Шпион Розанов: дело о подарках

***

      Когда у тебя вчера был матч, которому предшествовали изнуряющие тренировки, а потом случились полет в Канаду, затянувшаяся поездка в дом к любимому человеку, потому что дорогу замело, и пришлось стоять в веренице машин, ожидая спецтехнику, при этом без возможности положить голову на плечо Шейна Холландера, так как за ними стояли еще несколько тачек… Илья накинул на голову капюшон.       — Холодно? — спросил Шейн. — Подключу температуру.       — Я скрываюсь, — ответил Илья.       — Шпион Розанов, — улыбнулся Шейн.       — В голливудском кино часто русский шпион — хладнокровный агент без эмоций, который не жалеет никого на своем пути.       — Это неправда.       — Агент Холландер пробуждает в бездушном роботе чувства.       — Неплохая вышла бы история.       — Где бы они впервые переспали?       — Как правило, в шпионских фильмах у агентов большие бюджеты. В номере шикарного отеля?       — Банально, — Илья потянул шнурки куртки, капюшон собрался на его лице.       — А где тебе надо? На крыле самолета в полете?       — Хм, — Илья задумался, представил эту опасную сцену. Кадр в мыслях выглядел глупо. Или…       Машины впереди начали двигаться, Шейн приготовился трогаться.       Так вот, когда все эти «когда» из первого абзаца случаются, а вы уже долго в пути и начало смеркаться, ты слышишь, как Шейн звонит отцу и радостно просит «Включи!», а потом поворачивает на уже расчищенную дорогу к коттеджу, и ты видишь, как сквозь стекла, которые покрывали этот дом сверху до низу, загораются желтые огоньки, показывая очертания большой елки, то вспоминаешь, что скоро вообще-то важный праздник для этой страны, а ты совсем забыл про подарки.       — Шейн, поехали обратно, — Илья схватил его за предплечье.       — Тебя пугает елка? Что случилось? — Шейн взволновано на него посмотрел.       — Я кое-что забыл.       — В аэропорту? Свяжемся с бюро находок. Сейчас пассажиры очень осторожны и при обнаружении бесхозной вещи сразу вызывают охрану. Зайдем в дом, и я поищу номер телефона.       — Нет. Я замотался и забыл купить подарки.       — Ничего страшного, — ласково ответил Шейн. — Главное, что ты здесь. Мама будет очень рада.       — Так не годится, я буду чувствовать себя неудобно. Особенно, если вы приготовили подарки мне, — надулся Илья.       — Мы не дарим в Рождество дорогих подарков. Хорошие и нужные вещи можем позволить себе в любое время, а Рождество — время приятных презентов. Забавных кружек, пледов… всяких вещей, которые о чем-то напоминают или вызывают ассоциации, что-то заботливо подобранное... Для уюта и настроения. Мы носим смешные свитеры… о, мама говорила, что и тебе купила.       — Ну так у меня и такого подарка нет! Из своих вещей я вряд ли что-то выберу.       — Подаришь мне джерси с надписью «Розанов» на спине? — прищурился Шейн.       — Ты можешь его купить в фан-магазине, — проворчал Илья.       — Я хочу твое.       — В качестве подарка или снять? — Илья наклонился к нему ближе.       Зазвонил телефон Шейна, вздрогнули оба.       — Да, пап, — ответил Шейн. — Нет, ничего не случилось с машиной, мы сейчас. — Он сбросил звонок. — Илья, завтра отвезу тебя в торговый центр. Сочельник, куча людей, которые внезапно вспомнили, что Рождество… класс.       — И я внезапно вспомнил!       — Ладно, ладно, — Шейн припарковался рядом с домом.       Илья наклонился к нему и поцеловал в щеку, потом в губы — некрепко, пару раз легонько в эту милую улыбку.

