Красноречивое молчание | When Silence Starts Speaking

      Илья смотрел на омегу, спавшего рядом с ним в самолёте. Холландер устроился под мягким пледом, положив голову на удобную подушку у иллюминатора. Розанов не мог оторвать взгляд, настолько очаровательным было это зрелище и таким умиротворённым омега выглядел во сне. Они провели ночь вместе в гнезде Холландера после дикого секса прошлым вечером, но Илья, понятное дело, не успел полюбоваться спящим парнем. Он сглотнул, позволив взгляду скользнуть по веснушкам, рассыпанным по носу Холландера, длинным ресницам, касающимся кожи, пухлым губам, слегка поджатым во сне, и безупречно мягкой коже.        Кресло перед ним скрипнуло. Илья отвёл взгляд, обнаружив Марлоу, который выглядывал из-за сидения, вопросительно приподняв брови.        — У вас там всё в порядке? — спросил альфа с хитринкой в глазах.       Поначалу все члены команды были слегка ошарашены, узнав, что Розанову назначили командного омегу, но, кажется, они смирились с присутствием Холландера и переключились на безобидные подколы.       — Да, всё отлично, — огрызнулся Илья на своего лучшего (к сожалению) друга в команде.        Самодовольная ухмылка Марлоу лишь стала шире.       — Знаешь, когда альфа и омега очень сильно любят друг друга, они женят...       Розанов зарычал на Марлоу и тут же скрестил руки на груди, раздражённый поддразниванием. Хотя Илья был хорошо известен в медиа и в хоккейном мире тем, что легко заводил интрижки, у него не было долгосрочных отношений. А раз никогда не было официальной девушки или парня, то стоило только товарищам по команде узнать, что Холландер на какое-то время останется рядом с Ильёй, шутка, что Розанов наконец-то остепенился, мгновенно разлетелась по групповому чату, словно пожар.       Холландеру, правда, никто ничего не говорил. Счастливый ублюдок...       Смех Марлоу стих через мгновение, а тем временем Илья, насупившись, снова посмотрел на спящего рядом омегу.        — Ну, вообще-то он симпатичный. Знаю, что сейчас это контрактные взаимоотношения и вы не можете на самом деле сойтись или что-то в этом роде. Но, возможно, когда всё закончится, если вы достаточно сблизитесь... — Марлоу замолчал, не договорив.       Окинув предупреждающим взглядом лезущего не в своё дело друга, Розанов покачал головой.        — Всё совсем не так... Он здесь, чтобы удержать меня от глупых решений, которые могут повлиять на команду, публично или дома, и не более того.       — Ладно, — друг медленно кивнул и поднял руки в притворной капитуляции. — Может, однажды ты и правда остепенишься, Роз. Это не так уж плохо.       Марлоу вернулся на своё место, посчитав разговор законченным, и оставил Илью наедине со своими мыслями.       Сам Марлоу уже много лет был связан узами со своей школьной возлюбленной. Всякий раз, когда он заводил о ней речь, это всегда было «я с первого взгляда понял, что это она» и прочая сопливая чушь, которую Илья слышал от других женатых товарищей по команде. Но Розанов видел воочию, насколько ужасными могут быть узы с другим человеком — в конце концов, это убило его мать.        Он неловко поёрзал в кресле и коснулся пальцами цепочки на груди. На ней висело распятие его умершей матери, единственное утешительное воспоминание о ней. Когда-то Ирина считала, что Григорий Розанов — тот самый альфа, с которым она хочет быть неразрывно связана. Но это желание лишь обернулось жизнью, полной депрессии, таблеток и боли.        Илья снова посмотрел на Холландера и почувствовал, как сердце сбилось с ритма.        Вероятно, Шейн Холландер тоже однажды будет связан узами с кем-то. Скорее всего, остепенится с таким же вежливым, надёжным и уравновешенным, как и он сам, альфой и заживёт обычной счастливой жизнью. Но пока он застрял с Ильёй.        Розанов поджал губы и заставил себя отвести взгляд, сосредоточившись на чём-нибудь другом.       