До четырнадцатого

Посмотрев на себя в зеркале, Цубаки понял, что сегодня он точно должен сделать что-то важное. Он долго не мог понять что именно, пока не прислушался к сердцу – а то почти кричало ему наконец признаться.     На самом деле это было совсем нелегко. Но надежда, которая поселилась в нём, не давала возможности отступить. Сегодня ничто не должно было помешать ему стать счастливым.     По пути в школу он много думал. Какие слова смогут тронуть до глубины души того, кто всегда рядом и обязательно поддержит, когда трудно; того, кто останется рядом, когда остальные отвернутся; парня, который вызывает улыбку даже в самые серые и дождливые дни; человека, которого он хочет сделать своим. Казалось, этому не помешает ничего: ни шумные соседи, решившие с утра пораньше показать свои страсти, ни лай собаки из квартиры на нижнем этаже, ни даже сегодняшнее число –  пятница, тринадцатое февраля, и холодная погода, будто специально желающая остановить всех прохожих.     Когда парень поздоровался со всеми знакомыми, кроме одного, он сразу понял – его возлюбленного здесь нет. Цубакина попытался не придавать этому значения, но внутри уже появилось странное волнение. Он начал спрашивать у друзей, но никто не знал, где Умемия. И только тогда он понял, что мог бы позвонить ему раньше. Но из-за глупых переживаний он тянул время.     Гудки тянулись слишком долго. Один, второй, третий… Никто не отвечал. Тревога медленно накрывала с головой. Когда звонок всё же приняли, это был не его голос. Умемии стало плохо, и его увезли в больницу ещё ночью. Что именно случилось, толком не объяснили – какой-то приступ... Это явно не то что парень был готов услышать. И хорошо что сейчас его любимый  под наблюдением врачей, состояние тяжёлое, но стабильное объяснили ему.     Цубакина не помнил, как добрался до больницы. Всё внутри сжалось в один комок. Мысли путались, а в голове звучало только одно: я не успел сказать то, что хотел.     Умемия лежал бледный, подключённый к аппаратам, почти не реагировал. Цубакина сел рядом и впервые понял, как легко можно потерять того, кто был рядом каждый день. Он говорил тихо, сбивчиво, не зная, слышат ли его вообще. Признался во всём, без красивых слов, без плана, просто потому что больше не мог держать это в себе. Умемия очнулся позже. Слабый, уставший, но живой. Он посмотрел на Цубакину и слабо улыбнулся, будто всё понял и без слов. Четырнадцатое февраля они провели вместе – в больничной палате, в тишине, иногда просто держась за руки. Без праздника, без подарков. Но в тот день Цубакина точно знал: если счастье и существует, значит именно так – хрупко, страшно и по настоящему. И конец)