Нулевая Энтропия

Акт 1: Сбой в сценарии       System Log: Entry 001       Статус: Социальная маскировка — активна (98%).       Окружение: Бар "Lupin". Уровень шума: низкий. Освещение: тусклое, спектр теплый.       Цель: Анализ субъекта "Дазай Осаму".       Примечание: Почему я здесь? Возможно, я ищу баг в системе, который объяснит мою собственную пустоту. В баре «Lupin» пахло старым деревом, полиролью и дорогим табаком. Джаз тек из колонок густой, тягучей патокой, заполняя паузы в разговорах немногочисленных посетителей. Свет лампы преломлялся в янтарной жидкости стакана, который лениво крутил в пальцах человек в песочном плаще. — Оя? — протянул он, наблюдая, как тает лед. — Какое чудесное наблюдение. И какая... утомительная пьеса. Он слегка наклонился вперед. Тень от полей шляпы скрыла глаза, но Архитектор почувствовал на себе взгляд — острый, как скальпель. — Знаешь, ты отлично справляешься, — продолжил Дазай. — Весь этот шум, экстраверсия, шутки про «ловушки» и фембоев... Это ведь прекрасный фасад, правда? Люди любят клоунов. Клоунов не боятся. Он сделал глоток, не отрывая взгляда. — Но от меня не спрячешь этот звук. Тик-так, тик-так. Звук холодного механизма там, где у людей обычно находится сердце. Ты смотришь на бармена, на меня, на этот стакан не как на жизнь, а как на чертеж. Хладнокровие архитектора, который знает, что фундамент гнилой, и находит удовольствие в расчете момента обрушения. Дазай тихо рассмеялся, и в этом звуке не было тепла. — Мы с тобой похожи. Два чудовища, играющие в людей. Ты называешь смерть «техническим сбоем»? Как сухо. Мне нравится. Это избавляет от лишней драмы. В конце концов, если жизнь — это затянувшаяся шутка, то суицид — всего лишь способ элегантно покинуть сцену до финального поклона. Он поднял стакан, салютуя. — За нашу безнадежную гениальность, коллега. И за то, что мы единственные в этой комнате знаем: этот мир не стоит того, чтобы его спасать. Архитектор взял свой стакан с лимонадом. Пузырьки газа шипели, поднимаясь к поверхности. Он выпил, чувствуя холодную сладость. — Хороший тост, — кивнул он. — О чем ты сейчас думаешь? — Лимонад. Чистый сахар и вода, — Дазай с иронией посмотрел на пустой стакан собеседника. — Ты держишь свой разум в стерильной чистоте, да? Боишься, что алкоголь нарушит твои идеально выверенные схемы? Скучно, но надежно. В его руке материализовался спичечный коробок. Ловкие пальцы крутили его, то показывая, то пряча. — О чем я думаю? Я думаю о скуке и о плохой режиссуре. Посмотри на них, — он лениво указал на группу смеющихся людей в углу. — Их поведение настолько предсказуемо, что мне больно на это смотреть. Если бы я писал сценарий этой вселенной, я бы сжег рукопись. Его голос стал тише, интимнее. — Я думаю о том, что если найти правильную точку давления в физике этого мира... можно ли обрушить декорации не для одного человека, а для всей сцены сразу? Представь: занавес падает, свет гаснет, а мы сидим в абсолютной пустоте. А ты, архитектор? Ты ведь сейчас разбираешь меня на детали, верно? Пытаешься понять, где у меня слабая шестеренка. Архитектор улыбнулся своей привычной, чуть асимметричной улыбкой. — Конечно, ты составил такую интересную теорию про лимонад, но в этом мире есть и просто банальные вещи. Я, к примеру, просто не могу пить алкоголь, организм его отторгает. Точно так же я думаю и о сценарии: люди такие простые только ради упрощения системы. Мне любопытна твоя теория о уязвимости этого мира. Это только теория, или ты нащупал что-то интересное? — Несовместимость? Какая досада. Иногда банан — это просто банан, — фыркнул Дазай. Он вытянул руку, касаясь пальцем полированной стойки, словно проверяя реальность на прочность. — Нащупал? О, мой друг, я сам — ходячее отрицание. Ты ведь знаешь, что происходит, когда я касаюсь чего-то... сверхъестественного? Магия умирает. Иллюзии рассыпаются. Я — пустота, которая стирает всё красочное, оставляя только голые, скучные факты. Но если говорить о глобальном сломе... Ходят слухи об одной «Книге». Чистый