Отец звонил утром, не сказав ни одного доброго слова о вчерашней победе. Он раскритиковал игру Ильи, назвал его медлительным, небрежным и возложил вину за напряжённый матч ни на кого иного, как на собственного сына. Розанов безучастно соглашался со всем сказанным, лишь бы разговор поскорее закончился. А затем отец спросил, когда он приедет навестить его и мать. На него будто вылили ушат ледяной воды. Пришлось мягко напомнить отцу, что мама умерла и тот снова женился. Григорий лишь буркнул в ответ: «Конечно. Я знаю. Я это и имел в виду».        После звонка в душе осталось тягостное чувство, которое хотелось залить крепким алкоголем. Вместо этого Розанов, стиснув челюсти, сел в самолёт и наблюдал, как Холландер уснул практически сразу после взлёта.       Сегодня вечером игра будет в Торонто. Они остановятся в отеле вместе с остальной командой, но, в отличие от всех прочих, Илье предстоит жить в одном номере с Холландером. Часть его гадала, не повторится ли у них прошлая ночь, но уверенности не было. Может, игра пойдёт отлично, он будет на седьмом небе от счастья, и желания топить горе в алкоголе или в чьём-то теле просто не возникнет.       Поудобнее устроившись в кресле, Илья взглянул на Холландера, а затем силой заставил глаза закрыться, пока его предательское сердце не успело ускориться от вида омеги под боком.        

~ * ~ * ~ * ~

      Игра не задалась. Илья был готов подраться с собственными товарищами по команде, когда они покидали лёд при счёте 6:2 в пользу Торонто. Он был ходячим грозовым облаком, когда плёлся обратно в раздевалку, не отрывая взгляда от коньков шагающего впереди сокомандника. Спустя пару минут чёрный пластик и лезвия превратились в почти зашнурованные кроссовки.       Прежде чем Илья успел среагировать, к нему протянулись тёплые руки и нежно обхватили шею с обеих сторон — именно там, где находились его самые важные железы. Всё тело обмякло от прикосновения, весь накопившийся гнев исчез, когда Холландер подтолкнул его сесть на скамейку у шкафчика и умело помассировал железы большими пальцами — никогда прежде Илья такого не испытывал.        — Ты хорошо сыграл. Поражения случаются. Сегодня Торонто показал себя на совершенно другом уровне, и любую команду, вышедшую против них, ждала бы та же участь, — пробормотал Холландер, пока вокруг них ворчали себе под нос и начинали переодеваться сокомандники.        Невольно Розанов прикрыл глаза, растворяясь в ощущениях от рук Холландера на себе. Никто прежде не касался его таким образом, и теперь инстинкты вспыхивали одобрением в ответ на заботу и помощь омеги.        Когда дело касалось природы вторичного пола, преподавание в России было довольно примитивным. Илья знал, что такое смазка, как работают феромоны, где у омег находятся железы и что брачные узы — это шутка, но на этом, пожалуй, всё. Он никогда толком не учился тому, как... использовать природу своего вторичного пола для чего-то, помимо секса.       А вот Холландер, напротив, это явно умел. Наверняка имея много лет опыта за плечами, он большими пальцами глубоко разминал шею, а затем притянул Розанова поближе, чтобы тот мог вдохнуть успокаивающий аромат, исходивший от омеги. К тому моменту, когда в раздевалку вошли тренеры и Холландер отступил на шаг, руки и ноги Ильи были будто ватными.        Ему стоило немалых усилий удерживать взгляд на тренерах. Конструктивная критика и разочарование в одно ухо влетали, из другого вылетали, не задерживаясь. Что бы ни сделал Холландер, Илья чувствовал себя вялым и одурманенным. Всё вокруг казалось... расплывчатым. Он осоловело моргал, лениво кивал, как и полагалось, всякий раз, когда взгляд одного из тренеров задерживался на нём, но на большее просто не был способен.        Когда команду наконец-то оставили в покое, чтобы все могли принять душ и переодеться, Холландер поднялся на ноги и потянулся помочь Розанову снять форменное джерси.        — Что ты со мной сделал? — спросил Илья заплетающимся языком.       Шейн слегка усмехнулся, его веснушчатые щёки при этом порозовели, и ответил достаточно тихо, чтобы никто не услышал:       — Я действительно хорош в своём деле и не просто так работаю командным омегой, ты в курсе? Я способен не только в постели кувыркаться.        Розанов тихо хмыкнул, и на его губах расплылась лукавая улыбка. Он позволил омеге вернуть ему полный контроль над телом, а потом игриво подтолкнул Шейна на своё место, вставая и принимаясь за свою хоккейную форму.        