История, где всё пошло не так

«К системе присоединился Jmhm». Именно это системное сообщение, которого никто не увидел, стало началом конца. Началом ада. Шёл очередной путь геноцида. Санс в который раз сражался с игроком и в который раз проиграл. Всё вращалось по одному и тому же адскому кругу: Фриск падала в Подземелье, невидимый кукловод по имени Jmhm брал контроль над её телом, а затем её руками вырезал всех обитателей подземного мира. Азгор, Санс, Флауи — каждый из них пытался что-то противопоставить игроку... Но по отдельности, а уж тем более вместе, они всегда терпели поражение. Начался 427-й путь геноцида. Всё шло по привычному, вымеренному до доли секунды сценарию. Флауи уже сдался и теперь находился в комнате Санса. Раньше, таймлайнов двадцать-тридцать назад, они ещё обсуждали планы. Сейчас в комнате висела гнетущая атмосфера безнадёжности. Ни Санс, ни Флауи не произносили ни слова. Для них это был просто ещё один таймлайн, неизбежно ведущий к смерти. Сбежать они не могли. Они пытались — использовать ограничения Фриск, спрятаться в самых труднодоступных местах... Но для Jmhm в этой игре не было границ. Игрок был идеальным убийцей; даже если ты скроешься, он найдёт тебя, ведь его конечная цель — уничтожить всех, кого можно уничтожить. Наши герои были в полном отчаянии. Побег, усиление с помощью человеческих душ, усложнение пути через разрушение локаций — всё это было испробовано. Игрок всё равно убивал всех, игнорируя любые помехи. Единственный из троицы, кто ещё не сложил оружия, — Азгор. Не из-за решимости, а из-за чувства долга. Он всё ещё король Подземелья, ответственный за жизни каждого своего подданного. Он обязан был остановить игрока... Хотя прекрасно понимал, что это невозможно. Каждый раз, подавляя отчаяние, он пытался что-то предпринять, пытался избавиться от Фриск, потому что не понимал, что игрок и Фриск — разные сущности. Да и если бы понял, едва ли смог бы что-то изменить. Остановить человека — одно. Остановить существо, обладающее в их мире властью, сравнимой с божественной, — нечто совершенно иное. За всем происходящим молча наблюдали ещё двое. Те, кто не мог повлиять на действия игрока, даже при всём желании: Фриск и Чара. Фриск была марионеткой в руках Jmhm, беспомощной заложницей в собственном теле. Ей было невыносимо больно смотреть, как игрок снова и снова убивает монстров. А поверх этого, это она, а не игрок, чувствовала каждую рану, каждую атаку, которую монстры в отчаянии обрушивали на её тело в тщетной попытке остановить резню. В те редкие мгновения, когда Фриск удавалось ненадолго перехватить контроль, игрок немедленно наказывал её: создавая вокруг лаву, убирая почву под ногами или призывая шипы — мучил, чтобы держать в покорности. Чара же могла лишь наблюдать. В отличие от Фриск, она не имела никакой связи с телом и не могла даже пытаться мешать. Jmhm, отлично знавший концовку геноцида, каждый раз сбрасывал таймлайн до её появления, не позволяя завладеть душой. Поэтому Чара оставалась лишь наблюдателем. Точнее, нарратором, вкладывавшим всю свою ярость и боль в названия предметов и строки их описаний. Как-то раз, во время боя с Ториэль, игрок намеренно съел «рисковый пирог», чтобы увидеть её реакцию: «Ты съел рисковый пирог, чтобы поиздеваться надо мной, я права?» «Я ненавижу тебя, ублюдок. Из-за тебя погибла моя семья, из-за тебя в этом мире нет покоя». «В любом случае, пирог тебе ничего не восстановил — ты съел его при полном здоровье». Игрок методично проходил очередной геноцид. В Руинах он убивал