Во-первых, Чудо

Как Новый год встретишь, так и проведешь — не верил ли Кун в эту фразу, или ему просто было плевать на свою жизнь. А может он просто очень любил охранять чужой покой? Так или иначе, на часах 31 декабря — да, эти часы дату показывают — половина двенадцатого, а Кун Агеро Агнис вполне точно находится в комнате видеонаблюдения самого крупного здания города. — Новый год принято встречать с самыми близкими, да, Кроко? — Кун вертится в кресле, в сотый раз оглядывая своё временное царство: куча мониторов, приемник, телефон, и ещё кое-какие личные вещи сотрудников. — Грустно осознавать, что мой самый близкий человек — крокодил… Рак смотрит на друга с умилением, он уже немного пьян, но самое главное — весел и расслаблен; он сам, его друг, отсутствие суеты и черепашек вокруг, смеетесь? — это ли не рай на земле. Кажется, скоро мы увидим крокодильи слезы. — Я всегда знал, что ты, черепашка, примешь меня. Рано или поздно. — разулыбался он. — Какая сентиментальность для рептилии. — фыркнул Кун. — Без пятнадцати уже, — пропустив слова мимо ушей, встал Рак, — я, пожалуй, принесу напитки с банкета. И Кун остался в одиночестве. С того момента, как Кроко пригласил его встречать Новый год в диспетчерской, а Агеро на это согласился, его не отпускала мысль: как он к такому пришёл? Нет, душой компании Кун никогда не был, но, Хеадон тебя дери, он был молодым, красивым, умным, и даже почти успешным парнем (правда, эти данные — скорее его субъективная оценка): народ к нему лип, как мухи. И всю жизнь его это устраивало… ну, он мирился с этим... пользовался положением в своих целях, и не было ни разу, чтобы Новый год или день рождения проходили в одиночестве. «Всё изменилось с появлением этого крокодила… как ни грустно, но жизнь поменялась в лучшую сторону. Я будто бы… жить начинаю. И, наверное, это хорошо. Я должен быть рад… я и рад. Да, я счастлив. По-моему, я наконец-то счастлив.» Кун, не видя, смотрел на мониторы, анализируя, насколько он всё-таки счастлив… Счастлив… Счастлив? Ведь можно быть счастливым на доли секунд своей жизни. По-настоящему счастливым, когда выпал первый снег, тебе не надо на работу, или по дороге в кофейню тебе улыбнулась девушка… иногда ему казалось, что не хватает малого: шанса, чуда, возможности… поворота на пути жизни, похожего на тот, что случился, когда он встретил Кроко. Этажом ниже сейчас шел банкет для особо отбитых сотрудников без семей: тех, кто решил праздновать Новый год на рабочем месте. На нескольких камерах видно всё веселье: огромный стол, все веселые, нарядные и в новогодних шапочках. Здесь шведский стол и разливают все напитки мира. Куна тоже звали. Он не особо поддерживал связь с коллегами, являлся скорее темной лошадкой в этом беззаботном королевстве, без прошлого и истории. Но сложно было найти в отделе хоть одну женщину, ни разу не окинувшую Куна заинтересованным взглядом. Он получил приглашение на банкет несколько раз и вроде как согласился, даже купил на торжество хорошего вина, которое и преподнес в качестве извинения, когда получил приглашение от Рака. И вот, после долгого послесловия, переносимся обратно в диспетчерскую, где Кун все также вертится на стуле, снизу доносятся неопределенные звуки попсы, а на мониторах лишь периодически падают с крыш сосульки или сугробы. Кун смотрит на часы: без двух минут полночь. И куда только Рак запропастился? Едва ли на преодоление одного лестничного пролетаета в обе стороны требуется больше десяти минут. Агеро бы даже начал беспокоиться, если бы не стойкое убеждение: Кроко — последний человек, за которого стоит переживать. Бывший боксер, он выигрывал каждый спарринг, за что даже получил прозвище Крушитель, пока не появился Молчун. Этот точно служил когда-то в полиции и был неплохим парнем — это всё, что Агеро знал наверняка. Кун не уверен, что между ними произошло, но они стали лучшими друзьями, вместе продолжили путь, стали вышибалами в каком-то ночном клубе, где их подобрал Хеадон — HR этого заведения. Они должны были встречать двадцать шестой на посту внизу, охраняя непонятно от кого вход, но диспетчеры оказались семейными людьми, и этих неразлучников нарядили следить за камерами. Два амбала в крохотной тёмной комнатке распивающие пиво — картина, на которую Кун очень хотел бы взглянуть. Но 30 декабря и Молчун внезапно появился на пороге Кроко с ящиком того самого пива, и сказал, что у него тоже личные обстоятельства, и он очень извиняется, но Новый год встретить вместе не получится. Конечно, он это не прям сказал, скорее промычал, говорил он красивым языком, но с таким потрясающе тарабарским акцентом, что последнее, распознаваемое тобой в его речи — слова. А сам факт, что у Молчуна есть какие-то личные дела потом не мало поверг всех в шок, расползшись по офису, как сплетня. Мы вновь возвращаемся к Куну, методично щелкающему ручкой по столу, отсчитывая последние секунды. Это будет эпично, если он встретит этот Новый год совсем уж один. Кроко явно не спешил, а обычного громкого топота его ног слышно не было, так что ответ на незаданный вопрос напрашивался сам. И встретит Кун Агеро Агнис свой двадцать второй новый год в гордом одиночестве. Даже без шампанского. Зато в новогодней шапочке, которую напялила ему какая-то нанятая официантка на входе. Кун резко перестал стучать ручкой, вцепившись в подлокотники и крутанувшись в очередной раз на кресле. «Ну вот каждый раз так. Поскорее бы уже год прошел…» БОМ-БОМ — он подпрыгнул. Уже и забыл, что под ним любители покуролесить… а на камерах? Ну да, конечно, эти люди притащили маленькую колокольную установку, как же они могли встретить Новый год без колокольной установки... Периферическое зрение уловило и ещё одно странное движение на мониторе, секунда, и Кун уже вглядывался в мелькнувший кадр. БОМ-БОМ Галлюцинации что ли? Тут уже и не такое привидится, конечно. Но Кун решил перепроверить. Может, обычный снежок? БОМ-БОМ Он отмотал на несколько секунд раньше, нажав «стоп». БОМ-БОМ Да нет. Не глюк. БОМ-БОМ На экране красовался взлетевший к самому объективу вполне реальный бумажный самолетик с «Happy New Year:)» на крыле. БОМ-БОМ Кун улыбнулся. Нет. Кун лыбился. Представьте сами эмоцию на его лице, но он вполне мог бы сказать, что от этой улыбки у него потом будет сильно болеть челюсть. Но, конечно, прилив счастья не мог длиться вечно: Швыкт. — в дверь ввалился Рак. — С НОВЫМ ГОДОМ, ЧЕРЕПАШКА. — взревел он, стоя на пороге. Быстро зашагав к Куну и всунув ему в руку бокал, он чокнулся и выпил. — Прости, что так задержался, не хорошо получилось, конечно… Агеро всё ещё прибывал в прострации, хлебнул из своего бокала, поморщился, переводя взгляд с Рака на бокал, а затем: — ЭТО ЧТО??? — если бы можно было использовать формулировку отшатнуться всем телом от бокала в своей же руке, мы бы её употребили. В руке у Куна