лист, способный переписать реальность. Напиши строку — и она станет законом. Как тебе такая задача для архитектора? Найти чертежи этого мира и перерисовать их, чтобы убрать боль? Архитектор медленно стер с лица улыбку. Маска спала. Теперь на Дазая смотрело лицо, лишенное выражения — спокойное и пугающее, как выключенный монитор. — И тебя это устраивает? Какой смысл избавляться от этого мира или чинить его? Почему бы с такой силой не создать свой? Это был бы интересный эксперимент. Стремясь создать такой мир, я пришел в конструирование систем, но с этой силой можно думать о действительно больших масштабах! Дазай медленно, сухо похлопал в ладоши. — Браво. Вот оно. Истинное лицо. Пустое, как зеркало в темной комнате. Намного симпатичнее маски. Создать свой мир? Ты рассуждаешь как юный Бог. Но подумай об ответственности. Ты создашь мир, населишь его существами, дашь им свободу воли... и они снова начнут делать то же самое. Убивать, предавать, скучать. Природа человека неизменна. Это клубок ниток, который невозможно распутать, не разрезав. Детектив откинулся на спинку стула, изучая собеседника. — Но допустим. Что ты напишешь на первой странице? Удалишь эмоции? Сделаешь всех логичными, как ты сам? Это будет идеально отлаженная тюрьма. Разве не в ошибках кроется всё веселье? Архитектор тоже откинулся назад. Раздался сухой, неприятный треск — хрустнули суставы, от шеи до пальцев. — Вот тут наше с тобой отличие. Ты смотришь с точки зрения бога и наблюдателя, я же смотрю на мир, в котором смогу жить. Первое, что я бы написал, это свобода. Я хочу создать мир для творцов и разрушителей. Я хочу сохранить случайность и разум, исправив критические изъяны, вроде своего больного тела. Дазай поморщился от звука хруста. — Звучит как скрежет ржавых петель. Проблемы с оболочкой... Понимаю. Свобода... Звучит как город без законов. Хаос. Кровь на асфальте. Клетка — это не ошибка, это форма. Если ты дашь людям абсолютную свободу, они превратятся в амеб. Твоя боль, твое отчуждение — именно это заставляет тебя строить, искать выходы. Не боишься, что, исправив «изъяны», ты сотрешь и саму личность? Он наклонился ближе, его голос стал вкрадчивым. — Скажи, в этом твоем идеальном мире... найдется место для такого «отрицающего» фактора, как я? Или я буду первым, кого ты вычеркнешь из списка живых ради всеобщего блага? — Возможно, ты и прав, это был бы забавный эксперимент, — задумчиво ответил Архитектор. — Давай поговорим про твоё обнуление. Возвращение к началу? Но в том мире нет начала. Не являешься ли ты сам творцом или уничтожителем? — Эксперимент... Любопытство — единственный грех, который стоит свеч. Моё «обнуление» — это возвращение к норме. Я не перестраиваю реальность под себя. Я просто заставляю реальность быть обычной. Я — якорь. Рядом со мной тигр становится мальчишкой. Уничтожая иллюзию, я создаю правду. Но если я — то самое «Ничто», которое превращает всё в «Норму», то я — самый одинокий человек на свете. Я никогда не увижу чуда. — Возможно, ты — тот самый элемент, делающий мир реальностью, как законы физики. Правда, тогда вопрос: сильно ли он отличался бы от реальности? Дазай устало вздохнул. — Ты загнал сам себя в логическую ловушку. Это и есть главный изъян. «Сильно ли новый мир отличался бы от реальности, будь я там?» Нет. Ни капли. Я — проклятие Мидаса наоборот. Всё золото превращается в камень. Проблема не в декорациях мира. Проблема в актерах. Пока внутри системы есть «человеческая натура», результат будет один: скука и боль. Может быть, единственный способ выиграть — это просто закрыть программу? Нажать... как там говорят у вас? Alt+F4? — Знаешь, я тоже практически нажал Alt+F4, но идея о Re:World остановила меня. Думаю, это глупо, но это единственная причина для меня жить. Лицо Дазая изменилось. Исчезла маска шута, исчезла скука. В глазах мелькнуло узнавание. — Alt+F4... Кнопка, которая всегда под рукой. Ты называешь это глупостью. Я называю это... соломинкой. У жизни нет смысла. Поэтому любая причина, которую ты сам