монстров заточкой, втыкая её в глаза, пробивая грудь или вскрывая глотки. Из-за особой биологии монстров Фриск — сосуд игрока — оставалась чистой от крови, запачканной лишь пылью, в которую превращались жертвы. Фриск было больно смотреть на это, но она была бессильна. Jmhm же наслаждался процессом. Когда Руины были очищены, он подобрал игрушечный нож и направился к выходу, чтобы разделаться с Ториэль, хотя знал, что та падёт от одного удара. Всё шло к предсказуемому, ужасному исходу. Игрок уже получил рисковый пирог и шёл по коридору в подвале. Замахнулся для решающего удара, и... Удар был заблокирован. Вы начали слышать звук. Звук огня Дримурров. Чара сообщила об этом с ледяной усмешкой, скрывавшей отчаяние. Теперь перед игроком стояла вся семья Дримурров: удивлённая Ториэль, Азгор с трезубцем наготове, блокирующий атаку, и Азриэль в своей взрослой форме. Ториэль, не веря собственным глазам, смотрела на сына, которого когда-то держала мёртвым на руках. Азгор и Азриэль были сосредоточены и готовы к бою. Увидев их напряжение, Ториэль поняла: перед ней не просто ребёнок, а нечто гораздо более опасное. Она приняла боевую стойку, вновь становясь не матерью, а Королевой Подземелья, заслужившей свой титул в древних войнах. «Комната заполнена пламенем королевской семьи!» «Температура в комнате обжигающе высокая...» «Умри в адском огне, ублюдок : )» Первой атаковал Азриэль. Взмах руки — и за его спиной материализовался рой звёзд, устремившихся к игроку. Тот уворачивался, пытаясь сократить дистанцию, но в момент, когда лезвие должно было коснуться принца, между ними возник трезубец Азгора. Король вступил в бой. Вместе с Ториэль они вызвали огненный танец, который Азриэль прошивал молниями. Игроку было уже не до атаки — приходилось отчаянно уворачиваться. Дримурры не сбавляли жар своих атак, не собираясь щадить убийцу. Тогда Jmhm пошёл в лобовую, бросившись прямо на них. Ему было плевать на смерть — он мог возродиться. Но прежде чем он успел кого-то ранить, Азриэль добил его. Игрок возродился на точке сохранения. Ему стало интересно. Решив, что бой того стоит, он перед новой попыткой начитерил себе лучшие предметы. Он мог бы просто снизить им здоровье или урон, но это было бы скучно. Сейчас перед ним — сильнейшая семья Подземелья. Если он не сможет победить их честно, это станет тревожным звонком: значит, в один прекрасный день его всё же остановят. Пока игрок собирал снаряжение, Санс стоял в пустой истинной лаборатории. Чтобы воплотить план, им пришлось использовать амальгаматов — в них было достаточно решимости, чтобы Флауи смог принять форму взрослого Азриэля. Размышления Санса прервала Альфис. — В-вы изнач-чально знали про... мои... п-провальные эксп-перементы? — спросила королевский учёный. — Нет, — сухо и без эмоций ответил последний судья. — Но у нас было достаточно времени, чтобы узнать всё необходимое. Чтобы задержать человека. Альфис с недоумением смотрела на него. Она не помнила прошлых таймлайнов, и формулировка скелета её смутила. — Н-но... я пр-росто не пон-нимаю тебя... — На твоём месте я бы тоже не понял. Но пока я не получил сигнал от Дримурров... думаю, я могу тебе всё объяснить, — решил быть честным Санс. Альфис молча приготовилась слушать. — Слышала про теорию таймлайнов? Где каждый выбор раскалывает время на несколько ветвей. Так вот, для последнего упавшего человека в Подземелье это не теория, а реальность. Этот человек может сохраняться, загружаться, сбрасывать и перемещаться по таймлайну. Это делает его неуязвимым для любого