Mon amour

"Я так тебя любил, стихи писал, А ты как не положено пропал. Я здесь, тебя ищу, Поверь, за нас я отомщу". В преддверии царских утех, Хенджин смотрел с тяжёлой ненавистью тех, Кого лишили сердца и души, Кого прогнить оставили в глуши. Он строчки пером невольно писал, Стихи, неугодные его величеству, слогал. Поэт, а что ещё сказать? Хван обещал себе не врать. "Прости, мой милый, тебя не уберег, За что, скажи, на гибель мир тебя обрек? Я ненавижу всех, кто счастлив и весел, Потому ты, Феликс, путь доблестный своим уроком счел. А я остался здесь один страдать, Я не могу другое сочинять, Прошу, вернись, не уходи, Свою улыбку снова принеси". Сдирая пальцы в кровь, Хенджина дрожь пробирает вновь. Судороги сжимают тело, Его согреет только его дело. Подняв пустой бокал, Мужчина швыряет его, на губах играет оскал, Стекло под звук текущих слез ломается, Грань между сознанием и действием стирается. "Ну почему, Феликс, принес ты столько мук? Разве не заслужил я тепло твоих рук? Разве не был я твоим, Разве.. не был я тобой любим? Люблю, ненавижу, кричу, Так раны я свои не залечу. Забрал бы лучше в мир иной, Господь, ты такой же жестокий, как и суд твой!" Сердце терзает непроглядная тоска, Так мучается пленник, когда лезвие зажато у виска, Хенджин встает, идет дрожащими ногами, Все возможности уйти перед его руками. Но, боже, он ведь обещал! Своими собственными устами завещал, Что будет жить ради него, И даже если мир будет пустой и без улыбки его. "Прости, я не могу, Но мне нельзя идти ко дну, Я постараюсь, честно, Пусть мне теперь все только пресно. Ради тебя я слезы проглочу, И никогда с обрыва вниз не полечу, Я с тяжёлой душой обещаю, Что с жизнью себя оставляю".