был обнаружен бокал для шампанского, почти до краев — и как только был донесён — наполненный голубой блестящей жидкостью, с удовольствием поднимающей свои шипучие пузырьки на поверхность. — Это синее шампанское для синей черепашки! — было пояснено Раком, спокойно попивающим вполне обычное пиво из очень большой пивной кружки с выгравированным Дедом Морозом на боку. — ЭТО ИЗВРАЩЕНИЕ, А НЕ ШАМПАНСКОЕ, РАК. - от шока Кун даже забыл про свою обычную язвительность. - ТАКОЕ ПИТЬ НЕЛЬЗЯ. КТО ЭТО ПРИГОТОВИЛ ВООБЩЕ? ЗА ТАКОЕ В ТЮРЬМУ САЖАТЬ НАДО. — Как много слов вокруг одного напитка, черепашка. — казалось, Рак сейчас закроет уши, пожертвовав пивом. Или вольёт в эти самые уши это самое пиво. Конечно. Ему ведь громко. — Насколько нужно не уважать шампанское, чтобы поставить это на новогодний стол? — пробормотал Кун. — В любом случае, ты начинаешь Новый год разговорчивым. Так держать. — Рак его уже или не слушал или не слышал, вернувшись к безмятежному поглощению пива. Кун всё ещё с недоумением разглядывал продукт чьей-то деградации. Блестки всё кружились в бокале с каждым движением кисти. Наверное, это было бы завораживающе, если бы не фактическое содержимое. — Ну, так и что задержало нашего непробиваемого крокодила? — тяжело вдохнув, спросил Кун. — Я не заметил кофейную черепашку и наступил на неё. — Рак фыркнул, закашлявшись. — А он кофе на себя разлил, и заставил меня за это передвигать им столы. Кроко еще долго распространялся о вреде кофе и черепашек. О том, как все его эксплуатируют и как не знают, на кого нападают, а он когда-нибудь вырастет и всех их отчерепашит. Абсолютная наивность этого крокодила в некоторых вопросах и слепая вера в абсурдные вещи часто забавляла Куна, но сейчас… Он медленно плыл в своих мыслях, по дороге удивляясь их ходу, но не пытаясь свернуть. Агеро молча смотрел на застывший кадр с самолетиком, задумчиво крутя ручку между пальцами. Из неоткуда появилось навязчивое желание найти виновника его ступора. Кун был из тех людей, которые если чего-то и хотели, то сначала тщательно обрабатывали, насколько им это действительно нужно, взвешивая все за и против и принимая решение по формуле нахождение КПД. Но в данном случае, он не задумываясь пошел осуществлять зарождающийся план. Методично перебирая кадры, ища людей, которых могли засечь камеры. Кроко не обращал никакого на него внимания, продолжая бормотать уже неразборчивые проклятия и запивая огорчения пивом. Кун на секунду почувствовал себя хакером из плохого кино. И улыбнулся. Ну, атмосфера располагает. Через пару минут активных поисков были обнаружены следующие факты и выяснены следующие данные: 1 кадр : Группа людей неопределенного возраста, закутанная в зимние одежды на углу здания; 2, 3, 4, 5 и 6 кадры : Те же в разных местах по периметру здания. Выделены лишь для документации; 7 : Был замечен тот же самолетик на камере с другого конца здания ; 8 : Оба самолетика были запущены лицом неопределённого пола и возраста, одетого в цветастый балахон; 9 : Кун абсолютно не понимал, что с этим делать дальше. Рак наконец опустошил свою кружку, потянувшись теперь к шампанскому, забытому нами пару десятков абзацев назад. — Пыффуууууй. Действительно, гадость редкостная. — Кроко поднялся. — Пойду возьму пива, тебе, черепашка? — Не знаю, кофе попроси у Хан Сона. — проборматл Кун, не отвлекаясь. — Пыффжфхцзуй, — остатки шампанского оказались на полу, — это он о кофейной черепашке. — пояснил сам себе Кроко, выходя из комнаты. Без побулькивания под боком, Куну стало сподручнее. Если не знаешь чего-то сам, спроси у друга. Конечно, обращаться к старым товарищам в самом начале нового года — так себе перспектива, но Куну вдруг стало всё равно на прошлые обиды. Лихорадочный подбор в собственной голове по запросу: шарит в хакерстве; возможно, имеет связи; желательно, сейчас уже напившийся в хлам, чтобы наутро о звонке не вспомнил, выдал потрясающий результат: Шип Ли Су, бывший сокурсник Куна, очаровательно подходивший под все пункты, и даже имеющийся в телефонной книжке. — АААААААЛЛЁУ? — сонно-игриво протянула трубка. — Это кто? — Ли Су, с Новым годом. — поморщившись, ответил Кун. — КУН? — Чужой голос будто моментально протрезвел. — Ты ли это, дружище? Столько лет не звонил! — звуки отдалились. — Какой Кун? Это не Кун, отстань, дай я выйду на свежий воздух… — снова приблизились, — прости, я тут в гостях, зачем звонишь? Не с Новым годом же поздравить? Кун прямо ощущал пьяный любопытный прищур. — Прости, что беспокою в такое время, мне срочно нужно найти одного человека. Точнее его местоположение сейчас. Имеются снимки с камер видеонаблюдения. Лица не видно. Но там огромная компания разноцветных во всех смыслах друзей, так что… — Не переживай, я всегда готов тебе помочь. Сейчас найду комп, посмотрим, что можно сделать. Кинь всё, что есть. Как найду — перезвоню. Не найду — тоже перезвоню. Давай, раз дело срочное, то не буду больше болтать. До связи. — До связи. — разнеслось тихое под аккомпанемент гудков. Итак, теперь нужно просто подождать. Кун сейчас абсолютно бессилен. Из вариантов: таращить в точку, поспать, пойти проконтролировать, какой же там кофе варит ему Кроко. Что ещё можно придумать? Воплощать последний вариант не было никакого желания — его утянут в эту толкучку. Второй был привлекателен, но Кун пожалуй был в слишком сильном стрессе для его осуществления. Первый — любимый и восхитительный, но, но, но… — Я не принес кофий, — прогремело за спиной, — но я принес кофейную черепашку. — А я принес кофе! — Ю Хан Сон вышел из-за спины Рака. Кун повернулся к ним лицом. Он был главным менеджером этого заведения. Его уважали и боялись, но любили. Большие сборища он тоже не жаловал, зато жаловал растворимый латте. А в его кабинете на самом видном месте стоял аквариум, наполненный пакетиками Максим. — С Новым годом, Ю Хан Сон. — дружелюбно протянул Кун. Ссориться с начальником в первые минуты года в его планы не входило. — С Новым годом! — он передал кружку с дымящимся и ооочень ароматным кофе. — Ну, рассказывайте, какие у вас обоих планы на грядущие 365 дней. И тут Куна прошибло осознанием, что показывают мониторы за его спиной. — Ну, хотелось бы, чтобы этот год привнес побольше стабильности… что-нибудь в этом духе. Заграницу сгонять было бы неплохо… — параллельно носящимся мыслям тараторил Агеро, не задумываясь особо о смысле своей речи. — Заграница — это полезно. Привезёшь опыта и идей. Организуем командировку. Я надеюсь на вас, ребята. Еще один год провести с вами входит в мой план. Вы уж не разочаруйте. — ответил Хан Сон с успокаивающей интонацией. — Я? Разочарую? Никогда! — взревел вновь Рак, распыляясь. Он вновь начал нести что-то абстрактное на крокодильем, не заметив, как Ю Хан Сон и Кун отвлеклись, и продолжая рассказывать что-то очень захватывающее стенке. — Что это у