Вне ритма

      JYP Entertainment. Здание, где время, казалось, живёт по своим собственным законам. На часах три часа ночи, коридоры уже давным-давно были погружены в полумрак, и только из-под двери главного репетиционного зала выбивался тонкий луч холодного света лампы. Внутри воздух был настолько плотным, что его можно было попробовать на вкус — смесь дорогого парфюма, разогретых мышц и вязкой усталости.       Девушки заканчивали шестой час непрерывной практики. Огромные зеркала, запотевшие от дыхания, отражали пять фигур, чьи движения уже давно походили на автоматические.       — Ещё раз, с припева, — голос Йеджи прозвучал сухо. Она была похожа на натянутую струну, которая в скором времени лопнет от напряжения.       «Tunnel Vision» била по ушам уже в сотый раз. Юна, самая младшая, на мгновение зажмурилась, преодолевая приступ тошноты от усталости, но на счёт «три» её тело включилось. Лия и Черён двигались как тени друг друга, оттачивая синхронность до миллиметра.       Но эпицентр напряжения находился в центре. Рюджин и Йеджи.       Каждый раз, когда по хореографии они должны были пересекаться, воздух между ними буквально вибрировал. Рюджин двигалась с нескончаемой злостью. Её движения были резче, чем обычно, почти агрессивными. Йеджи, проходя мимо в перестроении, задела девушку плечом. Рюджин даже не дрогнула, лишь сильнее сжала челюсти, что на скулах показались желваки.       — Ладно, — Йеджи хлопнула в ладоши, и музыка оборвалась, — на сегодня всё. — Как лидер, она старалась держать голос ровным, но её взгляд невольно метнулся к Рюджин. Та стояла в самом углу, демонстративно отвернувшись, разглядывая свои кроссовки.       — Наконец-то! — Юна буквально рухнула на пол. — Мои ноги официально покинули чат.       — Ты молодец, Юна-я. — мягко улыбнулась Лия, протягивая бутылку с водой. — Черён, ты идёшь?       Черён, всё это время наблюдавшая за странной тишиной между Йеджи и Рюджин, медленно кивнула. Она подошла к Рюджин и коснулась её плеча:       — Рю, может ты поедешь с нами? Закажем токпокки, отдохнём. Тебе нужно выспаться перед премией.       — Мне нужно прогнать дуэт, идите без меня, — девушка дёрнула плечом, сбрасывая руку подруги.       — Но мы договаривались… — начала Лия, но Йеджи перебила её жестким голосом.       — Всё в порядке, девочки. Езжайте. Нам с Рюджин нужно доработать связки. Мы задержимся.       Черён переглянулась с Лией. Воздух между лидером и главным рэпером искрил так, что казалось, сейчас сработает пожарная сигнализация.       — Хорошо, — тихо сказала Черён. — Не убейте друг друга.       Тяжёлая дверь студии захлопнулась за уходившей троицей, но тишина в зале не принесла облегчения. Она была удушающей, давящей, словно перекрыли кислород. Рюджин стояла, облокотившись на стойку с аппаратурой, её плечи тяжело вздымались. Она чувствовала, как капли пота скатываются по спине, пересчитывая позвонки.       Йеджи не двигалась. Она стояла в центре зала — идеальная, даже слишком, не смотря на своё изнеможение. Её взгляд был прикован к затылку Рюджин.       — Начнём с момента падения, — бросила старшая, не глядя на Рюджин.       Музыка ударила по нервам. Это был агрессивный, ломаный бит. Их танец был воплощением борьбы. Рюджин двигалась резко, почти грубо. Каждый её жест был похож на попытку оттолкнуть Йеджи. И старшая отвечала в ответ. Она перехватывала руки Рюджин в танце слишком крепко, её движения были точными, но в них читалась ярость. Они столкнулись в центре зала. По сценарию они должны были сойтись вплотную, лицом к лицу. Рюджин должна была положить руку на шею Йеджи, но вместо мягкого касания она толкнула её, сбивая ритм       — Хватит! — крикнула Йеджи, выключая музыку. — Рюджин, это невыносимо! Что с тобой происходит?       