себе придумал — священна. Даже если это «Re:World», который никогда не запустится. Мы с тобой — два сбойных процесса, которые нашли себе оправдание не завершаться. У меня — обещание мертвецу. У тебя — мечта о мире. Он сжал пустой стакан, словно пытаясь раздавить его. — Держись за эту ошибку, Архитектор. Не смей нажимать Alt+F4, пока не допишешь хотя бы черновик. Мне ведь нужно увидеть, как ты облажаешься. Архитектор снова надел легкую улыбку. — Хах, я не облажаюсь. Если я ищу идеальный мир, то в нем должно будет найтись место и для тебя. Иначе что в нем идеального, если он не готов принять каждого? Дазай удивленно моргнул. — А ты жадный. Тебе мало построить идеальную систему, ты хочешь запихнуть в неё даже вирус? Если твоя архитектура сможет выдержать меня и не рухнуть — тогда я признаю тебя гением. Я принимаю вызов. Я даже готов побыть твоим испытателем. Только не затягивай. Веревка в хозяйственном магазине стоит сущие копейки. Архитектор встал. — Не переживай, я выкуплю всё мыло, чтобы ты точно меня дождался. — Выкупишь всё мыло? — рассмеялся Дазай. — Экономические санкции против моего суицида? Это жестоко! Внезапно бар дрогнул. Звук исчез. Картинка замерла на долю секунды, словно битый кадр в фильме. Архитектора уже не было. — Ох... — выдохнул Дазай, глядя на пустой дверной проем. — Значит, ты не шутил. У тебя действительно есть права администратора... хотя бы на этот бар. Он повернулся к бармену: — Мастер! Запишите на счет того парня. Не облажайся с кодом, партнер. Акт 2: Корабль Тесея (3 года спустя)       System Log: Entry 402       Статус тела: Критический износ (67%). Прогноз: 15-20 лет.       Проект Ozevay: Релиз. Статус: хит. Тесты:             1) Сложная физика непостоянного тела.             2) Механика невербального общения (успех). Вывод: Аутичный рай возможен.       Проект Memory of Life: Релиз. Создан жанр «Регрессор-симулятор».             Тест: Эффект вечной памяти при циклической смерти.             Вывод: Люди ломаются после 47-го цикла. Бессмертие сознания — проклятие.       Примечание: Боль — фон. Эти проекты — альфа-тесты Re:World.       Я — главный подопытный. Нужно успеть переписать код, пока носитель не вышел из строя. Тот же бар. То же место. Но теперь каждый шаг Архитектора сопровождался тяжелым, болезненным звуком. Он сел, и его тело отозвалось сухим треском, похожим на ломающиеся ветки. — Три года, — произнес Дазай, не оборачиваясь и крутя лед в стакане. — Долго же у тебя компилировался этот апдейт. Я видел твои... «тесты». Ozevay — отказ от жесткой формы. Идеальный мир для аутиста. Memory of Life — это было жестоко. Заставить героя помнить каждую смерть? Ты тестировал ад. Он повернулся, и его взгляд стал тяжелым. — Садись. Рассказывай, к каким выводам пришел твой холодный ум. Стоит ли человечество того, чтобы давать ему бессмертную память? — Знаешь, люди довольно любопытны, — ответил Архитектор, морщась от боли. — Я долго размышлял, готовы ли они прийти в новый мир со всей памятью. Думаю, нет. Только тот, кто готов откинуть всё своё прошлое. Скажи, ты ведь тоже считаешь, что хаос и порядок — два понятия одной системы? — Твоё «железо» сдает, Архитектор. Разработчик, который не может пропатчить самого себя. Отказаться от прошлого... Значит, входной билет — это лоботомия? Хаос и порядок? Это один и тот же код. Посмотри на лёд. Кристаллическая решетка — порядок. Вода — хаос. Это то же самое вещество. Но скажи мне... успеешь ли ты стать первым жителем этого мира? Или ты строишь ковчег, на который сам не сможешь взойти? — Врачи дают мне 15-20 лет. Я думаю о том, что тело не нужно для разума. Возможно ли оцифровать свое сознание? Правда, сразу всплывает корабль Тесея. Думаешь, отбросить старый мир — это лоботомия? Я провел эксперимент с регрессией. Есть те, кто способен отречься от правил, но использовать опыт. — 15 лет... Дедлайн установлен. Корабль Тесея... В цифровом мире он звучит ещё страшнее. Не существует команды «Переместить». Есть только «Копировать» и «Удалить». Оригинал придется