вас, Кун? Хотите найти этого мальчика? — полюбопытствовал начальник, разглядывая мониторы. — Эмм… — Кун облизнулся, вроде бы и ничего противозаконного, но рассказывать об этом очень не хотелось. Это мальчик? Откуда Хан Сон это взял? На кадре было отвратительное качество. Вместо человека угадывалось скорее пятно и всё в том же духе. Дзыыыыыыыыыынь Мальчик? Ну и что, что мальчик? Дзыыыыыыыыынь Ему же с ним не трахаться в конце концов! Ну и что, что мальчик? Дзыыыыыынь — Да возьмите уже трубку, Кун. Кун внезапно выполз из своих мыслей. Это Ли Су! Вот ведь Захарда за ногу! — Мне надо выйти, извините! — стараясь скрыть отчаянную спешку, протараторил он. И Кун направился к двери под недоуменные взгляды остальных. — Да, Ли Су? — и почему же он не курит? Сигаретка бы сейчас очень пригодилась. — Слушай, Кун… — по тону сразу было понятно, что ничего особого ждать не приходится. — Я, конечно, не плохо прогаю и в целом шаруниша. А может, это всё та лишняя бутылка… Ну и ты же сам мне звонил от того, что не мог понять, куда дальше копать. Так что на многое и не рассчитывал, я думаю… — Ты нашел что-нибудь или нет? — откуда у него нервы? Зачем его вообще родили с нервной системой? Почему он не медуза? — Пу-пу, ну, это вероятно… разверни-ка картинку номер два, слева направо читаю… Кун смахнул вызов на фон и открыл фото: — Итак, в чёрной куртке некто Хатсу, фамилию не искал, рядом с ним Анак Захард, далее в огромном пуховике Лаура, тоже без фамилии пока… ммм… рядом с ним, — парень в разноцветном балахоне, — как раз наш любитель пускать самолётики, имя по паспорту я не нашел, везде значится под псевдонимом Баам. Возможно, и не псевдоним, но вряд ли его так назвали родители, если они не комики, конечно… так, ладно… рядом с ним Андросси Захард, которая его обнимает, да. — зачем-то пояснил Су, будто отвечая на невысказанный вопрос. — Собственно, если бы она не постила каждый свой шаг, я бы ничего не нашел. — И куда они направляются? — вдохнул в напряжении Кун. — А вот это, дорогой друг, загадка за семью печатями — это не я придумал, это почти точная цитата из поста этой Андросси. Честно, попытался проанализировать их посты мельком, могу предположить, что сейчас они завалятся в чью-нибудь квартиру и продолжат отмечать там. Я продолжу искать, хорошо? — Ладно, спасибо Ли Су, что-нибудь найдешь — сообщи. С Новым годом! — поколебавшись, всё же добавил Кун. — Ага, с Новым годом! Звони еще) — гудки. Кун отрубился, к сожалению, только в отношении телефона. М-да, ситуация паршивая: честно говоря, толку-то ему от имени всех этих людей, можно, конечно, прошерстить странички... Если Шип Ли Су сказал, что упоминаний нет — значит их действительно нет. Конечно, можно посмотреть в списках универов, вдруг повезет, и они одногруппники… С этими мыслями Агеро медленно брел по коридору обратно. А там его уже с довольными ухмылками ждали те, кого он так беспощадно бросил, отвечая на звонок. — Кун! — непривычно эмоционально начал Сон. — Я уж думал, Вы совсем убежали! — Черепашка! Мы нашли эту чёрную черепашку! — если бы крокодилы умели визжать, как свинки… — Тц, следовало бы сохранить интригу, а не вот так. — взмахнул руками его подельник. — Но он же спешит! — Кроко выглядел так, будто сейчас стукнет бестолкового сообщника. —Пусть не барахтается, как обычно, а идет в… — Кого вы нашли? — снова здорова… что тут произошло, собственно? О чём говорят эти сумасшедшие? — Эта размытая компания, правда, без пацана заходила к нам сегодня утром: купили библию на китайском, — Хан Сон не удержался и хмыкнул, — и попросили нашего каллиграфа подписать «Двадцать Пятому Бааму от друзей». Я проверил, людей с таким именем, конечно, не существует… но. Нам повезло, что парень родился в этом городе! — Ю Хан Сон… — Кун уже понял к чему ведет его начальник. — Да ты Захардов гений! — Я тоже собой горжусь, пожалуй. Это было славным триумфом. — наверняка, будь Сон лампочкоманом, а не любителем кофе, он бы сейчас засветился, наэлектризованный. — И пяти минут ведь не прошло! — Ну, а тут просто повезло: мальчик и правда родился на Рождество двадцать лет назад. Роддом у нас один… — Можно ли узнать, где он сейчас? — Кун отбросил все остатки собственной гордости, да ко всем Хеадонам её, он чувствовал: сейчас решается его судьба. — Уже. Находится под условным домашним арестом сейчас, так что на нем браслет… — закончить ему не дали… — Зачем так много слов! — Кроко явно не терпел, когда диалог проходит без его участия. — Он направляется в какую-то лапшичную на окраине. — Да. Забей в навигаторе FUG. — дополнил Хан Сон. Кун смотрел на них ошарашенный и такой счастливый. Пропуская мимо половину слов, уловив лишь, что ему нужно бежать туда! Как можно скорее, и всё же… — Вы уверены в этой информации? — что-что, а в критической ситуации точно не стоит забывать про осторожность своих шагов. — Ну, не проверишь — не узнаешь, насколько мы правы. Так что… — Я с тобой, черепашка! — Кроко уже натягивал свою шапку-ушанку. Кун фыркнул: — Ну уж нет, Кроко, я пожалуй хотя бы начну это год без тебя. Иди-ка поешь оливье или селёдку под шубой, а я в свою шубу и бегом на улицу. Спасибо вам. — Удачи. Напиши потом, туда ли мы тебя отправили. Но Кун уже хлопнул дверью и побежал на улицу. Он промчал через этаж, полный людей, так, будто он был совершенно пустым. Лифт, улица. Такси? Таксистов в это время вряд ли найдешь, но попытаться стоит! Он уже начал рыскать в телефоне в поисках приложения, и когда он последний раз пользовался им в этом маленьком городе… рядом притормозило такси. — Подвезти? — дружелюбно предложил водитель, приоткрыв окно. — Надо же, как вы вовремя. — Кун чуть ли не расплакался. И что всё-таки с его нервной стабильностью сегодня? — В лапшичную FUG, пожалуйста! — Залезайте. С Новым годом, кстати! Здесь мог бы быть диалог Куна с таксистом, но они не разговаривали, а потому давайте просто посмотрим на ночной город из окна автомобиля. С заснеженными крышами и сугробами на тротуарах. Маленькими и большими домами. Отсутствием людей, но ощущением праздника в каждой квартире. Салюты уже не пускали, но гарью все еще пахло. Автомобиль рассекал по пустым улицам, не останавливаясь на светофорах и игнорируя дорожные знаки. Навигатор показывал 5 минут. Ещё немного и он будет на месте. Ещё немного… и он будет на месте… на месте… Дух необъяснимо захватывало. Он ведь так и не знал имени объекта слежки. Известен был вообще довольно своеобразный набор информации: дата рождения и роддом. Вся эта история строится на таких случайностях, если подумать… выкинуть хоть деталь — и Куна бы здесь не было. Хотел чуда? Получай. Машина припарковалась рядом с низеньким зданием странной формы и огромной, весело-горящей, новогодней вывеской FUG. Кун вылетел из машины, едва не забыв расплатиться. Итак. Вдох! — ручки наверх. Выдох! — ручки