Один дождливый день

Тилл бежал по дороге как обезумевший. Дождь заливал все вокруг. Очередная ссора с родителями, но по какому поводу? Он уже стоял у двери того, кого ненавидел так же сильно, как и любил. Он понимал: только этот человек его встретит и пустит к себе. Заберет к себе и не будет орать, бить и выкидывать как ненужную вещь. Иван открыл дверь с улыбкой, но она тут же пропала. Перед ним стоял Тилл. Его Тилл! Которого он когда-то травил, потом извинился и попытался наладить дружбу. А после его каминг-аута порадовался, что он не один такой в окружении. Тилл, трясясь под дождем, промок до нитки в поношенной толстовке. Он недовольно посмотрел на Ивана и, скрипя зубами, спросил: – Так что, пустишь? Иван, не думая, отошел от двери, и Тилл полез в коридор. – Не волнуйся, мне буквально до конца дождя надо где-то побыть. Я вещи соберу и уйду. – Подожди, что вообще произошло? – По твоим конченым советам я рассказал всё родителям. Итог: теперь, как псина бездомная, стою у тебя на пороге. – Блять, Тилл... Иван крепко обвил его руками. Тилл сначала отпирался, а затем, расправив руки, прижался к теплому, ненавистному человеку. Он почувствовал, как эмоции взяли над ним верх, и зарыдал ему прямо в плечо: – Ну почему они не смогли принять всё, как ты? Как Мизи с Суа! Хена тогда тоже была в шоке, но спустя два дня сказала, что ей неважно, мы ведь друзья. – Просто они взрослые, им уже не понять. Давай свою одежду, я уберу. Хочешь, ванну тебе сделаю и какао? Тилл с полными слез глазами скинул верх и оказался в одной черной футболке со своими скинни-джинсами. Он, ничуть не сомневаясь, стянул с себя всё и стоял только в белье. Иван поджал клыком губу и почувствовал давление внизу. Протянул руку Тиллу и повел его в ванную. Загрузил одежду в машинку и стал набирать ванну. – Родители уехали на неделю в отпуск, а я дома решил остаться, – говорил Иван, сидя на краю ванны и глядя на Тилла в одном белье в проходе. Черт, как же ему хочется сорвать этот жалкий кусок ткани. – Набралось. Принесу тебе что-нибудь из своего, если найду. На секунду Тилл остановил его, положив руку на плечо. Ему до жути хотелось, чтобы он не уходил. Остался здесь и просто прижаться спиной к теплой груди. Но он так и не смог выговорить этих мыслей и дал ему уйти, прикусив губу до крови. Как же ему не хотелось рыдать от отчаянья. Иван же просто наблюдал за тем, как его «друг» стянул с себя последний ненавистный кусок одежды. Он быстро сделал напиток и, не решаясь, стоял у двери в ванную. – Ты так и будешь там маячить? – крикнул Тилл в проход. – Я тебя вижу, придурок. – Мне приятно, что ты так меня зовешь, Тилл. Он зашел и, не смея посмотреть на обнаженного любимого, поставил какао на стиральную машину. – На самом деле ты волнуешь меня больше, чем думаешь, – начал Иван. –И всё это не просто потому, что мы друзья и всё такое. – Давай быстрее. Ты хочешь меня? – Блять, что? – Я напрямую спрашиваю. Прямо здесь? Может, там на столе? В твоей блядской удобной спальне? – А сам-то? Ты понимаешь, что я давно тебя люблю. – Я догадывался. Ты ведь больше всех радовался, когда я понял, что я гей. В общем, я выбрал бы спальню. Клык сильнее прижался к губе, но уже к другой, холодной. Поцелуй был не мягким, не грубым — обычным, неопытным. Своим языком он сильнее пробивался в Тилла. Одно неловкое движение и Ванек свалился прямо в ванну. Затем спустился к шее, оставив свой укус. Теперь он только его. Иван резко отдалился и посмотрел на красного любимого. С язвительной улыбкой он выбрался из ванной, поднял на руки Тилла и внес его прямо в спальню. От стыда быть