Мать убьет завтра

Кухня тесная, желтый свет лампы под потолком дрожит, отражаясь в жирных разводах на кафеле, и каждый этот отблеск подчеркивает неловкость, повисшую над столом. На столе остывающий ужин, простая еда,: ложка скребет по тарелке, вилка звякает, и этот звук режет тишину, как тупой нож. Девушка сидит прямо, почти не двигаясь, словно боится издать лишний звук. Она гостья, и это чувствуется в каждом ее жесте, в том, как она осторожно подносит еду ко рту, как благодарно кивает, не поднимая глаз.    Мать Руслана стоит у раковины спиной к столу. Вода шумит, но не заглушает ее голос. Она моет посуду с каким-то упрямым усердием, словно пытается стереть не грязь, а саму ситуацию. — Руслан, — говорит она, не оборачиваясь, — ну разве так встречают девушку?Футболка мятая, волосы… Ты бы хоть расчесался. И в комнате мог бы прибраться. Руслан сидит, сутуло навалившись на стол. Его внешность режет глаз: черные, выцветшие от времени волосы падают на лицо, закрывая половину взгляда; подводка размазана; на запястьях потертые браслеты с заклепками; узкие джинсы, рваные на коленях, будто он сам не раз падал и не считал нужным вставать аккуратно. Эмо культурой стал увлекаться пару лет назад, мать тогда думала, что это временный интерес… — Мам, хватит, — бурчит он, не поднимая головы. — Нормально все. Ей все равно. — Девушке не все равно, — отвечает мать резче, чем собиралась. — Это тебе все равно.    Она наконец оборачивается и смотрит на гостью долгим, тревожным взглядом. Руслан ест без аппетита, быстро, будто торопится сбежать. Он не доедает, оставляет еду нетронутой наполовину, отодвигает тарелку. Ждет. Он всегда ждет: когда закончится разговор, когда можно будет уйти. Девушка доедает медленно, чувствуя на себе взгляды, и, наконец, откладывает приборы. Руслан тут же встает. — Пойдем, — говорит он тихо.    Он почти тянет ее за собой, не грубо, но настойчиво, словно боится, что если задержаться еще на секунду, все рассыплется. Мать вытирает руки полотенцем и останавливает их у порога. — Руслан… — она запинается. — Ты же понимаешь… Ночевка — это…    Он уговаривает ее вполголоса, торопливо, раздраженно. Говорит, что ничего не случится, что все нормально, что она взрослая. Мать смотрит на девушку, и в этом взгляде снова появляется то самое слово, которого она не произносит вслух: цветочек. Ангел. Слишком светлая для этого дома, для этого сына, для запаха перегара, который, как призрак, уже давно поселился в его комнате. — Ладно, — наконец говорит она устало. — Но дверь… хотя бы не закрывайте… Комната Руслана встречает их тяжелым, кислым воздухом. Стены облуплены, местами заклеены обоями, которые давно потеряли цвет и смысл: серо-зеленые пятна, вздувшиеся пузыри, трещины, похожие на тонкие шрамы. Плакаты висят криво, на кнопках, некоторые надорваны : черные фигуры с размазанными лицами, надписями о боли, одиночестве, ненависти к себе. В углу стол, заваленный пустыми кружками, зажигалками, пепельницей, в которой сигареты догорают до фильтра, словно никто не решается потушить их вовремя. Постель не заправлена: скомканное одеяло, простыня в складках, будто на ней долго ворочались, не находя удобного положения ни телу, ни душе.   Руслан закрывает дверь не до конца, подходит к окну и резко приоткрывает его. С улицы тянет холодом и чужой жизнью — редкими голосами, далеким шумом машин. Он закуривает, затягивается глубоко, почти жадно. Девушка стоит посреди комнаты, не зная, куда поставить сумку, куда деть руки. Дым оседает в комнате, смешиваясь с перегаром, делая воздух еще тяжелее. Одной рукой он берет сумку девушки и без слов закидывает ее на стол, жест резкий, но не злой, скорее равнодушный.    Он долго курит, стоя спиной к ней. Девушка все это время остается у двери, неловко переминаясь с ноги на ногу. Она кивает, когда он оборачивается и коротким движением головы указывает на кровать — мол, садись.    