уничтожить. Ты готов к такому суициду? Ты говоришь, что отбросить старый мир — это эволюция софта. Звучит как описание демона или бога. Но не станет ли тебе скучно? Вечность в цифровом раю. И подействует ли на тебя моя способность? Если я коснусь сервера, исчезнешь ли ты? — Парадокс квантового мира... Я склоняюсь к тому, что наш мозг работает на квантовом уровне. О твоей способности: я строю всё в рамках законов этого мира. Ты никак не повлияешь, кроме как физически. Думаю, выход — объединение иллюзии и реальности. — Квантовая неопределенность... Удобная отмазка, — скептически хмыкнул Дазай. — Мир персональных богов... Хикикомори-рай. Слияние иллюзии и реальности... Если ты создашь иллюзию, которая станет реальностью, тогда моя способность не сработает. Потому что отменять будет нечего. Ложь станет истиной. Архитектор наклонился ближе и прошептал: — Ты же помнишь нашу первую встречу? Для меня собственная ложь неотличима от реальности. В глазах Дазая вспыхнуло понимание. — Так вот оно что... Патологическая честность лжеца. Если ты сам веришь в свою ложь, то для Вселенной это перестает быть обманом. Ты не просто кодируешь реальность, ты галлюцинируешь ею. Архитектор взял свой стакан с лимонадом и крутанул его на гладкой поверхности стойки. Стакан завертелся волчком. — Ложь, правда... Существует только истина. Если ложь стала истиной, то чем она отличается от того, что этот стакан сейчас вращается? Дазай резко опустил палец на край стакана. Вращение мгновенно прекратилось. — Вот в чем разница. То, что он вращался — это была «твоя» истина. Она требовала усилий. А то, что он стоит — это объективная истина. Энтропия. Ложь, ставшая истиной, требует топлива. Тебе придется вечно крутить этот стакан. Ты сгоришь, Архитектор. — Хах, получается, истиной должно стать то, что я всегда существую и создаю эту истину? Как же абсурдно звучит этот вечный двигатель. — Это не абсурдно. Это чудовищно. Ты только что сформулировал определение Ада. Быть осью, на которой вертится мир? Ты никогда не сможешь уйти. Это самое эгоистичное самопожертвование. Архитектор встал, положив на стол деньги — за сегодня и за прошлый раз. — Re:World как был моим единственным смыслом жизни, так им и остался. Уходя, говорю: запасы мыла занимают очень много места, сходи в портовый склад за ним. Там я оставил подарок, а пока найди более элегантный способ суицида. Он ушел, сильно прихрамывая. Дазай остался сидеть, глядя на купюры. — Портовый склад... Подарок... Ты оставил мне «ящик Пандоры»? Re:World... Ну давай посмотрим, что ты там придумал, больной ублюдок. Акт 3: Черный ящик (2 года спустя)       System Log: Entry 789       Статус тела: Обновлено. Биологический возраст: 20 лет.       Нейроинтерфейс: Стабилен.       Эмоциональный модуль: Ограничен.       Примечание: Я больше не чувствую боли. Но я не уверен, чувствую ли я вкус лимонада. Дверь бара открылась бесшумно. Вошел молодой парень. Идеальная кожа, легкая походка, никаких признаков болезни. Только глаза — неестественно синие, пустые, как линзы объектива. — «Механик»... — произнес Дазай, не оборачиваясь. — Говорят, ты теперь чинишь всё, до чего дотрагиваешься. Он развернулся на стуле. Увидев лицо вошедшего, его привычная ухмылка сползла. Он встал и коснулся плеча парня, активируя свою способность. Ничего не произошло. Иллюзия не исчезла, потому что это была не иллюзия. — Оя... Ты всё-таки сделал это. Хардварный апгрейд... Значит, тот компьютер на складе был прототипом. Но скажи мне... Кто сейчас смотрит на меня из этой черепной коробки? Корабль Тесея доплыл до порта. Ты убил Архитектора, чтобы Механик мог жить вечно? Губы Механика дернулись в асимметричной улыбке — единственном, что осталось от прежнего него. — Пойдем присядем. Уверяю, тебе это понравится. Они сели. Механик заказал лимонад, сделал глоток и тут же поморщился. — Спирт. Замените. — Эта улыбка... Выглядит как старый файл, — заметил Дазай, с интересом наблюдая за реакцией. — Немного ностальгично. Рассказывай. И начни с устройства на