаясь в ответ, спрашивает она. — Ты же помнишь, у нас скоро корпорат намечается, — решил начать издалека, — так вот, там будет тот… — Иванченко от удивления приоткрывает рот. — Человек, Олесь, я имею в виду человек, а не мужик! В этот раз сил выслушивать шутки про свою ориентацию не было, была только тревожность и непонятное состояние, которое хотелось быстрее разъяснить. — Я хочу признаться ей прямо там. Вот и интересуюсь, вообще нормально ли это и какие после будут между нами отношения. Получить отказ перед Новым годом — отстойно, конечно, но и ждать я больше не могу. Мы не так часто пересекаемся на шоу, да и среди людей мне будет легче, чем один на один. — Ого, а можно узнать, что за дама посетила твоё сердце? — спрашивает она хитро, щурясь, но, видя моё мотание головой, означающее отрицательное "нет", продолжает: — Ладно, без тебя посмотрю потом! Олеся достаёт свою любимую колоду «Лес любви». — Ты же помнишь правила? — Да, вроде. Иванченко подносит ко мне карты, чтобы озвучить вопрос. Формулирую я долго, сбивчиво, пытаясь собрать от волнения разлетевшиеся слова в толковое предложение. Когда Олеся уже начинает закатывать глаза, я неожиданно для себя выпаливаю: «Что будет между нами дальше, если я признаюсь там Наде в любви?» Позже понимаю, какой я дурак, что раскрыл, не думая, перед сидящей напротив все карты, ведь она по-любому всё растреплет подружкам, а те — Джабраиловой. Тогда вообще неизвестно, что из этого получится. Закрываю лицо руками, мотая головой. Какой же пиздец. Олеся методично тасует карты. Складывается ощущение, что мне сейчас вынесут смертный приговор. Как говорится: либо всё, либо ничего. — Да я никому не расскажу, честно-честно, — успокаивает, видя, как я нервничаю. — Теперь ты ручкой сдвигаешь колоду, да вот так. Вскоре на столе оказывается карта, на которой каллиграфично выведено «Любовь». Иванченко от такого исхода на месте аж подпрыгивает, параллельно улыбаясь и хлопая в ладоши. Через секунду подскакивает, побегает ко мне, обнимая за шею сзади и крича в ухо: «Как я рада за тебя, Антоша!» Я совершенно радости не разделяю, ведь ещё не случилось ничего, но всё же довольная ухмылка на лице проскакивает.  — Представляешь, ещё и дата такая красивая будет — 25.12.25, ну просто сказка! — приговаривает Олеся, которая всё никак не может нарадоваться. — Ты правда думаешь, что получится? — спросил я, глядя на девушку с надеждой.   — Конечно! Тебе следует быть проще. Она это оценит, — уверенно ответила она, подмигнув. — А если не получится, не страшно же, тем более, такого быть не должно, поверь мне. Иванченко всегда была для меня не только другом, но и своего рода наставником. Я помнил, как она однажды, смеясь, сказала, что у неё есть настоящий дар предсказания — и, похоже, в этот раз она снова не ошибалась. Её уверенность в том, что я смогу сделать шаг вперёд, придавала уверенности.

***

Нашептала ночь

Ты изменишь мою жизнь.