Он быстро принял душ. Обычно после поражений в матчах Илья был гораздо больше погружён в собственные мысли и разочарование, но не в этот раз. Хотя пальцы подёргивались от желания схватить рюмку водки и опрокинуть шот себе в глотку, сегодня самоконтроль давался легче, пока он сосредоточился на том, чтобы просто смыть с себя усталость.        К тому же его ждал Холландер.       Омега устроился возле шкафчика альфы и болтал с Марлоу и Коннорсом, когда Илья вернулся в раздевалку, одетый лишь в трусы и с полотенцем вокруг бёдер. Холландер как раз сказал что-то, отчего оба альфы рассмеялись, и от этого зрелища по телу Розанова прокатилась обжигающая волна ревности, застав его врасплох.        Шейн не смеялся так с самого прибытия в город. Так почему?..       Розанов решительно шагнул вперёд, нахмурившись ещё сильнее, и сразу вклинился в разговор:       — Что там такого смешного? — спросил он, хватая свой костюм, висевший в шкафчике.       Холландер обернулся к нему и улыбнулся — искренне, невинно и счастливо.       — Да я просто рассказывал историю ещё с юниорских времён, когда после тренировки оставил одежду лучшего друга в центре катка и ему пришлось идти за ней в одном лишь полотенце и на коньках, — объяснил тот.        Марлоу снова фыркнул и посмотрел на Розанова с искрой веселья в глазах.       — Забавный парень. Надо бы и с тобой такое провернуть.        Илья просто показал Марлоу средний палец и взялся за одежду. Другие игроки разошлись, чтобы привести себя в порядок. Холландер терпеливо ждал, засунув руки в карманы худи, и расслабленно наблюдал, как Илья застёгивает рубашку и надевает пиджак.       — Готов? — спросил Шейн, стоило Илье вопросительно приподнять брови.       — Да, поэтому и торчу здесь в ожидании, когда ты отлипнешь от скамейки, — иронично ответил альфа.       — Придурок, — парировал Холландер, насмешливо фыркнув.        Они одними из последних сели в автобус, но это была не проблема — зато не пришлось долго ждать отправки. Как только все ребята заняли места и автобус двинулся, Розанов повернулся к омеге.        — Ты был хорош в юниорской лиге? Сильным был игроком?       Шейн удивлённо моргнул и слегка смутился от внимания, явно застигнутый врасплох неожиданным личным вопросом.        — Эм, ну... Я был неплох. Было несколько заинтересованных во мне спортивных агентов и перспективных предложений на будущее, — признался он.       Ага, значит, всё же Холландер был хорош.       — Но, как я уже говорил, вот этот аспект хоккея мне нравится чуть больше, и я всем доволен. Хочу помогать команде, где бы я ни был.       Идеально выверенный ответ. Ожидаемо.       — Может, когда-нибудь сыграем вместе. Так, для развлечения, — предложил Розанов.       Шейн просто уставился в ответ, похоже, не сразу сообразив, что альфа пытается с ним поболтать.        — Ты пьёшь? — сменил тему Розанов.        Холландер пожал плечами и слегка опустил голову, кажется, постепенно включаясь в разговор.        — Ну, не особо. Мне нравится имбирный эль, и я заказываю его, если куда-то выхожу, но иногда могу выпить и пива.       Илья медленно кивнул и не сдержал растянувшуюся по губам ухмылку. Шейн прищурился, но его собственная улыбка была игривой и весёлой.        — Что? Давай, говори.        — Типичный Холландер, — пожал плечами альфа и покачал головой, — если уж пьёт, то что-то безопасное, скучное, полезное при расстройстве желудка и успокаивающее.        В ответ Шейн закатил глаза и легонько толкнул Илью плечом, явно не в первый раз услышав подобные подколки насчёт своего выбора напитка.       — А секс у тебя тоже скучный? В миссионерской позе?       Лицо парня залилось яркой краской, и он нервно обвёл взглядом автобус. Но все остальные игроки сидели либо в наушниках, либо с закрытыми глазами. Никто не обращал на них двоих внимания.       — Я... Нет. Нет, не только в миссионерской позе! — прошипел он в ответ.        Кивнув с озорным блеском в глазах, Розанов оставил омегу в покое до конца поездки, но между ними витало приятное напряжение.        

