Nothing lasts forever

— Прости меня, my angel. 

***

      Хван сидел на стуле, сжимая волосы в свободной руке, а в другой – совместную фотографию, на которой мальчик, поцелованный солнцем, улыбался так ярко, что на душе становилось легче, а тепло распространялось по всему телу так же быстро, как и постепенно угасали хорошие воспоминания с тем, кого не вернуть, с тем, кто ушел навсегда, оставляя после себя всего лишь расплывчатые моменты, проведенные вместе всего ничего. Время не вечно.       Алкоголь, который Хенджин употреблял на протяжении нескольких месяцев, неприятно обжигал горло, а с новым глотком пульсация в голове только усиливалась, заставляя парня надавить на виски пальцами, дабы на несколько несчастных секунд прекратить эту неугасающую боль.        Крепкий напиток затуманивал сознание парня, морщась от неприятных ощущений и мыслей, что лезли в его голову потоком, который он был не в силах остановить, в глазах заблестела радужка. По розоватым – из-за опъяненности – щекам выстроились дорожки мокрых капелек. Чувства вновь нахлынули как цунами, смывая остатки печального разума, разбивая счастливые картинки прошлого об острые скалы, в которые вонзались с силой волны из слез, что, по идеи, должны уже закончится в организме до конца оставшейся жизни, сменяясь чувствами безразличия и похуизма ко всему, что не напоминает ему о веснушчатом пареньке.        Причина, по которой Хенджин увлекся алкоголем, заглушая болезненные воспоминания, – злосчастная авария, произошедшая в тот роковой день, когда Хван набрался смелости признаться  и больше не таить в себе отнюдь не самую дружескую симпатию к этому милому мальчику-солнцу.       Однако, все произошло слишком быстро: фары грузовика, находившиеся слишком близко; крик Феликса; звук столкновения и звонкая боль, отдающаяся по всем органам, вибрируя. Последнее, что остается в памяти старшего – соленая капелька, аккуратно скатившаяся и смешавшаяся с кровью на щеках, и...тьма.

***

                                                        Открыв глаза, первым, что увидел Хенджин был белый, словно небо в безоблочный день, потолок, запах медикаментов и различных таблеток, пиликающий препарат, по которому отслеживалось его биение сердца, ощущение ноющего тела.       Он, приподнявшись на логтях, пытался прийти в себя и собрать по осколкам постепенно угосающие остатки воспоминаний. Хенджин облакотился на спинку слишком чистой кровати. В глаза бросились его бледные руки, в одной из которой был воткнут длинный шприц – капельница. Как раз-таки через нее попадали необходимые витамины для чересчур уж слабого организма.       Момент, который сложился как кусочки пазлов, заставил подскочить Хенджина и направиться на поиски – объяснение вкратце всей произошедшей ситуации и то, где и в каком состоянии находится Феликс.        В палату неожиданно врывается, или лучше сказать – влетает, медсестра, пытаясь придержать все еще слабое тело юноши, уложив тем самым его на мягкую подушку. Следом быстрыми шагами заходит, по всей видимости, главный врач – на шее у него висит стетоскоп. Тем временем молодая девушка проверяет все показатели на приборах и, удостоверовшись в нормалезованном состоянии Хенджина, кивнула доктору напоследок, выходя из небольшого помещения, оставляя их один на один, дабы не нарушать разговор. Мужчина подходит к пациенту, присаживается на стул, стоящий рядом, а после задает банальный вопрос, полагающийся каждому больному:       — Хван Хенджин, вижу, вы пришли в себя, как состояние? Что-то болит или беспокоит? – он достал свой блокнот и, щелкнув ручкой, начал что-то записывать. Возможно, состояние парня. Пациента это не волнует. Вопрос, крутившийся уже некоторое время в голове, наконец, озвучивается.       — Доктор, скажите, пожалуйста, Феликс..Ли Феликс, что с ним? Этот парень был тогда со мной и тоже попал под удар, как он? – на одном дыхании проговорил Хенджин, боясь нежеланного ответа. Он с надеждой посмотрел в глаза мужчине, но там...ничего? Пустота и некое сожаление читалось в его взгляде. Юношеское сердце сжалось в два раза от самых, возможно, ужасных вариантов случившегося с его мальчиком. С его, черт возьми, Феликсом, за которого он был в ответе в тот вечер. Хенджин должен был его защитить. Слезы потекли по его щекам.       — Мои соболезнования, – Хван задержал дыхание, – операция была тяжелая: на протяжении нескольких часов мы всеми силами старались остановить кровототечение, но мальчишка оказался слаб, он умер, – долгожданный выдох.       Конец. Мир рухнул в ту же минуту, как был озвучен роковой приговор. Слова ударили по вискам, в голове стоял невыносимый гул, в глазах парня блестнула радужка из слез, в горле стало резко сухо, грудная клетка горела от прерывающегося дыхания, пальцы рук вжались в простыню, нос предательски защипал. Психика, не успев оправиться после аварии, не выдержала еще одного тяжелого удара. Хенджин упал в обморок, полностью отдаваясь холодным объятиям мрака и пустоте. Перед полным закрытием глаз, в голове пробежала быстро, словно нервный импульс, фраза: «Я опоздал»