Инкубатор

Земля давно сдалась. Столько фильмов было снято об инопланетянах, и многие были правы — люди не доходили технологиями до их уровня и оставались на грани вымирания. Пришельцы были весьма гуманны. Они сделали Землю своей колонией, дали технологии, знания и улучшили качество жизни людей, в обмен на помощь в выживании. Цена была специфической. Они размножались, используя организмы млекопитающих в качестве инкубаторов, потому что искусственные были слишком ненадёжны и позволяли их себе не все. Феликс, просматривая ленту объявлений на залитом неоновым светом терминале, остановился на одном: «Донорство биоматериала. Высокая компенсация. Гарантия безопасности и полной анонимности». Сумма с шестью нулями заставила сердце омеги биться чаще. На это можно было уехать куда угодно, начать новую жизнь. Он игнорировал смутные слухи, шёпоты о «странных» процедурах. Деньги есть деньги, и он просто сфотографировал объявление с номером. Анкета была дотошной: генетика, здоровье, психологический профиль. Через три дня пришёл ответ. Центр «Воспроизводства» напоминал стерильную больницу, где пахло этой самой больницей, но было очень тихо. Молчаливые автоматы провели его через серию очищающих камер. Вода, пар, ультрафиолет, какие-то растворы. Его голое тело обрабатывали, словно он был подопытной крысой, даже на операции людей так не готовили. Медсёстры уложили омегу на обтянутую кожей кушетку, разделённую по центру прозрачной, матовеющей ниже пояса перегородкой. Руки Феликс развёл в стороны по их просьбе, тут же ремни плотно, но не туго обхватили запястья. То же сделали с шеей и грудью. Ноги, которые были уже за перегородкой, задрали и согнули в коленях, привязали в таком виде к перегородке, чтобы раскрыть его заветную дырочку. Он не мог пошевелиться. В рот вставили капу с резиновой трубкой, закрепили ремнями. По трубке в рот тонкой струйкой поступило что-то сладковатое. — Это вызовет течку раньше срока, но волноваться не стоит. Сначала было лишь лёгкое головокружение, а потом появилось приятное тепло в паху. Волна жара накатила изнутри, сконцентрировавшись вокруг налившегося кровью члена и мягких мышц вокруг дырочки. Афродизиак работал с хирургической точностью, выжигая страх, оставляя лишь животную, влажную потребность. Он застонал в кляп, чувствуя, как тело напрягается, предательски отзываясь на препарат, как собственная смазка течёт вниз и капает на пол. Стало очень стыдно. За перегородкой что-то зашевелилось. Один из медицинских работников, мужчина, показался перед ним. Феликс не хотел туда смотреть. Он знал, что зрелище превращения гуманоида в пришельца не из приятных. Инопланетянин наклонился к его промежности и выпустил свои сине-фиолетовые щупальца, покрытые слизью, изо рта. Феликс напрягся, но ремни не давали и на сантиметр двинуться. Щупальца скользнули по его внутренней стороне бёдер, исследуя, готовя. Одно, более толстое и упругое, вошло — не резко, но требовательно. Хлюпающий, отвратительный звук заполнил комнату. Он трахал Феликса всего ничего, несколько мучительных минут, показавшихся омеге часами, ведь его главной целью было отложить яйца. Щупальфе задержалось в нём, а затем что-то постороннее начало оседать внутри, наполняя, принося лёгкую боль. В самом конце ему ввели специальную пробку. Она расширилась изнутри, заблокировав все выходы, став частью него. Попытка напрячь мышцы, чтобы вытолкнуть её, вызвала лишь резкую боль. Его перевезли в камеру, где он должен был провести весь период вынашивания плодов. Она была уютной, с мягким светом, кроватью, телевизором. И огромным набором вибраторов, стимуляторов — всевозможных устройств для получения удовольствия. Памятка на столе гласила: «Эмбрионы синтезируют все необходимые нутриенты. Пища и вода не требуются. Для оптимального развития кладки и вашего комфорта требуется регулярная стимуляция центра удовольствия. Рекомендуется оргазм не менее 5-6 раз в сутки». Первые дни он привыкал. Он лежал, глядя в потолок, ненавидя свое изменившееся тело. Живот уже начал округляться, было неудобно, тяжело ходить. Потом начался зуд на второй день. Глубокий, внутренний, нестерпимый. Не физический, а какой-то нейрохимический. Его тело, напичканное гормонами кладки, требовало разрядки. Со слезами на глазах трясущимися руками он взял первый вибратор. Член из-за того препарата всё ещё стоял, поэтому первая кульминация пришла быстро. Оргазмы были огненными, всепоглощающими, неестественно интенсивными. Каждый раз, когда он кончал, содрогаясь от наслаждения, он чувствовал, как зуд уходил, успокаивался. Тело насыщалось. Его живот рос. За три месяца он превратился в огромный, тугой шар. Он почти не вставал, живя в цикле сна, немыслимо мощных оргазмов и странных, ярких снов. Он соскусился по вкусу еды, забыл ощущение жажды. И ему было хорошо. Ужасно, стыдно, но химия его мозга настойчиво твердила: хорошо. Он потерял счёт дням. Время текло в сиропе принудительного блаженства. Пока однажды дверь не открылась. Двое работников помогли ему подняться. Его тяжёлого и неуклюжего повели по коридору. Он не спрашивал куда. Инстинкт уже подсказывал. Они привели Феликса в просторную комнату с огромной ванной, наполненной тёплой, молочно-белой жидкостью. Помогли опуститься в воду. Тепло обняло его. Его осторожно повернули, поставили на колени, и он почувствовал, как что-то щёлкает у него в основании позвоночника. Замок пробки был отключён, она уменьшилась. Её вынули, а затем начались схватки. Не болезненные, а мощные, ритмичные, неконтролируемые. Он хрипел, упираясь в края ванны. В воде, между его ног, стало появляться что-то круглое, размером с кулак, в полупрозрачной перламутровой оболочке. Одно, два, пять, десять… Они мягко выскальзывали из него и тихо опускались на дно ванны, покачиваясь в мутной жидкости. Процесс был изматывающим и бесконечно долгим. Когда все закончилось, он лежал, обессиленный, глядя на десятки инопланетных яиц, уютно устроившихся в воде, которая омывала его теперь уже плоский, дряблый живот. Дверь открылась снова. К нему подошёл гуманоид — такой же, каким он впервые увидел пришельца до трансформации. Существо посмотрело на него, потом на кладку в ванне. В его руках был тонкий планшет. «Процедура завершена. Компенсация переведена на ваш счёт, — сказал безэмоциональный голос. — Благодарим за ваш вклад в продолжение нашей расы. Желаем процветания». Феликсу снова помогли подняться, обтёрли его полотенцем и подали халат. Он машинально надел его, не глядя на ванну. Деньги. Он получил свои деньги. Он мог уехать. Начать всё заново. Что и сделал, начав новую жизнь, лучшую жизнь среди этих окуппантов, потому что другого способа добыть быстро денег на этой планете больше не было.