вниз. Сдох. — под вывеской значилось: «Мы ЗАКРЫТЫ в новогодние праздники, спасибо за понимание! С Новым годом :)!» Ну и что с этим делать? Ему всё-таки сказали неверный адрес? Руки чесались набрать Хан Сону и сказать ему всё, что Кун о нём думает. Но всё же Агеро смог разглядеть какие-то намеки на движение в конце пустого зала. Что ж, кто не рискует — тот не пьет нормальное, не голубое, шампанское! Он уверенно шагнул к двери. Дзынь-Дзюнъюит! — весело звякнул колокольчик над дверью. Миленькая хостес помахала рукой и подошла. — С Новым годом! Вы будете один? — Меня ждут. — ляпнул Кун, а затем понял, что именно он сказал. И вдруг почувствовал себя так глупо, что хотелось просто развернуться и уйти, больше не вспоминать об этом инциденте и вообще… Но хостес его будто не услышала и, поморщившись от досады, добавила: — Простите, привычка. Мы закрыты сегодня. Номер не прошёл… что ж… Но вдруг его бегающие от легко стыда глаза уловили какое-то движение. Опять. Что это? Кун перевел взгляд. На другом конце зала, сидя за полным людей огромным круглым столом, сидел парень, смотрящий прямо на него — если у Куна не начались галлюцинации — и бодро размахивающий рукой. На секунду Куну Агеро Агнису показалось, что он то ли парит, то ли горит, то ли его закапывают. В любом случае, он застыл, вперил взор в одного конкретного человека, не обращая внимания на продолжающийся поток яростных извинений хостес. А затем его будто потянуло к этому столику. Девушка не успела его остановить и просто удивленно смотрела за чужими действиями, после чего вроде как удовлетворенно кивнула и оставила его медленно шагать по направлению к гипнотизирующей руке. Потрясающее чувство охватывало его с каждым шагом. Вдруг рука дергулась и опустилась. Кто-то потянул парня за эту руку, что-то шепча чуть ли не на ухо. Куна пока никто не видел. Но сам парень оставил взгляд на нём, будто не решаясь отвести. Ещё пара шагов и вот он уже у стола. Шаги, казавшиеся неслышными, заинтересовали ближайших соседей, и через пару секунд все за столом смотрели только на него. В воздухе повисло молчание. — С Новым годом, господин незнакомец, не присоединитесь к нам? - раздался голос с того угла, где сидел парень. Повернувшись Кун обнаружил, что именно он это и сказал. — Я… с радостью. — и он расслабленно улыбнулся. Сам от себя не ожидал, но улыбнулся. — Подождите минутку, я принесу Вам стул. — отзеркалил улыбку парень и поднялся, заставив теперь совсем всех обратить внимание на развитие событий. Все здесь как будто застыли. Как будто время на секунду застыло и мысли вместе с ним. Все понимали: что-то происходит. Что-то очень интересное. И никто не хотел прерывать это ощущение. — Пододвиньтесь, пожалуйста, друзья. — обратился объект Х к столу. И во главе круглого стола по левую руку от Баама(?) возник стул. А через секунду на нём обнаружил себя Кун. Еще через секунду он обнаружил перед своим носом огромный дымящийся рамен и бокал вполне обычного — не зря рискнул — шампанского, а затем распознал вопрос с другого конца стола: — Приятно познакомиться, я Элейн. А тебя как зовут? — мягко улыбнулась ему девушка. — Кун. — а как ему ещё представляться, собственно. Ради такого застолья стоило предварительно выкупить титул графа или хотя бы лорда, чтобы пафосно произнести «Граф Кун к вашим услугам»… но приходится добавить лишь: — Очень приятно. Куну не то чтобы было очень приятно, но и очень неприятно ему тоже не было. Легкая неловкость… и просто волны тепла, исходившие от объекта справа, которого Кун не видел, но чувствовал всем телом. — Господин Кун, что же вы забыли посреди новогодней ночи в этой Богом забытой лапшичной? — снова этот медовый голос. Медовый? Какие эпитеты, господин Кун… Но он правда был медовым: тягучим, мелодичным и приторно-сладким… Кун медленно повернул голову, взглянув в карамельные глаза. Скоро в его голове, чего доброго, образуется библиотека съедобных эпитетов, описывающих одного, конкретного... Действительно, что он тут забыл? — Ммм, вы первые. — да, не очень вежливо… но ведь лучше, чем говорить правду? А быстрая ложь почему-то никак не приходила на ум. — Ой, извините, господин Кун. — очаровательно(????) растерялся парень. — Я — Джу Виоле Грейс, это мои друзья: я вас представлю? — обратился он к столу. Джу Виоле Грейс. О-да, теперь он знает его имя. Кун мысленно опробовал его на язык. Виоле… Баам… — как две разные стороны одной съедобной монетки. Все заторможенно кивнули. Парень начал представление против часовой стрелки: — Знакомьтесь: мисс Андросси, господин Лаура, господин Хатсу, мисс Анак — мы все учимся в одном университете; мисс Кайзер, то есть мисс Элейн — моя… эмм… тетя. А мисс Хва Рьюн и, рядом с вами, Господин Ха Джин Сон — властители этого ресторана. — Ну ты скажешь иногда, Баам, ресторана… — не удержалась Хва Рьюн. — Хорошо, госпожа Хва Рьюн, лапшичной. — завис в легком поклоне Баам. Все же здесь его называют Баам… какой бы вкусненький эпитет подобрать к этому имени… — Мммм, так или иначе, как Новый год встретишь, так и проведёшь, поэтому мы здесь в такой компании. И очень рады, что вы присоединились к нам, господин Кун. — он повернулся и вновь широко улыбнулся ему… Какая потрясающая улыбка… поток разнообразных мыслей пронёсся в его голове, но ни одна не достигла сознания… быть может, это помещение излучает какие-то волны особой частоты, не дающие нормально думать?… Кун вдруг заметил лёгкие шёпотки по столу и заинтересованные взгляды всех гостей. Его толкнул локтем в бок сосед слева, приятный и явно на веселе мужчина, жующий зубочистку: — Не робей, парень. Тут все свои. — и подмигнул. — Господин Кун, мы предложили вам рамен, потому что это наше фирменное блюдо, но, быть может, вы хотите попробовать что-то другое? К нему подошла хостес, выполняющая сегодня видимо и роль официантки, Ша-Ша, как гласила надпись на бейдже, а Кун лихорадочно пытался понять, что от него требуется в данный момент, плавясь под взглядом Виоле… или всё-таки Баама, который пользовался тем, что соседа отвлекли и очевидно разглядывал его. — Ша-Ша, принеси гостю имбирный чай, он наверняка ещё не согрелся, вон как холодно выглядит. — сказала Андросси, перегнувшись через Баама и тоже изучая его. — А ты интересненький! Учишься? Работаешь? — Работаю. На Башню. Здесь в командировке. Долгосрочной командировке… — О-о-оу, на Башню? — глаза девушки заполыхали, — Правда? Я много слышала, но так и не съездила. Да тут, по-моему, никто и не был там, да? — Кроме Баама и Кайзер. — отозвалась Анак. Кун с интересом посмотрел на Баама. Это было сказано, как само собой разумеющееся… — А ты работаешь в центральном филиале, да? А кем? - не отставала Андросси. — В книжном, да… моя должность: специалист по чрезвычайным ситуациям. — он немного поморщился. Он именно так и значился во всех документах. Но тем не менее это