***

      — Вот так, — Шейн провел пальцем по лбу Ильи и спрятал под шапку выпавшую светлую кудряшку, надел за уши резинки медицинской маски. — Ни у кого не возникнет вопросов, что Илья Розанов тут делает.       — Не пойдешь со мной? — спросил Илья.       — Не могу. Мама, как узнала, что мы с тобой за покупками, выдала мне список, что надо купить в продуктовом. Так что я пойду в супермаркет.       — Значит, я должен купить твоей маме… — Илья развернул листочек, который отдал его осведомитель агент Холландер. — Чай? Тупо чай?       — Не в пакетиках, — улыбнулся Шейн. — На втором этаже есть «островок», где продают разные сорта чая. Купи на свой выбор, и еще мед, например. Мама будет рада — ты подаришь ей то, что она любит.       — Что даришь ты?       — От меня подарок более личный — я дарю ей шармы на «браслет», которые что-то значат. В это Рождество с фотоаппаратом — она любит фотографировать, нас с тобой особенно. Папе я дарю кресло-качалку. Это будет огромная коробка под елкой, но мы его потом еще соберем вместе, будет здорово.       Собирать мебель — какое веселье. Но Илья любил эти «активности» от Шейна. Пусть скучные, но он проникался этим одиноким коттеджем, вечерами у костра, звуками природы вокруг, молчаливыми объятиями на диване, засыпанием на плече Шейна, когда тот — такой сексуальный в очках читает перед сном свои скучные книжки. Дело не в веселье, дело в том, что тебе всегда хорошо с определенным человеком. Неважно, где и что происходит. Даже если ничего.       — А я, — Илья снова заглянул в список, — кассетный плеер? Кому сейчас нужен кассетный плеер?       — Папе нужен. Он упоминал однажды что-то в этом роде — у него осталось много кассет из молодости и есть записи, где я маленький что-то лепечу в магнитофон. Вспомнил об этом, когда составлял тебе список. Я написал название магазина, где его можно достать. Только смотри, чтобы это был плеер, с которого можно оцифровывать записи.       — В списке нет Шейна, — Илья поднял глаза.       — Придумай что-нибудь сам, — улыбнулся Шейн. — Только это должен быть подарок, который не стыдно развернуть перед родителями.       — Ты отсек все мои варианты, — произнес Илья.       — Давай, шпион Розанов, иди на дело. Маякни мне, когда справишься, подъеду ко входу.