плана, даже для разрушения барьера. Его нельзя убить. Альфис ненадолго задумалась, но не выразила недоверия. — Сохраняться, загружаться, сбрасывать... а откуда ты знаешь именно такие названия? — неожиданно уверенно спросила она. — Человек сам называл эти действия во время одного из наших сражений. А что? — Просто... это звучит как термины из компьютерной игры. Например, «Подземелье Судьбы», — заметила Альфис. «Игровая механика?.. Погоди... Если человек упал в Подземелье, значит, у него не было доступа к технологиям... И узнать такие понятия напрямую он не мог. Флауи знал о них из детства, но он не обучал человека. Значит, человек принёс эти знания извне». Мысли пронеслись в голове скелета за долю секунды. У него появилась теория, которую следовало проверить. Тем временем начался новый раунд битвы. Игрок, уже без брони, на одном азарте уворачивался от атак королевской семьи. На Азгора и Азриэля начало находить отчаяние — человек адаптировался слишком быстро. Если бы не неистовая ярость Ториэль, они бы уже пали. И вот нож Jmhm летит в королеву, а защитить её некомут — Азгор и Азриэль слишком далеко. Лезвие опускается — и... «Промах». Ториэль отпрыгнула и посмотрела на игрока с ледяным спокойствием. — Не думала, что всё так далеко зайдёт. Вижу, ты не ожидал, что я увернусь, дитя. Задумайся: как выживает в войне тот, кто не может блокировать удары? Только уворачиваясь. Её голос был холоден настолько, насколько горяч был её огонь. Азриэль, впервые видя мать такой, сперва испугался, а затем собрался. Азгор лишь сжал трезубец крепче. «Вы чувствуете, как в комнате нарастает жажда крови». «Дримурры стали холоднее. Начался настоящий бой». Под ногами игрока вспыхнул яркий круг. Он отпрыгнул — и на том месте взметнулся столб синего пламени. Едва приземлившись, он увидел летящий в него огненный трезубец. Уворот — и тут же на него неслась огромная звезда в окружении свиты. Оставался только рывок вперёд. И в этот момент Ториэль и Азриэль вызвали в центре комнаты комбинацию огня и молний. Раздался взрыв. Прежде чем игрок успел среагировать, Азгор оказался рядом и трезубцем швырнул его прямо в эпицентр. Фриск была серьёзно ранена, но Jmhm было всё равно. Ему нужна была только победа. Азриэль призвал меч и пошёл в атаку. Игроку оставалось только блокировать. Инициатива была у монстров: Азгор дрался вблизи, Азриэль контролировал среднюю дистанцию, а Ториэль — дальнюю, не оставляя врагу ни места, ни времени на передышку. Король покрыл кулак пламенем и обрушил на игрока град ударов. Тот принял их, но взамен успел нанести несколько точных ответных выпадов. Прежде чем Ториэль и Азриэль успели понять что происходит, Азгор рассыпался в пыль. Его душа, ярко вспыхнув, разлетелась на осколки. Это ошеломило королеву и принца. Игрок этим воспользовался. Пара ударов — и они последовали за Азгором. — В бою нет места эмоциям, если хочешь победить, — произнесла Фриск чужим, металлическим голосом. Это говорил Jmhm. Выйдя из Руин, он направился в Сноудин, но локация была пуста. Игрок понял: Дримурры выиграли время для эвакуации. У него зашевелилось неприятное предчувствие. Такое случалось и раньше, но не помогало... Однако сейчас всё было иначе. Такого сопротивления он ещё не встречал. «К системе присоединился pl140509». Только Jmhm заметил это всплывающее сообщение. Он удивился, но не придал значения — и продолжил путь геноцида. Однако всё Подземелье, вплоть до барьера, оказалось вымершим. Игрок понял: все монстры, кроме Дримурров, собрались у барьера. Все против одного. Идеальный