звучало значительно пафоснее, чем было на самом деле. Хатсу внезапно отлепился от тарелки: — И чем вы занимаетесь? Чем он занимается?.. ну… — Если возникает ЧС, я её решаю. — это классический язвительный ответ на этот вопрос, но Кун вдруг стушевался. Слишком грубо… непозволительно грубо сейчас это прозвучало. — Предположим, мы заключили контракт с компанией-партнёром, а она его нарушила. Дело срочное, суда не ждет. Я стараюсь разрулить это дело всеми возможными способами. — Интересно… — промычала Андросси, задумчиво постукивая ложкой по губам. — Книжный магазин имеет своего специалиста по решению чрезвычайных ситуаций. — Это же Башня. — вновь равнодушно отозвалась Анак. — Да, это и интересно. — ответила девушка. Кун вновь оглядел стол. Андросси продолжила расслабленный спор, Лаура беспардонно спал на столе, Хатсу опять пялил в свой рамен, тихо поглощая его, Кайзер активно следила за обсуждением Анак и Андросси. Вокруг стола лениво лавировала Ша-Ша, выжидая лучшего момента, чтобы отобрать тарелку у Хатсу. Хва Рьюн и Ха Джин Сон спокойно цедили белое вино, периодически поглядывая на молодежь со снисхождением. Наконец, он посмотрел на Баама. Тот казался погрузившисся в задумчивость, накручивая на палочки очередную порцию лапши. Из-за остроты блюда его щеки и уши раскраснелись, мило покрывая румянцем почти всё лицо. Ему шло. Кун впервые смотрел на него открыто. Возможно, не так откровенно, как хотелось… Красивый… и милый… ещё в голове наворачивало круги большими буквами «САМЫЙ»… Кун поймал себя на мысли, что хочет смотреть на это лицо подольше. Видеть и чувствовать эту лапшичную, этих людей, атмосферу уютного праздника столько, сколько позволят. Кайзер встала и постучала вилкой по стакану. Даже Лаура перевернулся на другой бок, насколько позволяла поза — так громко прозвучал неожиданный звук. — Дорогие гости и хозяева, — она шутливо поклонилась. — через пятнадцать минут мой родной город отмечает Новый год. Давайте же скажем тосты в честь этого праздника и пожелаем друг другу чего-нибудь хорошего! Все вздохнули. Кто воодушевленно, кто обреченно. Кун обнаружил, что задержал дыхание, когда его вынужденно отвлекли от созерцания соседа. — Что ж, я начну. — сказала Элейн, оглянув стол. — Две тысячи двадцать шестой год я встречаю в компании совершенно разных людей. Некоторых из них я знаю, — она улыбнулась Бааму, Джин Сону и Хва Рьюн, — с некоторыми — еще одна улыбка остальным, — мне не терпится познакомиться поближе. Так пусть этот год принесет всем нам больше людей, с которыми нам захочется познакомиться поближе. Все чокнулись. Хатсу даже взял безвольную руку Лауры, всунул в чужие пальцы бокал, чокнувшись за обоих, и выпил за двоих. Кайзер подала руку Хва Рьюн. Та встала, перенимая эстафету. — Вот и ещё один, уже… десятый Новый год я встречаю в этом… — она улыбнулась, — ресторане. Юбилейный получается. Что ж, пусть этот год пройдет так, чтобы мы встретили следующий здесь же и в такой же тёплой компании. — Да будет так. — сопроводилось следующее чокание. Кун вдруг почувствовал теплоту чужой кисти, с которой соприкасался своей во время поднимания бокалов. Кажется… он тоже немного покраснел от остроты рамена. Ха Джин Сон встал, подхватывая Хва Рьюн так же за руку и предлагая сесть. — Что я могу сказать, друзья. Вот и еще один бородатый год пролетел. Так как в этот канун в нашем заведении наплыв молодёжи, — он хмыкнул, оглядывая стол с противоположной стороны, — мне стоит произнести что-нибудь поучительное. Будьте счастливы дети. Пусть этот год принесет в вашу жизнь побольше счастья! — За счастье! — на этом тосте Кун не удержался и перевел взгляд на Баама. Тот улыбался своей потрясающей улыбкой, мягко оглядывая каждого. Он был сейчас такой… домашний… очень мягкий… как же хотелось его обнять. — Господин Кун, Ваша очередь. — внезапно перехватил его взгляд Баам. Всё-таки рамен был правда слишком острый. Кун остался стоять. Что ему сказать сейчас? Что-нибудь умное? Банальное? Пошутить? В любом случае, надо хоть что-то сказать, а не стоять столбом… — Знаете, я оказался сейчас здесь по потрясающему стечению обстоятельств и необыкновенному количеству наложившихся случайностей… — ему так хотелось увидеть реакцию Баама на его слова, но идея была сложноосуществимой… — но я безумно благодарен судьбе, что она распорядилась именно так. И сейчас я встречаю Новый год в вашем обществе, ребята! Хочу поднять свой бокал за счастливые случайности и чудеса. Пусть их будет побольше в грядущем году! И он поднял свой бокал, а его примеру последовали остальные. Кун наконец смог посмотреть на Баама, чьи глаза практически выжигали в нем дыру... он казался чем-то тяготившимся… но тем не менее счастливым. Самые счастливые глаза, которые когда-либо видел Кун. Баам остался стоять и смотреть на Куна. — Я не фаталист. Давайте в этом году начнём сами распоряжаться своей судьбой, не робея перед фортуной, случайностями и не упуская возможностей. Станем волшебниками, переплетая шансы и вероятности. И получая чудеса. — Создадим чудеса! — Ну и мостак же ты мудрить, мальчик мой. — пробормотал Хан Сон в бокал. — Молодец. Своим тостом Баам разрушил хрупкое волшебство уюта. В каждом поселилась мысль… пьяные мозги пытались понять смутное беспокойство, появившееся с этими словами. Но марафон уже продолжила Андросси. — Баам, умеешь ты умничать, когда не надо! Давайте выпьем за любовь! Без подоплёк, наукиваний и утаенностей. За простую человеческую любовь! — За любовь! — Так. — поднялся Хатсу. — За Лауру я скажу: побольше вам качественного сна в этом году. А за себя тоже я скажу: побольше вкусной еды. — Всего побольше! — Приходите сюда почаще! — Да, у вас очень вкусненько! Раздались возгласы со всех сторон. — Ну что ж. Я не умею говорить речи, но раз уж я замыкающая, озвучу то, о чем думают все присутствующие!: — Анак говорила со своего места. — Спасибо Бааму, что объединил нас всех здесь! Мы познакомились с тобой не в этом году, а жаль, хорошее было бы дополнение к тосту. Но именно этот уходящий год, при поддержке Двадцать Пятого Баама соединил нас и швырнул в эту лапшичную. За уходящий год и за нашего общего друга! — За уходящий год и за нашего общего друга! Все наконец расселись и продолжили распивание, разъедание и в целом балабольство. Кун медленно обрабатывал всю информацию, поступившую при тостах. На горизонте появилась Ша-Ша с тележкой. — Как обычно, всё веселье без меня! — надула она губки. — Хорошо хоть все премиальные мне за прошлый год выплатили! — Ша-Ша. — погрозила пальцем Кайзер. — Мы все знаем, какой тост ты бы произнесла. Он у тебя из года в год не меняется. — Поэтому вы все тут такие богатые! Ла-а-дно, итак, ребят. Теперь дессертики. — представила она кучу тарелок на тележке. — Вы тут всё меню уже перепробовали, конечно, так что сегодня мисс Хва Рьюн настояла на