***

      Подарочные пакеты были свалены на табурет в примерочной кабинке. Из одного торчал упакованный в оберточную бумагу в снежинки свернутый коврик для йоги. Он увидел его в спортивном магазине — красивый с каким-то космическим узором, подумал, Шейну понравится. Раз уж приняты милые подарки. А еще он поддался рождественскому порыву и купил две парные кружки в виде снеговиков. Они были с крышками и ложечками в комплекте. Тоже попросил завернуть — пусть будет подарок со смыслом «хочу всегда с тобой вместе пить чай». Который твоя мама будет заваривать каждый день в течение лет десяти судя по всему. Илья покосился на большой пакет с чаем и медом. Он накупил разных вариантов и теперь думал о том, что, может зря он взял столько и надо половину выложить.       Илья посмотрел на себя в зеркало. Приглянулась на витрине одна из рубашек. Шейн написал, что будет через несколько минут, так что время примерить еще было. Однако, размер был маловат. Он снял рубашку с себя и хотел уже было выглянуть, чтобы попросить продавца принести размер побольше, но тут услышал, как из соседней кабинки доносилось:       — Да Холландера клюшка не слушается! Видел последний матч? Чуть ли не в свои ворота передача!       В глаза они долбятся? Не было такого. Это была передача другому игроку. Илья матч смотрел внимательно в отличие от всяких диванных хоккейных экспертов.       — Походу вообще не понимал, что на льду происходит. Какие у него там результаты? Не худшие в сезоне?       — А видел эту рекламу с ним? Задница у него что надо.       — Ну вот только и может, что светить задницей. И не сказал бы, что там «что надо». Явно кто-то прогуливает качалку.       Нет, ну это уже слишком. Обсуждать задницу Холландера тут может только один человек. Который ее без штанов видел. И подкачано там всё, как надо.       Илья вышел из кабинки. В соседней шторка была открыта — двое здоровых парней, которые качалку явно видели только, когда мимо проходили, примеряли куртки.       — Шейн Холландер — лучший бомбардир в истории, — сказал Илья. По его нахмуренным бровям должно быть понятно, что он злится.       — Чувак, — усмехнулся один из бугаев. — Да и хрен с ним, с этим пидарасом Холландером.       Они, конечно, знать ничего не могли. Но слово в любом случае обидное, знаете ли. Тем более, по отношению… Кулак Ильи залетел в нос тому, кто это сказал. Хоккеисты — это полубоксеры в каком-то роде. А сейчас ему экипировка не мешала. Вторым кулаком он двинул ему в плечо. Его противник пошатнулся, но на ногах устоял. Глаза налились злостью, он кинулся на Илью. Розанов этого ждал, поэтому увернулся. Но вот что он забыл — так это то, что этот придурок не разговаривал сам с собой. Поэтому увернулся он на кулак его товарища. Попало в скулу. Было неприятно и больно. А еще более неприятным был второй удар, пришедшейся на нос. Шапка слетела с головы. Но он не обратил на это внимание. Его точный удар в морду обидчику отправил того вглубь кабинки.       — Элис! Вызови охрану! — услышал он визг и обернулся. Одна из продавщиц хоть и выглядела испуганной, но снимала происходящее на телефон.       В кабинке пискнул смартфон, оповещая, что пришло сообщение.       — Простите, ребята, такси приехало, — он быстро метнулся, подхватил свои пакеты, куртку и выскочил из примерочной. Пока он несся по широким коридорам торгового центра до эскалатора, показалось, что кое-что из пакета вылетело и поскользило по полу. На это не было времени. Илья, шипя «простите, извините», расталкивая посетителей, бросился по движущейся лестнице вниз и выскочил в открывающиеся двери.       Он влетел на пассажирское сиденье. Машина Шейна орала, что не пристегнут ремень. Он знал, что Шейн никуда не поедет без ремня, даже если придется удирать от спецназа.       — Блядь, твою мать, — ругался Илья, отправляя пакеты на заднее сиденье. Скула ныла, медицинская маска на лице промокла от крови. И тут он заметил, ЧЕГО не хватает в пакетах и застонал. — Ебаные ежики…       — Илья? — услышал он испуганное рядом. — Илья, посмотри на меня.       Илья вместо этого пристегнул ремень, стянул с себя маску и вытер ей под носом. Стало хуже — только размазал.       — Поехали, — буркнул он.       — Илья…       — Поехали, твою мать! — кажется, сказал на русском, но Шейн наверняка понял по интонации, потому что тачка, наконец, отъехала от этого проклятого торгового центра.       Далеко, однако Шейн, не поехал. Он проехал пару кварталов и припарковался. Вышел, забрал аптечку за спинкой заднего сиденья и вернулся обратно. Илья посмотрел на себя в зеркало заднего вида — скула красная, нос опух, кровища размазана.       Шейн открыл аптечку, достал спиртовые салфетки и гипотермический пакет. Ему снова пришлось выйти, чтобы разбить его на крыше авто. Вернулся и протянул Илье.       — У меня только один, прикладывай попеременно к щеке и носу. Дай протру нос.       — Я сам, — по-детски насупился Илья и выхватил упаковку салфеток.       — Что случилось?       — Ну ты знаешь, эти русские — вечно найдут повод помахаться с медведем, обороняясь балалайкой.       — Илья… — начал Шейн, но Илья его прервал:       — Ничего страшного. Упал. Хуже всего не это. Я, кажется, потерял этот чертов коврик для йоги для тебя, — ну вот, он еще и рассказал, что хочет подарить. То есть, хотел.       — О, ты хотел мне подарить новый коврик для йоги? — Шейн улыбнулся, стало легче.       —­ Ты говорил про милые вещи и я подумал, что тебе будет приятно заниматься на чем-то красивом, что, к тому же, подарил я. Впрочем, уже неважно.       — Давай вернемся.       — Не-не-не.       — Ладно ты кого-то отлупил, но чтоб отлупили тебя?       — Я забыл про второго бойца.       — Второго…       — Шейн, всё хорошо. Не первый раз в своей жизни я дерусь.       — Надо вызвать полицию. Посмотри, у тебя повреждения. Может, вообще надо поехать на МРТ. Нос, вроде, не сломан…       Илья отвернулся, не давая Шейну приглядеться. Теплая ладошка Шейна легла на щеку и бережно повернула голову обратно.       — Голова не кружится? — участливо спросил Шейн, поглаживая щеку Ильи большим пальцем.       — Нет. И что я скажу полицейским? «Илья Розанов дрался за честь Шейна Холландера» — читай завтра во всех газетах, — Илья смял салфетку и посмотрел на себя в зеркало. Крови больше не было, но нос был прям новогодний — как шар на елке. И по размеру и по традиционному цвету.       — Нас же постоянно оскорбляют в Интернете, на арене… Не стоит обращать внимание. Почему же…       — Ну говорили бы они об Илье Розанове, и мысли бы не возникло.       — Мы обсудим, как надо относиться к таким вбросам друг о друге. Предлагаю просто проходить мимо.       — Ты сказал «мы обсудим», а не «мы обсуждаем сейчас».       — Ладно, — согласился Шейн. — Больно?       — Да нет, как комар укусил.       Шейн улыбнулся, схватился за ладонь Ильи, подтянул к себе и поцеловал.       — Теперь поехали домой.