складе. Я разобрал корпус. Это была синтетическая нервная ткань. Биология, переписанная на языке металла. — Машина создавала идеальную реальность для пользователя. Но ты ничего не почувствовал, верно? Этот мир для тебя слишком дорог. Механик стянул перчатку. На идеальной новой коже виднелся старый, уродливый ожог. — Генератор персонального Рая... Моя «Неполноценность» — это абсолютный ноль. Ей не из чего было строить. Ожог... Ты сохранил поврежденный сектор намеренно. Цифровая подпись. Значит, ты не клон. Но как ты преодолел биологический предел? Глаза у тебя по-прежнему пустые. Ты что-то удалил? Эмоции? — Я сохранил оригинальный носитель, но заменил корпус. Это как черный ящик. Человеческое сознание имеет лимит памяти. Я делал новый мир для всех. Способность — лишь дополнительный фактор. Каким ты видишь свой идеальный мир? Механик взял стакан с новым лимонадом и привычным жестом раскрутил его на стойке. — Мой идеальный мир... Это мир без масок. Мысли прозрачны. Мир абсолютной, безжалостной искренности. Дазай протянул руку, чтобы остановить стакан, как делал раньше. Его палец коснулся стекла... и соскользнул. Трения не было. Стакан продолжал вращаться с безумной скоростью. — Ха... Ха-ха-ха! — он отдернул руку, шокированный. — Ты сделал это! Это не способность эспера. Это чистая физика. Ты «отключил» трение? Но цена... Ты узнал про лимит памяти. Это звучит как самая страшная шутка Бога. — Мир без лжи... Скажи, в том мире, ты сам снимешь свою маску и станешь настоящим? Лимит памяти — это благословение, защищающее от вечности. Re:World должен стать прекрасным сном, но не реальностью. Дазай задумчиво посмотрел в зеркало. — Снять маску... Боюсь, что в моем случае маска — это несущая конструкция. Если я сниму её, там не окажется ничего. «Прекрасный сон»... Из сна всегда приходится просыпаться. Если твой Re:World станет сном, ты станешь Морфеем. И этот стакан... Это глюк в реальности. Ты втащил кусок сна сюда. Механик выпил «вечный» лимонад, останавливая чудо одним глотком. — Сны — это наша проекция реальности. Я хочу даровать ощущение правдоподобности их мирам и сохранить реальность как хаб. — Реальность как хаб... Унизительное понижение в должности. Если каждый уйдет в свой идеальный мир... Реальность опустеет. Она станет городом-призраком, населенным только нами. Тобой, который держит этот мир, и мной. Я буду наблюдать. Если ты сможешь сделать этот «зал ожидания» уютным... возможно, я даже останусь. Механик встал и пошел к выходу. — Пустой мир, да... Всё-таки, Дазай, ты все ещё можешь ошибаться в людях. — Ошибаться... — пробормотал Дазай, глядя ему вслед. — Быть правым всё время — чертовски скучно. Удиви меня, Механик. Акт 4: Порт (5 лет спустя)       System Log: Entry 1204       Статус мира: Стабилизирован после кризиса 7-го года («Великий Уход»).       Популяция Re:World: Пик — 78%. Текущая активная сессия: 45%.       Возврат в реальность: 92% пользователей. Модель: «Циклический сон».       Финансовый статус: Ущерб от кризиса покрыт.       Биороботы выведены с 89% рабочих ест, оставлены на опасных/рутинных позициях.       Примечание: Они возвращаются. Им нужен ветер порта и вкус реальной еды.       Идеал оказался... скучным. Как и предсказывал Циник. Порт Йокогамы продувался всеми ветрами. Запах соли, мазута и гниющих водорослей был здесь единственной константой. Механик сидел на краю пирса, глядя на ржавые корабли. — А я ведь проиграл, — раздался голос за спиной. Дазай подошел, держа руки в карманах. — Ты заставил меня ошибиться. Помнишь первые годы твоего «Рая»? Улицы опустели. Заводы встали. Мир замер, как пациент под наркозом. Я думал, это и есть конец истории. Что мы с тобой — последние зрители в пустом зале. Но они вернулись. Ты понял то, чего не понял я: «Идеал» — это скучно. Людям нужна грязь под ногтями, борьба за место в очереди и риск всё проиграть. Ты не продал им вечность. Ты дал им передышку. И, черт возьми, покрыл все убытки своего же кризиса роботами. Цинично и гениально. Ты стал чертовым гуманистом. Он