микрошведском столе. — Спасибо, госпожа Хва Рьюн! — Баама буквально засветился, а Кун почувствовал себя мотыльком… или комаром. Ему никак не давали понять, что он чувствует. Точнее он не успевал это осознать. Но он уж точно понимал, что не хочет отсюда уходить. Ни при каких обстоятельствах. Даже если апокалипсис наступит. Хотя, вполне возможно, он уже наступил. А они сидят здесь и ни о чем не хотят подозревать. Воистину Пир во время чумы… Были поданы три тарелки с разноцветными желешками, тортиками и муссами. Все вкусняшки мира или их усовершенствованные версии были сейчас на столе и им вдесятером предстояло это поглотить. Дзынь-дырынь. На пороге лапшичной возникли два неопознанных объекта. Не летающих. Пока что. — Мы закрыты! — прокричала Ша-Ша, надвигаясь на незнакомцев. — А почему тогда открыта дверь? — А потому что тут закрытая посиделка! — А почему на закрытую вечеринку пускают синих черепашек, а великого Рака-Крушителя не пускают? — прогремел знакомый голос. Ясно. Ша-Ша активно отбивалась от непрошенных гостей. А Кун перевёл взгляд в эпицентр… На пороге уже стояли пятеро… — Кроко! Мама дорогая, ты кого притащил! Госпожа Эванкхелл, вы тут почему? — Куна будто подбросило, и он подлетел к начальству. — Мне сказали, что ты наконец встретил свою судьбу или что-то такое, но я же обязана посмотреть, что это за кадр и предотвратить катастрофу! Госпожа Эванкхелл была из тех старушек, при взгляде на которых кажется, что ты букашка. А учитывая рост Госпожи… ну, большинство людей ими и являлись при сравнении. — Господа! — Кун не успел смутиться словам Эванкхелл, чувствуя острую потребность сначала разведать ситуацию и обратившись к отряхивающимся от снега Кванту и Леро Ро. — Вы-то здесь почему? — Ну. Начальник нас сюда… за шкирку можно сказать. — почесал затылок Квант. — Но тут приятненько. И пахне-ет. Спасибо, Ю Хан Сон, год начинается славно. — Эге-гей! Ребят, Новый год! — прокричала Андросси. — Точно, — Хан Сон хлопнул себя по лбу, — в Башне сейчас полночь! С Новым годом всех. В руках новоприбывших волшебным образом появились бокалы. Они перместились к основному столу, и все, как были, в шубах, начали чокаться, обниматься и чуть ли не лобызаться от переизбытка чувств и алкоголя в крови: «С-Но-вым-Го-дом-С-Но-вым-Го-дом-С-Но-вым-Го-дом-УХ-У-Х-УХ-УХ!» — Итак, я полагаю, все уже сказали свои тосты и не один раз! — прогремела Эванкхелл. — Я от себя скажу, что желаю всем, чтобы ваш 2026 год был самым лучшим в вашей жизни. — Спасибо, госпожа Эванкхелл. — поднял бокал Ю Хан Сон. — За директора! За башню! — подняли и подхватили Квант и Леро Ро. И в комнате были и сторонники, и противники, и разные, и красные, но сейчас все объединились под этими волшебными словами «С Новым годом!». Все совсем прижались друг к другу, чтобы поставить по кругу табуреточки. Они как-то негласно договорились рассесться в хаотичном порядке, а не освободить часть стола, как это сделали бы белые люди. И начался галдёж. Все знакомились и пожимали руки. Госпожа Эванкхелл попала между Хва Рьюн и Ха Джин Соном, и они начали то ли спорить, то ли горланить песни. Единственным недовольным остался Ю Хан Сон, который по прошествии пяти минут с закрытыми глазами не смог погрузиться в медитацию и отчистить разум от алкоголя, и решил удалиться за барную стойку делать себе кофе. А Кун поймал себя на мысли, что его желания находятся в суперпозиции. Он хочет остаться здесь навсегда и хочет увести куда-нибудь подальше от этого шума Баама. Навсегда. С каждой секундой росли тепло и уверенность. Но в то же время будущее казалось таким хрупким. Он всё ещё не верил в происходящее, всё ещё не доверял этим людям, всё ещё… Тут между им и Баамом протиснулся Рак… — Что у вас тут вкусненького, черепашки? Он положил на тарелку всё, что смог найти или отобрать на столе и начал хомячить, поминутно кидая подозрительные взгляды на Баама. — А ты хорошая добыча, черная черепашка. Пожалуй, мы с тобой сладим. — Спасибо! — лучезарно улыбнулся Баам, пропуская мимо ушей всю непонятную часть. — Вы друг господина Куна? — Я — великий Рак-крушитель, гордо произнес Кроко, отковыривая часть пирожного. — А синяя черепашка — мой верный спутник. — С-спутник? — вытаращился Баам. — В-вы встречаетесь? — ХЕАДОН УПАСИ! — в голос заверещали оба, неверяще смотря друг на друга. — Баам, прости, — очнулся Кун от нелегкого шока. — Кроко немного не умеет выбирать слова, поэтому иногда говорит абсолютную чушь. Мы работаем вместе. — и, немного подумав, добавил, — Но ты ничего не рассказал о себе, Баам. Так как их теперь разделяла огромная фигура Кроко, Кун вынужден был почти кричать в этом шуме. — Господин Кун, давайте мы поговорим чуть позже, когда будет поспокойнее. Я отвечу на все ваши вопросы и, если разрешите, задам свои. — чуть помолчав… — После того, как закончим застолье. А Куну стало совсем тепло:.. «после того, как закончим застолье…». Квант уже достал откуда-то ряд бутылочек разного содержания, которые сейчас расставил перед собой по какой-то одному ему понятной системе и начал учить Хатсу делать коктейли. Или точнее то, что в его представлении ими являлось. Вскоре половина сладостей была съедена, а на столе задымился чай. — А кто нам всё это готовит? — назрел вопрос у Куна, и он обратился к соседу слева. — На кухне члены семьи Арье, они немного… — Ха Джин Сон прикусил кулак в раздумьях… - не нормальные, но активно наблюдают за нашей реакцией на блюда через ту стенку. — он показал на черное полотно рядом с барной стойкой. — Они не присоединятся? — Вряд ли. Они предпочитают быть подальше от людей и алкоголя, чтобы не набедокурить. — Набедокурить? — Они, эээм. Питаются чужими сильными эмоциями. Заряжаются этим. Как повара, они могут доставлять людям радость, но как люди… постарались бы тебя разгневовать. — Итак, дорогие друзья. — вновь встал Кайзер. — Предлагаю сыграть во что-нибудь! Есть идеи? Молчание. — Тогда будем играть в «кто последний расскажет анекдот»… !!!