~ * ~ * ~ * ~

      Они вышли из автобуса вместе с остальными ребятами, забрали снаряжение из багажного отделения, получили ключи-карты от своего номера, а затем вся команда разошлась по комнатам.        Розанов небрежно бросил сумку с экипировкой и чемодан, прежде чем с тяжёлым вздохом стянул с плеч пиджак.        — Так вот, я тут подумал... — начал Шейн.       Илья приподнял бровь и с ухмылкой поддразнил:       — Довольно опасное для тебя занятие, Холландер.        Омега бросил на него прохладный взгляд, снял кроссовки у двери и подошёл к альфе, засунув руки в карманы худи.       — Похоже, тебе понравился массаж желёз, который я сделал на катке, — начал тот, — и мне стало любопытно, пробовал ли ты когда-нибудь обмен запахами?       Игривое настроение между ними внезапно сменилось каким-то открытым, уязвимым и искренним. Илья несколько раз моргнул, услышав вопрос, никак не касающийся возможного секса, о котором они намекали друг другу в автобусе.       Чёрт, Шейн что, слишком буквально воспринял тот комментарий про миссионерскую позу?       Говоря откровенно, нет, Илья никогда этого не пробовал. Он даже не совсем понимал, что такое обмен запахами, но в то же время внутри зажёгся азарт. Розанов не мог вспомнить, когда в последний раз его интересовало что-то, помимо хоккея и секса.        По молчанию альфы Холландер всё понял и принялся объяснять:       — Иногда, если альфы знают, что предстоит стрессовая ситуация, а доступа к ароматической палочке не будет, они заранее обмениваются запахами с омегами. По сути, это успокаивающая штука — возможность как бы носить на себе след омеги, даже если его нет рядом. Это просто ещё один способ окружить альфу расслабляющими феромонами на время отсутствия омеги.        Илья постарался не обращать внимания на бешеный ритм своего сердца. Носить на себе запах омеги, который впитается в кожу и повсюду будет с ним, даже если самого Шейна не будет рядом в тот момент?        — Ладно, — легко кивнул он, прежде чем мозг успел осознать сам факт согласия на эту невинную в общем-то затею.       Холландер подарил ему крохотную милую улыбку, явно будучи очень довольным, и указал в сторону кровати.        Илья облизнул губы и отвёл взгляд от омеги, сосредоточившись на том, чтобы раздеться, но его сердце буквально колотилось. Шейн же неторопливо снял одежду, аккуратно сложил её на стуле на другой половине номера, и был совершенно спокоен по сравнению с Ильёй.        Ну конечно, чёрт возьми, он сложил свою одежду!..       В сердце всё равно что-то ёкнуло, пока Розанов наблюдал, как бережно омега соединяет рукава худи, складывает его пополам и разглаживает ткань. Затем он повторил весь процесс со спортивными штанами и носками, пока не остался в одном лишь белье.       Сам же Илья, обнажённый, разлёгся на кровати, удобно устроившись у изголовья и откинув простыни в сторону. Он старался создать впечатление, будто ни предстоящий обмен запахами, ни сердце, предательски пропускающее удары от одного вида омеги, не заставляют его нервничать. Розанов понятия не имел, что всё это значит, почему его тело так реагирует, и был слишком напуган, чтобы задавать вопросы.       — Я так и думал, что тебе, в отличие от прочих альф, наверняка захочется обмениваться запахами, будучи минимально одетым. Но тебе не обязательно каждый раз быть голым, в курсе? — мягко уколол Шейн, стоя у изножья кровати и потирая свои ладони.       — Я знаю, — спокойно ответил Илья.       Холландер лишь фыркнул, а потом нервно засунул большие пальцы под резинку своих трусов, стягивая их вниз. Разумеется, бельё он тоже аккуратно сложил. Розанов с удовольствием наблюдал, как щёки Холландера заливаются ярким румянцем, пока тот забирался на кровать, явно не чувствуя себя так же комфортно, будучи голым, как Илья.        — Ладно. В общем, вот как я делал это раньше... Мпф!..       Прежде чем омега успел надумать себе лишнего, Илья толкнул его набок и притянул к себе. Он обхватил Шейна за талию, прижимая спиной к своей груди, к твёрдым изгибам своего тела, изо всех сил стараясь не замечать, как идеально они подходят друг другу. Колени Ильи удобно поместились за согнутыми ногами Холландера, руки абсолютно естественно обняли чужое тело, а лицо легко устроилось в изгибе шеи омеги.        В такой позе железы Шейна были совсем рядом, кожа источала опьяняющий аромат феромонов. Это было... приятно. Пусть это был не секс, но Илья понял, что ему действительно очень нравится просто держать в объятиях этого сладко пахнущего, мягкого омегу.        Холландер немного покрутился, пытаясь устроиться поудобнее во внезапном плену чужих рук, и раздражённо фыркнул, прежде чем проворчать:       — Ну, думаю, так тоже можно.        Илья тихо угукнул и уткнулся носом в железу, глубоко вдыхая исходивший от неё успокаивающий аромат.       — Знаешь, — Шейн сглотнул и тихо пискнул: — вот так обнюхивать кого-то довольно грубо.        — Но ты так вкусно пахнешь, — вызывающе простонал Илья. Своей крупной ладонью он провёл вверх по торсу Шейна и сжал его грудь, наслаждаясь ощущением, как та целиком заполнила ладонь и даже больше. Особенно ему пришёлся по душе сосок, мгновенно затвердевший от прикосновения огрубевшей кожи на ладони альфы. — Хочу, чтобы твой запах целиком меня покрыл.        Холландер от таких слов аж поперхнулся воздухом и через плечо бросил возмущённый взгляд на лениво моргающего Илью.       — Ты... Ты не можешь просто говорить такие вещи! — воскликнул он.        Но Розанов не выглядел впечатлённым и лишь вопросительно приподнял брови, словно молча бросая вызов омеге и напрашиваясь на объяснения.       — Это же не... Ты... Мы... Сохраняй профессионализм! — выпалил Шейн.       — Всё очень профессионально, Холландер, — мягко поддразнил Илья с лёгкой улыбкой.        Омега снова фыркнул и отвернулся, устраиваясь поудобнее под боком у Розанова.       В возникшей тишине спальни Илья позволил взгляду скользить по изгибам тела Шейна и любовался тёплыми отблесками лампы на смуглой коже. На плече был шрам — единственное светлое пятнышко. Всё тело было усеяно веснушками, как и лицо. Илья вздохнул, осознав, что, чёрт побери, разглядывал все эти веснушки Холландера.        — Я прямо слышу, как ты там думаешь, — проворчал Шейн.       — Ага, думаю о том, какой ты тёплый. И такой мягкий, такой милый, — вполголоса проговорил альфа, не желая нарушать уютную тишину комнаты.       В ответ Холландер лишь стукнул его локтем под рёбра и внезапно выпустил волну головокружительных феромонов.       Невольно ресницы Ильи задрожали, тело обмякло от успокаивающего аромата, заполнившего нос. Он становился зависимым от запаха Холландера. Не успев остановиться, он тихо спросил:       — Как ты это делаешь?       Шейн молчал несколько секунд, а затем осторожно повернулся в крепких объятиях, чтобы взглянуть на альфу. Их лица были в нескольких сантиметрах друг от друга, ноги переплелись, а руки ласково сжимали предплечья в новой позе.        — Ты имеешь в виду проецирование? — уточнил Шейн. Его голос был не громче шёпота в небольшом пространстве между их губами.        Розанов встретился взглядом с внимательными карими глазами и понял, что выражение лица Холландера было таким же, как и его запах — успокаивающим, открытым, добрым, уязвимым, прекрасным. Шейн и правда был привлекательным. Возможно, самым очаровательным омегой, которого Илья когда-либо встречал. Одна эта мысль вызывала странные бабочки в животе.        — Да. А что это такое? — наконец выдавил Илья, понимая, что от него ждут ответ.        Шейн был в замешательстве. Он нервно уточнил:       — Ты никогда раньше... не проецировал свои феромоны?       Альфа отрицательно покачал головой.       Холландер поднял одну руку и приложил ладонь к щеке Ильи. Тут же опьяняющий аромат снова заполнил всё пространство между ними. Розанов вздрогнул, когда первые частицы феромонов коснулись его носа.       — Проецирование подразумевает, что ты можешь как будто направлять свои феромоны на конкретного человека. Это умеют делать все омеги и альфы, это основа обмена запахами и ароматической метки, — осторожно принялся объяснять Холландер. — Ты просто... думаешь о том, чтобы послать как можно больше своего запаха человеку, которого держишь в уме, и это... происходит. Не знаю, я сам никогда не задумывался, как это получается. Я просто делаю, — уточнил он. — Попробуй... Попробуй сосредоточиться на мне и представить, как покрываешь меня своим ароматом.        Илья прищурился. Часть его обдумывала, не было ли это какой-то жестокой шуткой, но потом Розанов позволил себе ту же уязвимость, которую Шейн проявлял к нему. Он мысленно представил, как выделяет в воздух аромат, распространяет его, покрывая им кожу омеги, пропитывая его всего своими феромонами так, чтобы все знали — Холландер уже занят альфой.        Холландер отшатнулся.        — Ого, ладно, это было мощно, — заикаясь пробормотал он, его глаза были широко распахнуты.        Илья вблизи наблюдал, как Шейн дрожал с головы до ног, как расширились его зрачки и взгляд потяжелел, как губы слегка приоткрылись, чтобы втянуть в себя феромоны.       — П-правда, прямо очень х-хорошо, да...       В смешении феромонов между ними вибрировало и нарастало напряжение. Не понятно, кто потянулся вперёд первым... Но вдруг лицо Шейна оказалось прижато к изгибу шеи альфы, в то время как сам Илья уткнулся носом в тёплую кожу, под которой скрывалась ароматическая железа омеги. Розанов глубоко вдыхал аромат, прикрыв глаза и теряясь в омежьем запахе, щедро покрывшем его самого, а его руки властно удерживали Шейна за спину, прижимая ещё ближе к себе.       Они были хаосом из тесных объятий, полуоткрытых ртов, закрытых глаз и глубоких вдохов. Было невозможно оторваться друг от друга или отстраниться. Жажда обладания омегой становилась всё глубже. Инстинкты Ильи бушевали внутри, явно взбудораженные происходящим.        Чёрт побери, ему было всего мало, и он не понимал почему!.. Шейн Холландер сводил его с ума, а Илья был бессилен сделать что-либо, кроме как раствориться в происходящем.        В ту ночь не было секса — ни дрочки, ни минетов, ни пальцев внутри, ничего. Просто альфа, поглощённый омегой, и омега, поглощённый альфой.       Откуда Илье было знать, началом чего станет этот вечер?..