Рюджин горько усмехнулась, не оборачиваясь. Она медленно подошла к своей сумке, вынимая из неё бутылку воды, и сделала жадный глоток.       — О, мы всё ещё играем в «строгого лидера»? — девушка вытерла рот тыльной стороной ладони. — Извини, я думала, камеры выключены и мы можем перестать притворяться.       — Притворяться в чём? — Йеджи сделала шаг вперёд. — В том, что мы профессионалы? В том, что мы завтра выступаем перед десятками тысяч людей? Это не игра, Рюджин. Это наша работа. И именно ты её проваливаешь.       Рюджин резко развернулась. Её глаза сузились, словно изучая.       — Это я проваливаю? Серьёзно, Хван? Я выкладываюсь на двести процентов, пока ты сверлишь меня взглядом, будто я какая-то ошибка в твоём идеальном уравнении. Твоя проблема не в моём танце. Твоя проблема в том, что ты не можешь контролировать всё, в том числе и меня.       — Контролировать? — голос Йеджи сорвался на крик. — Я пытаюсь спасти этот номер! Ты танцуешь так, будто хочешь ударить меня при каждом сближении. Ты не протягиваешь мне руку, ты её швыряешь. Ты смотришь не на меня. Ты смотришь сквозь меня. Чёрт возьми, как мы должны показать «химию» на сцене, когда ты буквально презираешь меня?       — Химию? — Рюджин сделала несколько быстрых шагов, сокращая дистанцию между ними до минимума. Она была чуть ниже Йеджи, но сейчас казалась намного опаснее. — Ты хочешь химии? Ты хочешь, чтобы я улыбалась тебе и делала вид, что всё в порядке? После того, как ты игнорировала меня неделю? После того, как отчитывала меня перед стаффом, как девчонку-трейни?       — Я делала это, потому что ты вела себя как безответственная эгоистка! Ты опаздывала, ты забывала связки…       — Я не забывала их! — перебила Рюджин, тыча пальцем в грудь Йеджи. — Я просто не хотела их делать так, как велишь ты. Ты превращаешь нас в роботов. В свои маленькие копии. «Держи спину, Рюджин», «Улыбайся мягче, Рюджин», «Не делай движения такими резкими, Рюджин»… Хватит! Я не ты, и никогда не буду тобой.       Йеджи замолчала на секунду, её лицо побледнело. Она схватила руку Рюджин, которой та указывала на неё, и сильно сжала запястье.       — Ты думаешь, мне нравится быть такой? Думаешь, я в восторге от того, что бы быть твоим надзирателем? Мне двадцать пять, Рюджин! На моих плечах ответственность за четверых человек, и если одна из них, самая талантливая и самая упрямая, решает идти ко дну, я должна вытащить её за волосы, нравится ей это или нет!       — Так не вытаскивай! — Рюджин попыталась вырвать руку, но Йеджи держала крепко. — Дай мне упасть! Дай мне хоть раз ошибиться, чтобы ты наконец смогла сказать: «Смотрите, Рюджин не идеальна, а я — да». Этого же ты хочешь?       — Как ты можешь так говорить? — голос старшей дрогнул от боли. — Я это всё делаю для группы. Для тебя.       — Нет, ты делаешь это для своего эго. — Рюджин толкнула её свободной рукой. — Твоя забота — это клетка. Ты обмотала меня своими ожиданиями, как колючей проволокой. Я не могу дышать, когда ты рядом. Каждый раз, когда мы танцуем этот проклятый дуэт, я чувствую, как ты пытаешься залезть мне под кожу, выпотрошить меня, узнать, о чём я думаю.       — И о чём же ты думаешь? — Йеджи толкнула в ответ так сильно, что Рюджин пошатнулась. — Скажи мне! Что такого ужасного происходит в твоей голове, что ты превратила мою жизнь в ад за этот месяц? Что я сделала не так? Я была рядом, когда тебе было плохо. Я прикрывала тебя перед менеджерами. Я любила тебя больше, чем кого-либо…       — Вот именно! — Рюджин замерла. Её дыхание стало рваным как после марафона. — В этом и проблема. Твоя любовь… она повсюду. В каждом твоём совете, в каждом взгляде в зеркало, в том, как ты поправляешь мне волосы за кулисами. Она душит меня, Йеджи. Потому что я не знаю, что с ней делать. Потому что я ненавижу то, что она делает со мной.