настолько уязвимым этого худощавого мальчика полностью сводило ноги. Руками он притянул к себе лицо Ивана и еще раз сильнее поцеловал, но уже сам. От этого у другого прошли по всему телу мурашки. Он медленно, поцелуями, сдвинулся вниз к тому, что волновало его больше всего. – Пиздец, ты можешь не делать этого? Это мерзко, – Тилл закрыл руками лицо. – Не могу ничего поделать. Обожаю тебя от А до Я. Аккуратно, без клыка, он взял в рот его член. Тилл вздохнул очень резко, захватив воздух. Ивану, конечно же, понравилась эта реакция, и он постарался взять глубже, до рвотного рефлекса. Чуть почувствовав прилив другого, он отдалился, вернулся вновь и понял, почему Тилл сжал его ногами. – Мерзость, выплюни! – Не-а, – всё до единой капли проглотил. – Ты вообще точно идиот! – Тилл в шоке поднялся и схватил его руками за лицо. Тот прижался к нему телом. – Ты не против, если я... – Да давай уже, раз начал! Я тебе ничего тут дрочить не собираюсь, сам выбирайся! – перебил его Тилл. Иван ждал этого момента полжизни. Из-под вещей, которые он приготовил для Тилла, он мигом достал смазку. – Держи! – поднял ноги Тилла Иван. – Давай, я не хочу сделать тебе больно. Тилл еще больше залился краской, но ноги держал. Ноги практически затекли, пока он не почувствовал пальцы внутри себя: сначала один длинный, потом второй, который прошел глубже, до места стимуляции. Тяжелый стон пробился сквозь зубы. Он только что рыдал как последняя сука, а теперь как последняя сука стонет. Под кем? Под другом, которого мечтал отмыть со своих четырнадцати? А в итоге имеют его? Когда пальцы нашли нужную точку, мир Тилла сузился до белого шума в висках и жгучего огня внизу живота. Все мысли, вся злость, весь стыд – всё превратилось в топливо для этого низкого, сдавленного стона. Иван почувствовал, как внутренние мышцы судорожно сжались вокруг его пальцев. Больше ждать было нельзя. – Теперь, – голос Ивана звучал хрипло и непривычно серьезно, без тени насмешки. Он убрал пальцы, и в возникшей пустоте Тилл бессознательно вздрогнул. Холодок смазки сменился иным, более жгучим прикосновением. Медленно, давая привыкнуть каждому миллиметру, Иван начал входить в него, и Тиллу показалось, что его разрывают пополам: на того, кто отчаянно хочет сопротивляться, и того, кто уже давно сдался. От всего стыда Тилл закрыл глаза, но рот по-прежнему выдавал такие слащавые стоны, что Иван все сильнее пробивался дальше. Он нервно клыком закусил губу и убрал руку любимого с глаз себе на грудь. – Ты ебанулся? – Для тебя качался, лю-би-мый, – последнее слово прозвучало подругому. Тилл случайно сжал сосок бывшего друга. Иван на секунду остановился. Боже, неужели он сделал что-то не так? Тилл второй рукой нашел еще одну грудь и сделал то же самое. «Не зря качался» да, его грудь была именно мягкой, словно бедра Тилла. –Ты чего перестал? – на выдохе сказал Тилл. – Мне нормально! – Лю-бимый. С этим стоном Иван дошел до конца и вбился языком в открывшийся рот. Напряжение спало, оставив после себя странную и даже липкую пустоту. Иван медленно выдохнул ему в губы, истратив остаток сил, и упал рядом, обмякший. По спине Тилла прошла дрожь от сброшенного адреналина. Он смотрел на него не как раньше, а теперь по-другому. – Вань... – Да, Тилл? – имя на его губах звучало как заклинание и как вопрос одновременно. Голос Ивана был непривычно тихим, без привычной язвительности. Он боялся пошевелиться, будто одно неверное движение разрушит хрустальный шар, внутри которого только что произошло чудо. Тилл в ответ лишь глубже вжался в простыню. И сквозь нее опять прижался к своему парню.