***

      — Юна, ну ведь будет рождественский ужин, что ты опять готовишь? — говорил Дэвид, когда Илья и Шейн вернулись в коттедж.       — Они с утра перехватили по яблоку и уехали, — отвечала мама Шейна. — О, ребята! Привет. Подготовила для вас свитеры! Шейну, как всегда — со снеговичком.       На диване были разложены два вязаных свитера — один, как и было сказано, со снеговиком, а другой — с симпатичным оленем. Но вот, судя по всему, это был олень Рудольф, а его отличает особенность…       Илья смотрел на этот красный олений нос и думал, как же в тему. Может, он просто проведет этот Сочельник в постели, накрывшись одеялом с головой?       — О боже, Илья? — Юна заметила его лицо. — Что случилось?       — Пытался спасти коврик для йоги и стукнулся о перила, — ответил Илья.       — Илья думает, что участвует в конкурсе нелепых отмазок, — сказал Шейн.       — Мы с Шейном — на самом деле шпионы под прикрытием, — добавил Илья еще одну.       — Уже правдоподобнее, — улыбнулся Шейн.       — Пойдем, — Юна позвала Илью за собой. — Найду аптечку и попробую привести тебя в порядок. Хотя, думаю, здесь надо просто время. Дэвид, принеси из морозилки что-нибудь. Шейн, разбери пакеты.