don’t cry - zandros

      Йеджи замолчала на секунду, тяжело дыша. Её терпение, собиравшееся неделями, окончательно лопнуло. Она сделала резкий шаг вперед, перехватывая запястья Рюджин и с силой прижимая её к холодному зеркалу.       Стекло глухо отозвалось на удар. Рюджин пыталась вырваться, но Йеджи была сильнее. Она навалилась всем телом, блокируя любые движения.       — Что она с тобой делает? — тихо, почти шёпотом спросила старшая.       Рюджин отвела взгляд. Её ярость мгновенно отступила, оставляя место лишь для липкой усталости.       — Она делает меня слабой, — призналась младшая. — Я всегда была той, кто стоит твёрдо. «Железная Рюджин». — девушка усмехнулась. — А когда ты смотришь на меня так… когда ты касаешься меня в танце… я рассыпаюсь. Я не могу сосредоточиться на музыке. Я вижу только твои губы, твои глаза. И я ненавижу тебя за то, что ты имеешь надо мной такую власть. Я ненавижу то, что я готова бросить всё: группу, сцену, карьеру. Просто чтобы ты продолжала смотреть на меня так.       — Так вот оно что? — прошипела Йеджи ей прямо в губы. — Ты решила просто сбежать? Стать врагами, чтобы тебе было легче? Какая же ты дура, Шин Рюджин.       — Пусти меня… — прошептала младшая.       — Не пущу, — Йеджи смотрела ей прямо в глаза, и в этом взгляде больше не было лидера группы. Там была только чистая, концентрированная страсть. — Ты думаешь, у меня не так? Ты думаешь, я отчитываю тебя, потому что мне важен такт? Да я плевать хотела на этот четвертый бит. Я злюсь, потому что я забываю, как дышать, когда ты рядом. Я заставляю тебя тренироваться до изнеможения, только для того, чтобы не дать себе возможность просто подойти и обнять тебя. Я строю эту стену «лидера», потому что если я её разрушу, от меня ничего не останется. Только ты.       Не дожидаясь ответа, Йеджи впилась в её губы поцелуем. Не было места для нежности. Это было продолжением их танца — борьба, столкновение зубов, вкус соли и отчаяния. Как столкновение двух стихий. Рюджин на мгновение замерла, но ответила почти сразу, запуская пальцы в волосы Йеджи, притягивая её так близко, в попытках стереть всё прошлое, стереть ту дистанцию, которую создали они сами.       Зеркала, свидетели многочасовых тренировок, теперь отражали совсем иное. Йеджи не отпускала Рюджин, скользя руками по изгибам тела с собственнической жадностью.       Они повалились на маты в углу зала, где холодный свет неоновых ламп не мог их достать. Никаких камер, никаких фанатов, никаких ожиданий компании. Лишь два тела, изголодавшихся по прикосновениям.       Йеджи нависла над Рюджин, удерживая её руки над головой. Контраст между холодной синтетикой и жаром их тел заставил Рюджин томно выдохнуть. Хван действовала с той же решительностью, с которой обычно ставила самые сложные связки: её руки, сильные и точные, собственнически скользили по телу младшей, изучая каждую впадинку, каждый изгиб. Она знала это тело в движении, знала его границы в танце, но сейчас открывала его заново — податливое, вибрирующее от каждого её прикосновения.       Рюджин обхватила шею Йеджи, притягивая её ближе, и их поцелуй превратился в битву за дыхание. Младшая чувствовала на своих губах привкус соли и того самого парфюма Йеджи, который обычно сводил её с ума на репетициях. Раскаленная кожа старшей обжигала, её тяжелое дыхание прерывалось мычанием, когда она зарывалась лицом в изгиб шеи Рюджин, оставляя там влажные, горячие следы.       — Йеджи… — прошептала Рюджин, выгибая спину навстречу каждому прикосновению. Её голос был низким, пропитанным желанием, которое она больше не пыталась скрыть.       Младшая освободила одну руку и скользнула ладонью под футболку Йеджи, нащупывая напряженные мышцы живота, поднимаясь выше, к бешено колотящемуся сердцу. Она чувствовала, как дрожит тело старшей — не от усталости, а от переизбытка чувств, которые годами подавлялись ради имиджа «идеальной девушки».       Йеджи спустилась поцелуями ниже, её губы обжигали живот Рюджин, вызывая у той тихие, сдавленные стоны. Ладони собственнически сжимали бёдра младшей, притягивая ближе, стирая последние капли пространства между ними.       — Смотри на меня, — выдохнула Йеджи, приподнимаясь.       Рюджин открыла глаза — тёмные, затуманенные от страсти. И в этот момент Йеджи коснулась языком пульсирующей точки. Резкий вдох Рюджин перешёл в сдавленный стон. Ритм, который задавала Йеджи, был рваным, полностью подчинённым реакции младшей. Она чувствовала, как сокращаются мышцы Рюджин, как та непроизвольно поддается навстречу касаниям, ища избавления от этой сладкой, невыносимой пытки.       Влажность и жар стали осязаемыми. Воздух в студии, казалось, стал ещё плотнее, забирая последние остатки кислорода. Рюджин до боли закусила губу, пытаясь справиться с волной удовольствия. Её ладони скользили по влажной от пота спине Йеджи, ногти впивались в кожу, оставляя красные полосы.       Йеджи ускорила темп и Рюджин окончательно потеряла связь с реальностью. Она видела только потемневшие глаза Йеджи и чувствовала, как внутри всё натягивается, словно струна перед финальным аккордом. А затем струна лопнула.       Рюджин содрогнулась в затяжном оргазме, её тело забилось в руках Йеджи, а стоны, которые она больше не могла сдерживать, были заглушены очередным поцелуем.       Йеджи опустилась рядом, тяжело дыша. Её сердце билось так сильно, что казалось, оно бьется прямо в грудную клетку Рюджин. Они лежали в темноте, сплетясь руками и ногами, чувствуя, как пот остывает на их телах, и как в зале медленно восстанавливается тишина.       — Мы только что… сломали всё, да? — прошептала Рюджин, её голос всё ещё дрожал.       — Нет, — Йеджи приподнялась, оставляя мягкий поцелуй на кончике её носа. — Мы только что всё исправили.