Руслан тушит бычок, не глядя, и стягивает с себя толстовку. Остается в тонкой майке, обнажающей руки. Штаны висят низко, держатся будто на честном слове, открывая острые линии тазовых костей. Его руки, похожи на тетрадку школьника: старые и свежие порезы, бледные шрамы, татуировки, налезающие друг на друга, спутанные, неаккуратные. Все это вместе выглядит отталкивающе, даже мерзко. Ему плевать. Он привык.     Он чувствует взгляд девушки: осторожный, скользящий, задерживающийся на шрамах. Это раздражает. Внутри что-то сжимается, дергается, но он молчит. Делает вид, что не замечает. — Я в душ, — наконец говорит он глухо, как будто слова идут через сопротивление. — Ты… ложись, если хочешь. Она поднимает на него глаза. — Хорошо, — отвечает тихо. — Я подожду. — Не надо ждать, — резко бросает он. — Мать наверняка ещё поймает меня, чтобы пару ласковых сказать.   Он отворачивается, берет полотенце и выходит, хлопнув дверью чуть сильнее, чем нужно. Девушка остается одна в комнате, где тьма кажется плотнее, чем прежде. Она молча подходит к своей сумке, чтобы переодеться. Свет лампы ложится на стены неровно. Плакаты смотрят на нее черными глазами.      Она достает из сумки одежду. Светлую. Почти неуместную здесь. Тонкую, чистую. Пока она переодевается, стараясь не шуметь, не задеть ничего лишнего, в ней вдруг с ясной, почти пугающей отчетливостью возникает мысль, от которой уже нельзя отвернуться: она действительно его любит. Не жалеет, не спасает, не придумывает — любит. Его резкость, его молчание, его нелепую внешность. Любит так, как любят вопреки здравому смыслу, вопреки страху, вопреки очевидной разнице между ними. Она слишком светлая для этой комнаты, для запаха табака и перегара, для этих стен, которые видели слишком много темных ночей. Они разные, почти несовместимые. И все же именно это притягивает ее к нему с пугающей силой. В этом неформале, в этом мальчике с опущенными плечами и злым взглядом она видит не грязь, а рану. Она знает, что Руслан любит её тоже… по своему. Иначе он бы не привел ее сюда. Иначе не нервничал бы так, не злился, не отталкивал.   Дверь тихо открывается. Руслан возвращается из душа. Кожа у него еще слегка влажная, блестит в тусклом свете, и от этого шрамы и порезы становятся заметнее, резче, распаренная кожа, быстро рвется. Волосы он сначала собрал в легкий хвост, но, войдя в комнату, сразу распускает его — темные пряди падают на плечи, на лицо, еще пахнут шампунем. На лице больше нет косметики. Ни подводки, ни черных теней. Его глаза кажутся уставшими и слишком открытыми, будто он чувствует себя раздетым.  Руслан молча закидывает вещи в шкаф, в нем давно пора бы разобраться, но сделает это позже.  — Окно… — тихо говорит она, когда садится на его кровать, продвигаясь ближе к стенке. — Мы откроем на ночь?  Он кивает почти сразу, не раздумывая. — Конечно. Иначе мы тут задохнемся.  Она смотрит на него внимательнее, будто собираясь с духом. Конечно, это же первая ночевка. Дома она была много раз у него, но на ночь… — А… твоя мама… — голос у нее мягкий, но в нем слышится тревога. — Она точно не против, что я осталась?   Руслан усмехается. Улыбка у него кривая, короткая, больше похожая на защитную реакцию, чем на радость. — Она скорее в шоке, — говорит он. — Что такая хорошенькая девушка вообще со мной связалась. Он говорит это будто шутя, но в словах проскальзывает что-то болезненное, мать всегда отчитывала Руслана. Девушка молчит. Смотрит на его руки. Кожа после горячей воды покраснела, порезы выглядят воспаленными. Руслан замечает ее взгляд и напрягается, но уже не отводит рук. Стоит так, как есть. — Ты во сколько встанешь завтра?  — Девушка ложится на кровать, сразу накрываясь одеялом. Стоило Руслану лечь рядом, как её мягкие руки тянуться поправить растрепанную челку. — Да хуй его знает… Скорее всего около одиннадцати. А что? — Голос его чуть сиплый, тихо хмыкнув он прикрыл глаза из-за прикосновений к волосам.  — Просто интересно, — мат от Руслана уже не смущал, она привыкла к нему. — Я же рано обычно встаю. — Завтра же выходной. Поспи подольше, без будильников, — кровать скрипнула, когда Руслан перевернулся на спину, смотря в потолок. — Всё равно утром я тебя не отпущу никуда. — Я всё равно скоро усну… — Зевнув, она на короткое время прикрыла глаза. Хотела обнять, но не решилась положить ладонь на изрезанное плечо.  У Руслана в ответ на её зевок чуть дергается уголок губ, и он медленно переворачивается на бок, лицом к девушке. В темноте комнаты трудно много рассмотреть, так как единственный источник света идёт только от луны,  но Руслан все равно может разглядеть её силуэт.  —Да уж, долго не продержишься, соня,— Он легонько тычет её в бедро.   Под одеялом и в тишине ночи, это прикосновение ощущается почему то слишком интимно. Руслан не двигается, только смотрит на её темный силуэт и думает о чём-то своём, а затем тихо хмыкает и медленно тянет её к себе рукой за талию. — Ну чего ты? — Шепчет она, ощущая как щеки краснеют.    Ладони её всё ещё неуверенно комкают одеяло, даже от него пахнет табаком. Его пальцы скользят по её боку, поднимаясь чуть выше, к ребрам. Его ладонь большая, и тепло чувствуется даже через одежду. Руслан снова хмыкает, и притягивает её ещё чуть сильнее. Мягкая улыбка трогает его губы, пока сам придвигается ближе, чмокая её в лоб, задерживаясь губами.  — Соскучился по тебе просто жесть как...  — Мы часто видимся… — хихикает она тихо, неуверенно придержав ладони к груди. Когда Руслан такой нежный, она прям таяла. —Ну и что? Я всё равно скучал, как последний придурок, — пальцы чуть сжались на ребрах, а он уткнулся носом в её макушку, втягивая её запах. — Дома у меня редко бываешь. — Руслан чуть ведёт носом вдоль её шеи, дохнув на кожу горячим воздухом, и снова чуть сжимает её в своих руках. Он и правда соскучился, за последний месяц они виделись только три раза, и каждый раз не больше, чем на пару часов. Руслану этого всё же было мало, и сейчас он расплылся, как уставший кот. — Учёба, ты сам всё понимаешь. — Девушка лишь прикрыла глаза, дыша через нос. — Ненавижу твой институт. —  Руслан только бормочет, чмокнув её в висок, на пару секунд сжав ладони чуть сильнее. Да, он прекрасно понимает, что у девушки много учёбы… но это не значит что он не скучает до чёртовой тоски. — Не бурчи… — Прошептала девушка, поворачивая голову в его сторону.   Карие глаза смотрят влюбленно из-за черных ресниц, а когда нежные ладони обхватили грубое лицо и притянули в поцелуй: Руслан совсем поплыл. Улыбнулся в губы, целует мягко. Давит ладонями, тем самым переворачивая её на спину, нависая сверху. Темные рваные волосы, спадают на его лицо, мешают, попадают в рот. Женская рука, обхватила их, собирая в хвост за спиной Руслана. — Не больно, если я коснусь? — тихий шепот сквозь поцелуи, и осторожное прикосновение кончиками пальцев к шрамированным плечам Руслана.  И снова этот вопрос… Парень ненавидел когда она так делала, превращая его в какую-то хрупкую фею. — Не больно. Не надо вечно спрашивать, касайся как хочешь, — всё ещё нависая над ней, Руслан чуть склонил голову набок. Его руки осторожно касаются кромки её спальных шорт, а большие пальцы легонько ,щекоча, пробегаются по животу, а тусклый свет луны едва освещает его темные глаза и длинные тени от волос. Руслан чуть наклоняется ещё чуть ниже, практически касаясь губами лица и бормочет, —Серьёзно, касайся, куда захочешь… — Намекаешь так? — Девушка мягко смеется, шутливо, проводя ладонями уже более