Быть может, такая игра существует, не знаю. Здесь нет никакой отсылки, я просто взяла то, что сгенерировал мой мозг в час ночи. — Не-е-ет. — подскочили Хва Рьюн и Ха Джин Сон. — Ни в коем случае! — добавила первая. — Тут же дети! — прокомментировал второй. И тут как вихрь влетел в это заведение…. Ктооооо? Правильно! Шип Ли Су. Какой же Новый год в неполном составе! Кун уже перестал чему-либо удивляться. Он воспринимал происходящее… как сон! Просыпаться совершенно не хотелось. Внезапно из-за двери на кухню вышла череда белых людей. Гуськом, можно сказать. Но одна птица отделилась. К столу подлетел короткостриженный парень в шубе. — С Новым годом! — поклонился он Ха Джин Сону. — Надеюсь, вам понравился ужин. Мы старались. От всей семьи Арье обещаю служить вам еще год верой и правдой и готовить лучший рамен в городе. Передайте господину Луслеку, что мы бесконечно рады будем поработать с ним вплоть до следующего нового года и надеемся на его скореейшее выздоровление. И череда белых людей поклонилась и вышла. На пороге остались двое… — Какая прелестная дама! Здравствуйте! Я Шип Ли Су, а как зовут Вас? — Здравствуйте и до свидания, пропустите меня. — наперекор своим словам, девушка остановилась, с любопытством оглядывая чужую фигуру. — Кто это на тебя нападает, Альбеда? — ко входу уже мчали Ха Джин Сон и Баам. — Эээ, ребята, — начал махать руками Ли Су. — О, а ты, наверное, Баам? Слушай, потрясающе. Он начал оглядывать названного по имени, как музейный диковинный экспонат. — До конца не верил, что найду тебя, — прокомментировал он, — таааааак, а где Кун? И Ли Су растолкал обороняющихся и ошарашенных мужчин, подходя к столу. — Так, можете не представляться, я вас всех знаю. А нет, не всех. — он прищурился. — Тебя (на Эванкхелл), тебя (на Кванта), тебя (на Леро Ро) и тебя ( на Ю Хан Сона) не знаю. И тебя не знаю. — подытожил он, ткнув пальцем в нос Рака. Все застыли и ждали развития событий. — Таааак, ребятки. — он продолжал пламенную речь. — Что тут у вас? Пироженки… О — он перевел взгляд на Агеро. — КУУУУУН, ДРУЖИЩЕ, СКОЛЬКО ЛЕТ Я ТЕБЯ НЕ ВИДЕЛ! Даже Лаура подпрыгнул от такого возгласа. Шип Ли Су подлетел к Куну, поднял его и сжал в обьятьях. А Кун был в откровенном… кхм. Ситуация казалось забавной — если сейчас выяснится, что Кун просто-напросто просталкерил эту компашку… Альбеда с интересом наблюдала за всем этим от двери, а затем проследовала за Ха Джин Соном, пригласившим ее за стол. — Сейчас тут все друг у друга на ушах будут сидеть… — проворчал кто-то. — Это клево. — ответили ему. Кун катастрофически не успевал за событиями… но решил не париться по этому поводу. Итак жарковато. — Знаете, товарищи, кажется тут у всех скелеты в шкафах. — заинтересованно сказала Кайзер. — А еще мы все недостаточно пьяны… правда или выпивка? Стол еще не успел сориентироваться и высказать мнение, как она продолжила: — Так, я открыла какой-то список вопросиков. Начнет, пожалуй, Андросси. — сразу взяла на себя роль ведущего Элейн. — Влюблялась ли ты когда-нибудь в кого-то намного старше или младше себя? И подробности. Девушка поднесла кисть к подбородку: — Ммм. Не-а, не припоминаю. — Принимается. Какой самый глупый поступок ты совершил, будучи пьяным? — Я проверяла, вернутся ли фамильный сервиз ко мне, если запульнуть его в окно, как бумеранг. — моментально ответила Ша-Ша. — Я правда хорошо метаю бумеранги… — О! Он не спит! Был ли у тебя когда-нибудь паранормальный опыт? — У него каждый день паранормальный опыт. Когда вы его будите. — недовольно ответил за него Хатсу. Тем не менее по настоянию общественности Лаура был напоен шотиком какой-то бурды авторства Кванта и уложен обратно. — Тогда к тебе вопрос, Хатсу: ты когда-нибудь лгал, чтобы прекратить отношения? В чем заключалась ложь? — Нет. — кратко. Локанично. По делу. Как обычно. — Что ж… Квант, кажется? — подтверждено кивком. — Как часто ты смотришь порно? Ба-Бах… — звук тихого взрыва в красной голове. Он нашел самый ядреный из собственноручно изготовленных коктейлей и залпом выпил. — Принимается. — ухмыльнулась Кайзер. — Какую самую странную вещь ты делала в одиночестве? — Ела жареных ящерок. — ответила Анак, подув на поверхность чая. — Оооо, я помню эту историю, — начала Андросси, но Анак шикнула на нее, пресекая все попытки. — Веришь ли ты в бога? Ле Ро Ро почесал за ухом, отвечая потолку: — Ни в одного, известного вам. — Так, дальше мне. Что последнее ты нагуглил? — Так неинтересно, — она разочарованно вздохнула, — очевидно: «правда или выпивка онлайн». — Ю Хан Сон, твой вопрос: «Какая твоя самая мерзкая привычка?» Эванкхелл захохотала: — Он сейчас ответит что-то типа «я редко стираю носки», но мы-то все знаем, что он на самом деле хранит в своем аквариуме. — А что он хранит? — поинтересовалась Альбеда. — Я, пожалуй, пропущу. — прервал её Хан Сон. — Нет. Я не буду пить творение Кванта. Кофе с коньяком подойдет? Тогда дайте коньяк! — Хва, кто твой самый уродливый друг? — Очевидно, эта бестолочь кудрявая, — она со смешком указала на Ха Джин Сона. — А если серьезно? — уточнила Кайзер. — А я серьезно! — теперь уж совсем развеселилась она. — Пей! — возмутился оскорблённый сосед. — Ла-дно, дай тот красный шотик, дорогой. — попросила она Кванта. — Вы уверены, что хотите задавать мне вопросы, милочка? — Правила для всех одни, мадам, — подмигнула ей Кайзер. — Изменял ли ты когда-нибудь или тебе изменяли? — Оба. — не задумываясь ответила Эванкхелл. В этом ответе никто не сомневался. — Теперь Джин Сон. — Кайзер несколько секунд смотрела на вопрос, затем все же озвучив: — Какой самый отвратительный поступок ты когда-либо совершал? — Ммм. Ни одного не припомню. Баам, поможешь? — обратился он к парню… Внезапно Баам, Хва Рьюн и Сон помрачнели, и все одновременно взялись за одинаковые прозрачные шотики в центре стола, выдохнув: — Пропускаем. Повисла пауза… — Ладно, продолжаем. — спокойно произнесла Кайзер. — Призраки друзей? — Которых я убила, или что? — искренне не поняла Альбеда. — Полагаю, тут речь о просто бывших друзьях. — А-а, — протянула Арье, — тогда не-а: я сплю хорошо. — Какой самый худший случай, когда ты позволил кому-то взять на себя вину за то, что ты сделал? — В универе… выпью. — Шип Ли Су виновато покосился на Куна. — Кун, что ты сделал такого, за что люди здесь осудили бы тебя больше всего? Кун даже не знал… много его шагов были дойстойны осуждения этими людьми. Особенно Баамом. Он вроде как даже и не пил, но… пусть этот рай закончится быстрее. Он любит всё портить. — Ты не обязан отвечать. — Кун и не заметил в этой суматохе, как Баам оказался у него за спиной. — Я подставил всех своих универовских доузей. Пятеро вылетели после того инцидента… Он не хотел прятаться. Казаться лучше, чем он есть на самом деле. Не перед этими людьми. Не перед ним. Шип Ли Су похлопал его по плечу. — Мне вопросы не задавать, я в любом случае выпью. — опередил Кайзер Рак. — Ну! — улыбнулся Ли Су. — раз круг замкнулся, пойдемте-ка танцевать! — А музыку мы где возьмем? — язвительно поинтересовался кто-то. — Это настолько древняя лапшичная, что тут нет колонки? — изумился Ли Су. Теперь уже Джин Сон похлопал его по плечу, говоря: — Она гораздо древнее, чем ты можешь себе представить, парень, но цивилизация добралась и сюда. И снова все засуетились, работая на техникой и разгребая стол от остатков пищи. И в этой сумятице неподвижными остались лишь двое: Кун и Баам. Так и застыв, смотря друг другу в глаза и ведя немой диалог: «Что произошло сейчас?» «Демоны прошлого.» «Ты будешь спрашивать?» «Нет, а ты?» «Нет.» И они отвели взгляд. Каждый в зале был занят. Вернувшийся под аккомпанемент энергичной музыки, Шип Ли Су пригласил Андросси потанцевать, та поморщилась, выражая