Я сижу в каком-то тёмном угле огромного зала. Здесь невероятно удобно: никто не замечает, и обзор отсюда открывается хороший.  Короче, всё, что нужно для осуществления плана.  Корпоратив Medium Quality в этот раз закатили щедрый: две сцены, роскошный павильон, столы, ломившиеся от количества еды и новогодние подарки. В прошлом году я давно бы ходил в компании друзей, радостно подворовывая тарталетки с икрой и бокалы шампанского, но сейчас голова была занята только одним: Её нет среди гостей.  Прошло от начала мероприятия уже часа полтора, практически все в сборе. От осознания этого нога начинала нервно дергаться, а в голове одна за другой рождались тревожные и нагнетающие мысли. Приятного мало. Я посидел в одиночестве ещё минут пятнадцать, после чего всё же решил выйти к толпе. Может, она затерялась среди людей, и я её просто не вижу? Сидит где-то в таком же углу и ждёт… Хотелось бы думать, что меня. В огромном помещении шумно и весело. Я лениво хожу среди уже слегка поддатых коллег, опасливо осматриваясь по сторонам. Вдруг натыкаюсь на своё спасение — одиноко стоящую Иванченко у барной стойки. Олеся, увидев меня, сразу тревожно интересуется: — Ну как? — Да пока никак, — расстроено пожимаю плечами. — Ты не видела её случайно? Никак не могу найти. — Кого ищете? Внезапно появившийся за спиной голос заставляет руки дрожать, мысли путаться, а сердце биться чаще раз в сто. Прям целая цепная реакция, чтоб её. Поворачиваться до жути страшно, Олеся это видит, поэтому отвлекает Надю смол-током на пару минут, давая мне отойти. Я благодарно киваю, параллельно пытаясь быстро собраться. Сейчас или никогда. — Ой, Надюш, меня там Максим уже потерял, я побегу, ладненько? — видя, что я готов, Иванченко быстро «прикрывает лавочку», чтобы оставить нас вдвоём. — Ну привет, Шаст, — раскрывает руки для объятий. Я кладу руки на её обнажённую спину, еле касаясь подушечками пальцев кожи, словно там огонь, который может обжечь. — Надь, я хотел с тобой поговорить, может, отойдём куда-нибудь? — Можем выйти на балкон, думаю, там сейчас тихо, — с недоумением смотрит на меня Джабраилова. Мы оказываемся на открытом, огороженном резными перилами балконе. Я тут же понимаю, что ума во мне немного, ведь на улице уже давно устоявшийся крепкий минус, а Надя в открытой одежде. Бросаю торопливое «секунду» и бегу за пледом, который видел на каком-то из диванов. Возвращаюсь, укрываю, получаю смущённое и тёплое «спасибо». Стоя на морозе, осознаю, что вообще не понимаю, как и что говорить. Да, я видел, как это делают в фильмах, но неужели мне сейчас нужно произносить это клишированное «Я давно хотел тебе об этом сказать…». Мои прошлые попытки признаний всегда были сделаны пьяным в стельку мной и никогда не заканчивались успешно. Вспоминая это, я медленно терял уверенность. Джабраилова молчала с пониманием, не спрашивала и особо не ждала. Хотелось заплакать, как маленький ребёнок и кричать, затоптав ногами: «Ну не видно, что я тебя люблю, что ли! Дура!» — Антон, не нужно мучиться, я понимаю, — она поворачивается, и вдруг, привстав на носки, целует. В голове какой-то ядерный взрыв, отчёт мыслям с этой секунды уже не отдаётся, а тело бьёт мелкой дрожью. Неужели она всё время чувствовала то же и молчала? Я подношу ладонь к её лицу, аккуратно проводя по щеке. Неужели это всё сейчас моё?  Через время отстраняемся, выдыхаем, смущённо смотря друг другу в глаза. — И что теперь?  — Пока вместе двигаемся, — шутит в своём стиле Надя, приобнимая меня.  На улице начинается снегопад, из зала слышится нам обоим знакомое: «Подумал о тебе и пошёл снег». Тут же смеемся удивительному совпадению. Какой-то невероятный мэтч погоды, музыки и наших чувств. Во всяком случае, надеюсь, что она ощущает то же самое, хотя бы чуть-чуть. Ловлю себя на мысли, что в её объятиях холод совсем не чувствую, даже стоя на минусе в тонкой рубашке.  С корпоратива уезжаем раньше всех, желая избежать вопросов и провести побольше времени вдвоём. В такси она осторожно кладёт голову мне на плечо, засыпая. Я опять дрожу, как подросток. Где-то в моей голове прыгают сто маленьких Шастунов, радующихся, что всё получилось.  Телефон мигает, высвечивая на экране чат с контактом «Лосёнкина». Открываю фотографию, на которой мы с Надей, обнявшись, стоим на балконе. И когда только она успела? Ставлю реакцию в виде сердца, выключаю айфон и прижимаюсь ближе к девушке. 

Ты — моя одна, я — твой единственный.