***

      Хоть Шейн и поменялся с ним свитерами, всё равно он сидел рядом с «Рудольфом» и Юна с Дэвидом напротив точно проводили аналогию. Хорошо хоть, не смеялись. Возможно, держались из последних сил. Илья бы с такого и сам посмеялся, но не во время прекрасного застолья, которое устроила Юна. Стол ломился от вкусностей: идеальная индейка с корочкой, яркий клюквенный соус, нежное пюре из картофеля и цветной капусты, запеканка из баклажанов, запеченные с травами овощи: брокколи, морковь, цуккини, четыре вариации свежих овощных салатов, хлеб, который был испечен сегодня, шашлычки из креветок, набор сыров. Он видел на кухне, что к десерту предполагаются лимонные квадратики, фруктовый салат и печенье двух видов. Ко все прочему у Ильи треснут щеки от съеденного великолепия (а он попробует все).       Юна хотела их сфотографировать за столом, но Илья отказывался. Не хотелось ее расстраивать, но он совсем не фотогеничный сегодня.       — Просто повернись ко мне, — Шейн мягко взял его за подбородок и повернул к себе. Чтобы не было видно красного рождественского носа, Шейн приблизился ближе и загородил его своим идеальным прямым носом. Фотография будет из разряда «почти поцеловались». Возможно, украдкой будут сделаны еще фото, и в будущем они будут смотреть альбомы и смеяться. Илья попытался Шейна поцеловать, но задел своим носом его нос и зашипел.       — Прости, — Шейн тут же отпрянул.       — Сам виноват, — ответил Илья. Наклонился и прошептал в его ухо: — Сегодня будем без поцелуев под омелой.       — У тебя есть немало небитых мест, куда я могу дотянуться, — так же прошептал Шейн. Он вспомнил, что за столом с родителями, поправил голос и, порозовев, уткнулся в свою тарелку.       — Илья, а как вы в России отмечаете Рождество? — полюбопытствовал Дэвид.       — Мы никак не отмечали, это просто был выходной день, — пожал плечами Илья. — Но из традиций есть… ммм… гадания?       — Гадания? — удивилась Юна. — Как интересно! Можем что-нибудь попробовать?       — Я точно не знаю. Кажется, они все на любовь. Но ни вам, ни мне это уже не нужно.       Шейн улыбнулся. Илья покопался в своей памяти и продолжил:       — Вспомнил один. За ворота бросали сапог, куда укажет носок — оттуда придет счастье.       — И долго надо счастье ждать?       — Об этом я не знаю. Проверим?       — А? — Шейн, который только что слушал, что Илье ни к чему гадания на любовь, нахмурился.       — Брошу ботинок и посмотрим. Вдруг к утру приедет машина с…       — С кем? — ворчливо спросил Шейн.       — Забитая ковриками для йоги.

***

      Затея вообще-то была с самого начала глупая. На улице темно, двор освещается лишь фасадными фонарями. Но, однако, почему нет? Илья схватил свой ботинок и закинул в снег. Ботинок утонул, оставив после себя лишь небольшую ямку.       — Видимо, узнаем весной, — сказал Дэвид.

***

      Наутро Илья проснулся от того, что за окном что-то активно шуршало. Потирая глаза, он подошел к окну и пригляделся: Шейн шустро размахивал лопатой, отправляя снег, куда попало. Черная макушка мелькала между сугробов. Чисто Белоснежка. Только почему эта макушка была без шапки?       Илья быстро нацепил спортивные штаны, рождественский свитер и угги на босую ногу, напялил шапку. Схватил шапку для Шейна и бросился вниз.       — Дбртро, — быстро пробормотал он Юне, которая наводила себе кофе, и выскочил на улицу.       — Шейн Холландер, ты на градусник смотрел? — прокричал Илья.       Он пробрался по прочищенной дорожке и напялил этому горе-дворнику шапку, дотянув до носа.       Шейн поправил ее, а потом вытянул перед Ильей руку, которая держала ботинок.       — Между прочим, лежал носком ко мне, — сказал он. Ни намека на улыбку, это серьезное лицо.       Зато улыбнулся Илья. Он схватил Шейна в объятия и крепко поцеловал. Да, носу было все еще не очень комфортно, но ради того, чтобы пожелать Шейну счастливого Рождества он потерпит.       — Счаст… аааа! — неосторожный шаг — и вот они вдвоем валяются в этом снегу, ботинок сделал сальто и снова улетел куда-то в снежную неизвестность.       — Мне надо это сфотографировать, — услышал он голос Юны.       У них будут забавные странички в альбоме с этого Рождества. Да он сам лично этот альбом сделает. Как в детстве у него был — фотографии вместе с вырезанными рисунками из открыток.       — Я люблю тебя, Шейн Холландер, — прошептал он. Раздался щелчок затвора. Эти слова останутся впечатанными в фото. Навсегда.