уверено по плечам, чувствуя рельеф кожи под пальцами. —А что, тебе нужно чтобы я прямо предложил? —  Его слова прерываются женским смехом, когда он пару секунд щекотал её под футболкой. Специально, чтобы продвинуть руки дальше, да и прижаться сильнее. —Ну ,Русь…— Кожа покрылась мурашками, то ли от горячих ладоней Руслана, то ли от вида Руслана: длинные темные волосы, глубокие глаза, чуть припухшие губы, из которых иногда выглядывает металлический шарик пирсинга языка. Высокий, скорее длинный и худой, выступающая грудная клетка под тяжелым дыханием. Он выглядит хищным, но таким влюбленным… но даже на это девушка шепчет,— Твоя мама за стенкой.   На эти слова Руслан только пренебрежительно фыркает, чуть хмыкнув в ответ. То что мать в соседней комнате ему похуй, вот от слова совсем. Он же не дурак, дверь закрыл, ну не на замок… но прикрыл же! —Лежи тихо, и она ничего не услышит… К тому же она давно спит.  Пальцы Руслана нагло подцепили край футболки, приподнимая его, пока сам смотрит в глаза. Не понятно что больше тебя смущает: его слова, действия или же взгляд. Касается ребер, живота, края  кружевного лифа. Пройдясь языком по губам, наклоняется, касаясь шею, ключицы небольшими поцелуями.  Девушка, считай, лежала почти обнаженной, смущенная до безумия, никак не может привыкнуть к такой нежности. Куда руки деть? Женские ладошки дрожат, и от нервов она прикрывает сои глаза ими.  — Смотри на меня. — Руслан легонько оттягивает её запястья от лица и кладет их себе на плечи, покусывая собственные губы от покалывая порезов. Откинув свои длинные волосы назад, он смотрит пристально. Слишком близко, слишком много одежды, Руслана это бесит… — Знаешь что я хочу сейчас больше всего на свете? — Руслан медлит. Он видит её волнение в темноте и наслаждается этим, видя как её пальцы сжимают ткань его майки на плечах. — Что? — еле слышный шепот с её стороны. — Выебать тебя прямо на моей кровати… — Он наклонился ближе, проводя носом по скуле и прикусывая мочку уха, сразу зализывая языком, чувствуя как она вздыхает от его слов. — Господи… Нельзя быть таким прямолинейным. — Шепот чуть возмущенный, однако она не отталкивает, когда он чуть нагло разводит её ноги, устраиваясь между ними. — А каким я должен ещё быть, если ты динамишь меня вечно? — Пробормотав в её ухо, Руслан чуть сильнее сжимает бедра под собой, заставляя их раздвинуть чуть шире, сгибая в коленках. Руслан прекрасно видит смущение даже в темноте комнаты.  В следующую секунду, Тушенцов отводит лицо от шеи, смазано чмокнув покрасневшую щеку, тянется к краю её штанов и прихватив его вместе с трусами, начинает тянуть из вниз. Он не церемонится. Сидя на коленках между её ног, чуть приподнимает её бедра, стягивая одежду, откидывая ткань куда-то за спину, забывая про пыль в комнате. Контраст температуры сразу отразился на нежных бедрах девушки. Руслан усмехнулся, стоило ему провести ладонью от коленки выше, и ощутить мурашки под кожей. — Ты точно дверь закрыл? — Вдохнув грудью, прошептала девушка смотря глупыми и невинными глазами. — Конечно закрыл, блять… Я не такой, как ты думаешь.    Парень чуть откидываться назад, так чтобы свет из окна, начал попадать на девушку. Слабый, но он всё видит. Кадык на его шее заметно дергается, шумно глотает слюну, и облизывает губы, игриво высовывая язык. —Хочешь вылижу тебя? — Глаза девушки сразу округлились от его хриплого шепота. — Не спрашивай о таком! — Возмутительно шепчет девушка, подняв ногу и пнув пяткой парня в плечо, вызвав этим его смех. Руслан кажется лишился девственности ещё лет в 15, на какой-нибудь вписке. Он никогда ей не говорил подробности, лишь всегда мягко успокаивал её, что всё знает и сделает аккуратно. Он всё таки первый у неё был. — А мне казалось тебе  нравится такое, —  перехватив её за щиколотку, развел ноги шире, аккуратно зацеловывая коленки, бедра, начал укладываться между ног, проводя носом по гладкой коже. — Так я могу?  