финал для веселья. Но Jmhm был напряжён. Бой с королевской семьёй не выходил из головы — он едва выжил. Собрав волю в кулак, он двинулся к барьеру. Там его ждала армия. Во главе с членами Королевской Гвардии стояли десятки монстров. Игрок, с кулоном-сердцем и настоящим ножом, шагнул в гущу врагов. Сколько раз он умирал? Никто не считал. Но итог был неизменен: все монстры превращались в пыль. Последним пал Санс. Он умер с ехидной улыбкой, от которой у Jmhm, впервые за четыре сотни перезапусков, похолодело внутри — даже вне боя. И произошёл сброс. К удивлению игрока, всё пошло так, будто это самый первый путь геноцида. Даже Флауи вёл себя как при первой встрече. Из-за отсутствия у него выраженных эмоций было непонятно, притворяется он или действительно не помнит. Всё шло по стандартному сценарию: бой с Ториэль, встреча с Сансом и Папайрусом, Сноудин, Ватерфол, Хотленд... Всё «как в первый раз». Это лишь сильнее напрягало Jmhm. И вот, монстр за монстром, он дошёл до Зала Суда. — Приветствую, Фриск? Чара? Нет. Игрок. Точнее, Jmhm, — сказал скелет с ледяной ухмылкой. — Что ты задумал? — напряжённо спросил игрок. До этого по имени его называл только Флауи. — Остановить тебя, тварь, — усмехнулся Санс. — И как ты это сделаешь? Бой начался. «Сквозь окна Зала Суда проникает золотой свет солнца». «Перед вами стоит ваш главный враг, готовый к сражению». «Между судьёй и вами повисла гробовая тишина». «Всё выглядит так, словно это самый главный бой в этом мире». — Веришь ли ты, что даже самый отъявленный негодяй может измениться, если захочет? Хотя не отвечай. Твой ответ и так очевиден, — произнёс судья перед атакой. Из земли внезапно выросли кости. Игрок отпрыгнул — и в тот же миг перед ним материализовался Гастер Бластер. Выстрел был точен. Сосуд игрока начал рассыпаться в пыль слой за слоем, вынуждая Jmhm возродиться у звезды сохранения. Он понял: в этот раз с Сансом что-то не так. Никто, кроме игрока, не может создавать невозможные атаки. Эта была именно такой. Но почему? Он продолжил попытки. Вторая, третья, сотая... Каждый раз Санс легко и издевательски загонял его в безвыходную ловушку, разрушал пол или отправлял в яму, откуда нельзя было выбраться без сброса. Jmhm стоял у звезды сохранения. Это было похоже на бой с Азгором, уничтожившим кнопку «Пощада»... Но Санс не уничтожал кнопки. Он карал за любую попытку атаковать, словно это была «Пощада». Игрок понял: Санс читерит. И он начал читерить в ответ. Но его хаки не работали. Санс лишь усмехался и снова отправлял его в небытие. Он загнал Jmhm в ловушку без выхода. Почему? Никто не способен на такое, кроме игрока... И тут в памяти Jmhm всплыло сообщение, которое он увидел после победы над Дримуррами. Перед ним стоял не просто Санс. Перед ним стоял другой игрок. Поняв, что победа невозможна, Jmhm нажал «Сброс». Но уже у самого входа в Руины его ждал Санс. Битва началась снова. И снова. И снова. Сколько времени прошло, пока Санс сражался с Jmhm? Знает только он. И вот, спустя бессчётное количество попыток, Санс услышал от pl140509 то, что мог прочитать сейчас: «Jmhm покинул систему». Перед Сансом стояла Фриск. Наконец-то этот мир мог получить свой заслуженный пацифист. «Это не должно было произойти. Не по плану... Но этот "pl"... Что ж. Посмотрим, что будет дальше. Jmhm не справился из-за этого игрока... Интересно. Неприятно, но интересно. Пожалуй, не буду ему мешать. Не сейчас уж точно», — прозвучало в неизвестном месте, когда некто увидел итог схватки. «Продолжение следует... Так ведь они говорят?»