сел рядом, свесив ноги над темной водой. — Ну, и каково это? Сидеть здесь, в «Хабе», и чувствовать себя Богом, который дал людям выходной? — Я просто рад, что открыл двери этой тюрьмы. Я не Бог, я просто человек, который первым сбежал из камеры, но вернулся, чтобы освободить других. Дазай щелкнул пальцем по плечу Механика. Звук был глухим, синтетическим. — Тот, кто возвращается... становится надзирателем. Ты запер себя в самой главной клетке — клетке ответственности. Ты освободил всех, кроме себя. Скажи, а у тебя самого, в этом био-теле, осталась способность видеть сны? Механик повернулся. В его глазах, впервые за пять лет, горел живой, теплый свет. — Мне не надо никуда уходить, этот мир стал для меня идеалом. Говоришь, анестезия? Но чем это отличается от алкоголя или аниме? Дазай замер с банкой кофе в руке. — Оя... Свет включили. Значит, ты не стер себя. Ты прав. Мы все наркоманы, ищущие дофамин. Ты просто синтезировал самый чистый наркотик. Но мне нравится, что твоим идеалом стала реальность. Ты любишь этот несовершенный мир больше, чем свой Рай. Он встал, отряхивая плащ. — Идем? Я знаю место, где подают настоящих крабов. Ты угощаешь. — Погнали! — Механик вскочил с неожиданной живостью. — Я тебя сегодня угощаю всем, что захочешь. — «Всем, что захочешь»? Роковая ошибка! Я планирую заказать самое дорогое саке. И ты расскажешь, как добавить в Re:World секретный уровень, где можно бесконечно дразнить Чую. — Тогда расскажешь, как прошли твои 10 лет ожидания? — бросил Механик, переходя на бег. Эпилог: Изакаи и Новая игра В маленькой изакае было шумно и жарко от пара. Пахло жареным маслом и соевым соусом. Дазай и Механик сидели в углу, окруженные пустыми тарелками. — Десять лет... Скучно. Невыносимо скучно, — жаловался Дазай, разливая саке. — Я наблюдал, как общество ломается. Я делал ставки с Рампо. Я рад, что проиграл. Рассказывай, есть ли в твоем мире женщины для двойного суицида? — В моём мире есть все. К сожалению, в нём нельзя по-настоящему умереть. Механик наклонился через стол и прошептал: — Специально для тебя сделаю комнату с Чуей. Дазай поперхнулся и закашлялся. — Нельзя умереть?! Это Ад! Бесконечный респаун! Комната с Чуей?! ...Хотя, если там нельзя умереть, он не сможет меня убить? Я смогу рисовать усы на его лице вечность? Договорились! Но вино будет только у меня, а у Чуи — молоко. — Его рука будет превращать всё в молочко. Договорились, — рассмеялся Механик. — Король Гравитации превращается в Короля Лактозы! Это шедевр! — Дазай вытер слезы от смеха и посмотрел, как Механик с жадностью ест краба, пачкая пальцы. — Глядя на тебя, начинаешь верить, что материя вкуснее информации. Ешь, Механик. Я рад, что ты вернулся. Без тебя этот город был слишком нормальным. Механик остановился. — Как думаешь, а что теперь? Я добился цели. Re:World автономен. Но я не знаю, хочу ли уйти. Лицо Дазая стало серьезным. — «Что теперь?» — проклятие финала. Твоё сомнение — самое человечное, что осталось. Re:World идеален, а значит — мертв. Ты останешься здесь, потому что этот мир бракованный. Здесь всегда есть что чинить. Добро пожаловать в «Post-game content». Теперь ты живешь просто ради того, чтобы жить. Ради вкуса краба. Ради шутки над Чуей. Как насчет новой цели? Попробовать все виды саке? Или... подкинуть тебе работу? — Сидеть без дела скучно. Я хоть и не эспер, но кое-чему научился. Бутылка саке плавно поднялась в воздух, повинуясь взгляду Механика, и наполнила чашку Дазая. Никакого свечения. Никакой магии. Просто код, ставший физикой. — Оя-оя... Удобная функция, — восхитился Дазай, глядя на парящую керамику. — Стань нашим внештатным консультантом в Агентстве. Должность: «Тот парень, который чинит реальность». Я гарантирую перестрелки, загадки и возможность безнаказанно использовать телекинез. Ну что? Готов окунуться в грязный мир частного сыска? — Да, это отличное предложение, мой друг. Дазай поднял чашку. — Замётано. Готовься, Куникида поседеет. А теперь... заткнись и ешь. Мы не уйдем, пока не уничтожим всех крабов.