Я очень хочу… — Ладно… давай. — Прикрыв глаза на секунду, всё же пробурчала девушка. Раз Руслан хочет, то нужно… Она так всегда думала, пытаясь сделать вид, что её это не волнует, что не будоражит до кончиков пальцев.    Кровать прогибается под его весом, а темные глаза между ног смешно поглядывают на неё пару секунд, прежде чем Руслан проведет носом по коротким лобковым волосам, сжав бедра ладонями, ближе к ягодицам. Глянув ещё раз, на её смущенное лицо, целует каждое бедро, а после возвращается к лобку спускаясь поцелуями по нему ниже и ниже.  Глаза прикрыл, осторожно опаляя дыханием половые губы, проводит языком по ним, касаясь металическим шариком шапочки клитора. Слышит как хрустнули пальцы на неё ногах, когда та их поджала и тихо усмехается.    Язык шершавый медленно двигается, размашисто,он старается оставить много слюны. Парень вслушивается в тихие вздохи, рот девушки прикрыт рукой. И правильно… мама всё таки правда за стенкой. Пару раз резко и дразняще проводит языком по клитору, вызвав этим дрожь в бедрах и тихое шипение со стороны девушки.  Она почти никогда не стонала, Руслан не обижался, ведь он обычно «пыхтел».  — Скажи если что-то не так? — пробурчал он, как солдат в окопах, продолжил мягко касаться языком. Слишком горячо, слишком медленно, но он знал, что она так любит.     Лишь коротко кивнув, она оторвала ладонь от рта, поправляя черные, растрепанные волосы. Открывая вид на карие глаза, они столкнулись взглядами и Руслан оставил поцелуй прямо на половых губах, смотря ей в глаза. Выводит её. На зло ему, она сжала его волосы, чуть оттягивая их, желая сделать ему больно. Вот только, Руслан закатил глаза на это. Он никогда не признается ей, что у него колом встает на такое. Свободной ладонью, он тянется к другой руке, переплетая их пальцы, поглаживая, а после возвращает голову к киске, чуть оттягивая губы пальцем в сторону.  Голову девушка откинула на подушку, сжимая его ладонь в руке, да и волосы чуть оттягивая не осознано.     Оторвался он на пару секунд, тяжело дыша, но сразу же поднес два своих пальца ко рту, облизывая их, смачивая слюной. Глаза прикрыл мимолетно, а после осторожно ввел пальцы в горячее нутро, мягко целуя половые губы, двигая пальцами внутри осторожно. — Есть идеи… где взять смазку? — Прошептал он чуть громче, чтобы она услышала, а сам мягко целует шапку клитора, проводя языком в такт движений пальцем. —Слюны не хватит…? — сдавленно прошептала она, неосознанно приподнимая свои ноги, закидывая их на худые плечи Руслана. — Пф…Конечно нет. — Коротко посмеялся поверь, укусив её за бедро. Он конечно мог довести её до оргазма и языком, но это заняло бы больше времени, чем ему хотелось. Да и у самого стоит уже давно… — Да всё нормально будет… Я думаю. — Шепчет неуверенно девушка. Обычно она требовала полной готовности, могла бы поругать Руслана, что смазки нет, но наличие презерватива её уже успокаивало.  Молчание повисает мимолетное, даже движение его пальцев прекращается. Он смотрит на неё, решая что делать. Ну раз она сама так решила… Руслан и не против, ему так даже лучше, полноценный секс, а не просто дрочка рукой. Размашисто облизнув напоследок, он вынул пальцы, вытирая их об простынь, начал осторожно вставать. — Лежи, солнце… Я сейчас. —  Руслан выглядит чертовски довольно, когда поцеловав её в колено, отходит к комоду, начиная копошится в нем, чтобы найти связку презервативов. Он прислушивается, смотря в сторону двери, а после быстро возвращается к кровати, стягивая майку через голову по пути. Пару пластырей с запястьев  уже съетело.  — Мама спит, спокойно… — Непонятно для кого шепчет он, начиная развязывать шнурки на своих спортивках.  — Но ты разбудишь её. Ты не умеешь быть тихим. — Шепчет девушка, шумно глотнув, стоило ему приспустить свои штаны вниз, и взгляд её уставился на мокрое пятно от смазки на трусах.  — Я могу быть тихим, если постараюсь… — Шепчет он загнано, наконец стягивая вниз и трусы. Розовая головка тихо ударяется о плоский живот, покачиваясь на весу. Пару минут Руслан молчит, смотря в её глаза. Сплевывает в ладонь, дрочащами движениями размазывая по стволу, а другая ладонь опустилась, сначала проведя по темной дорожке волос от пупка ниже, к яйцам. Он чуть сжал их в руках, сразу шумно выдыхая. Кажется Руслан и не пытается быть тише.  Дрочит себе пол минуты, смотря прямо в глаза, смущает девушку, но взгляд у него уже темный. Тихо матерится, когда влажные пальцы не сразу разорвали упаковку латекса, но всё же раскатал его по члену. — Согни ножки, — он прижимает на пару секунд её коленки к её плечам, но слыша вздох отпускает ладони. Она сама придерживает ноги под коленками. — Удобно? — Нормально, не переживай. — Прошептала она, облизав губы, смотря, как он приближается.  Одной рукой Руслан обхватил основание своего члена, а другой положил на её лобок, большим пальцем массируя клитор пару раз, пока головкой слегка кружил около мягкого входа. Стоило ему скользнуть внутрь, как он достаточно громко простонал, прикрывая глаза. — Тише… — Шикнула девушка, прикрыв глаза, когда Руслан толкнулся глубже.  Закусив губу, Руслан начал осторожно двигаться. Дышит через нос, шумный, до ужаса шумный. Палец на клиторе двигается не в ритм, от этого девушку иногда дергает. Руслан смотрел, как она своими ногтями впивается в бедра, чуть царапая.  —Бля… ты тесная. — Шепчет он, чуть ускоряясь, смотря как губы девушки подрагивают от смеси легкой боли и удовольствия, как зажмурены глаза, как запрокинута голова назад ра подушку.  Отодвинув ладонь от клитора, ставит её в сторону от плеча девушки, чуть замедлившись, наклоняется. Целует несколько раз, облизывая губы, прикусывая их, шумно дыша. А после утыкается головой в её плечо, прикусывая шею. Двигает бедрами рвано, пытается всё сразу успеть… Ладонью наконец залезает под лифчик, совсем забыл про него, пальцами находит бусину соска, начиная чуть оттягивать её в сторону, сжимая мягкую кожу.     Он шепчет в шею глупое «Люблю», ловит её тихие вздохи губами, целуя везде куда дотягивается. Шлепки становятся грубее, яйца ударяются о чужую кожу. Шумно. Громко. Кровать скрипит. Девушка даже не может напомнить про тишину парню. Мать его наверное уже обо всём догадалась, но Руслан не собирается останавливаться.  Кожа краснеет от ударов, от укусов, в яйцах тяжелеет, да и в животе тянется тугой узел. Пальцами находит клитор и старается помочь девушке, трет его рвано, а заметив выступающие слезы на глазах, лишь слизывает их с щек. — Люблю тебя, солнце, люблю… Блять, я кончу сейчас. — Бурчит он, оторвавшись от шеи и обхватив за бедро, начал вбиваться без остановки, хрипя прокуренной грудью.    Всхлипнув, девушка отпускает свои бедра, когда те начинают дрожать от оргазма, а на пульсацию тесного нутра, Руслан шипит, продолжая двигаться, пока сам не кончит. Пару толчком ему хватает, прежде чем кончить со стоном. Он дышит тяжело, взгляд мутный, двигается ещё пару секунд мягко, ощущая как дрожит девушка на каждое движение и наконец выходит из неё, стягивая презерватив. — Ебаный пиздец, — прошептал Руслан, завязав узел на нем и кинув куда-то на пол. Какая же грязь вокруг, но ему так плевать было сейчас. Он откинулся на кровать рядом, целуя плечо своей девушки. — Какой же мне пиздеу завтра от матери…   Руслан хрипло рассмеялся, когда услышал, шаги в коридоре, явно обеспокоенный матери, а стояло ему увидеть покрасневшее лицо девушки, так вообще залился смехом, наклоняясь для поцелуя.