отказ. И он пошел танцевать с Альбедой, которой было просто весело, и она была не против присоединиться. Их поддержало старшее поколение в лице Ха Джин Сона и Кайзер, которые потянули за собой и Ю Хан Сона с Хва Рьюн, а затем и Эванкхелл. На воображаемом танцполе приходилось лавировать среди столиков, но это никого уже не смущало. Обнаружив себя покинутой, молодежь немного растерялась, Рак развалился на стуле и травил несмешные анекдоты, которые никто не слышал, но от которых хихикал пьяный Хатсу, и которым улыбался Баам. Кун вдруг почувствал, что значит: «пропустишь момент — пропустишь всю жизнь». Он поднялся. Может, свалить в туалет пока не поздно? А там через окошко… и по сугробам. Нет. Ты убегал всю жизнь. Пора бы уже хоть к чему-то прислониться, а не отшатнуться. Побольше воздуха в легкие. А что, если Андросси… его опередит? Она встала. Не посылайте свои страхи в космос… не посылайте. Их разделяет двадцать сантиметров, а нас — целый центнеровый Рак. Давай Кун. Ты уже два абзаца не можешь сказать два слова. Ты справишься! Она наклоняется, что-то шепча ему на ухо. Черт. Черт-черт-черт. Всё. Хватит думать. — Баам, пойдешь танцевать? — выдохнул Кун так громко, как только смог. — А? Да, конечно! — лучезарно улыбнулись в ответ, кивая Андросси. В чём дело? Они говорили о чём-то другом? Шаг, обдумываемый целую вечность, но всего секунду: Кун протянул руку Бааму, помогая ему подняться. Какая тёплая ладошка… Он утянул Баама за собой в центр комнаты. Знаете… это ощущение нирваны, где вся вселенная — ты, а ты — вся вселенная. Что-то такое чувствовал сейчас Кун, когда Ли Су услужливо врубил ненавязчивый медляк, и все в комнате соединились по парочкам, кто с кем стоял. Но Кун не видел остальных. Он видел огромные золотые глаза перед собой, растрепанные волосы, в которые хотелось зарыться носом. Он слышал громкое биение сердца в чужой груди и чувствовал, как момент остановился. Всё сейчас перестало существовать и стало неважным. Кун приблизился совсем вплотную, обнимая. Они стояли так долго. Эту композицию и следующую. Кун не был уверен, стоят ли они в углу или у всех на виду… но эти мысли казались такими далёкими. Мягкий вельвет под пальцами. Тёплый запах макушки. Домашний. Такой близкий… из тех, что вспоминаются, когда приезжаешь зимой к родителям на Рождество. Вокруг всё шумело и двигалось, но было так тихо… их вакуум, где действовали свои законы, подчиняющиеся только желаниям. Идиллию оборвал Джин Сон, объявивший, что всем пора по домам, что, вообще-то, все люди занятые, а некоторым даже завтра — то есть сегодня — на работу. Кун вынужденно отлип от Баама. Странно, что их не трогали всё это время… но спасибо этим людям за безмятежные минуты. Все начали одеваться. Рак натянул на него свою шапку-ушанку. Но Кун попросил того побольше заботиться о своем здоровье и вернул предмет гардероба. — Отойдем на минутку, господин Кун. — раздалось опять из-за спины. — Ты что-то хоте?. — Кун дал себя увести в какой-то из укромных углов. — Ммм. — он прикусил губу. — если Вы не против, подождем, пока все разойдутся. — Нет. Не против. Но ты не хочешь попрощаться с друзьями? — Я уже попрощался. — вздохнул Баам, глядя в потолок. Они простояли так, всё ещё держась за руки, несколько минут, ни о чем особо не думая. Из-за угла раздалось последнее полупьяное «С Новым Годом!». И хлопнула дверь. Кун посмотрел на Баама. Что теперь? Тот наколдовал из неоткуда ключ, повернул обоих лицом к стенке, и Кун с удивлением обнаружил, что это дверь. — Хотите открыть? Кун кивнул, принимая ключ. Быстро расправился с замком, распахивая громоздкий кусок бывшего дуба. Они оказались в подъезде… или, скорее, парадной. Наверх вела винтовая лестница, казавшаяся бесконечной. Куну захотелось спросить неуместное: «можно?», но он просто посмотрел на Баама, получив кивок на немой вопрос. Ему казалось, теперь он начинает понимать трепет людей перед искусством или антиквариатом… С осторожностью подойдя к лестнице, он коснулся дубовых перил кончиками пальцев и посмотрел наверх. Сейчас он был в самом сердце бесконечного винта. — Сколько здесь этажей? — Не так много, как кажется, — голос разнёсся прямо в ухо. Кун даже не заметил, как Баам подошёл, почти прислонившись к его спине и заглядывая за плечо. — Ой, прости. — чуть отстранился он. - Здесь четыре этажа. Впечатление бесконечности создаётся из-за потолка. Моя квартира на мансарде. Я тебе покажу этот купол. — Ага, — зачарованно проговорил Кун… Он ступил на первую ступеньку, и ему сразу захотелось пролететь вверх по пролётам. Пол в основании лестницы был вымощен чёрно-белой плиткой в хаотичном порядке бесформенных кусочков. По стенам переливались в лунном свете зеленоватые плиточки, некоторые из которых содержали сюжетные рисунки… — Тут очень красиво днём. Сейчас они скорее морского оттенка, но в свете солнца отливают золотом. А на этих образцах — сюжеты построения башни, как ни странно, — Баам мягко коснулся ближайшей плиточки. — Я, когда маленький был, ещё ничего не зная про башню, сочинял по ним истории про меня и маленькую девочку… — он вздохнул. — Что‑то мы застряли на первой ступеньке. Идём наверх. Кун, всё это время зачарованно смотревший на Баама, вдруг отмер и смутился. «Ночь хорошо скрывает всё, что дорого…». Идя мимо бойниц по периметру башенки, в голову приходил лишь вопрос: от кого защищались жители этого дома? Наконец был достигнут четвёртый этаж. Лестница при этом не заканчивалась, а продолжала идти вверх, упираясь в стенку. — Мне это напоминает… — Кун замолчал. Ему это напоминало постройку мастерской. — Да. Здесь не зря так много связано с Башней. Мой прапрапрадед был одним из двенадцати приглашённых архитекторов. — Какая улица? — Одиннадцати. — Одиннадцати… — Сейчас включу фонарик, посмотрим на потолок! Баам выудил телефон из безразмерного кармана, включил свет и… это было какое‑то волшебство: множество переплетающихся линий складывались в бесконечную спираль с разными, неугадываемыми персонажами, взаимодействующими друг с другом. Они будто двигались, стуча молоточками по нарисованным гвоздикам, неся вёдра и просто болтая, сидя на заборах и жуя яблочки. — Я реставрировал его в детстве. Сейчас тоже уже пора… тем более, эти человечки по периметру моей жестокой рукой получились совсем кособокими… — Ты реставрировал? В детстве? И тут Кун понял, что ничего так и не знал о Бааме… — А кем ты… — Сейчас увидишь, — подмигнул Баам. Дверь распахнулась, и Кун оказался на пороге… леса? Гриба? Он стоял явно во внутренности чего‑то сильно большего, чем он сам. Хотя квартирка была маленькой — скорее студия. — Это я в подростковые годы соорудил. До сих пор одно из лучших моих творений! — Ты художник? — Кун аккуратно пощупал ближайшую извилистую стену. — Из настоящего мха? — Ну, я учусь на архитектора, как мой пра‑пра‑пра… и так далее, дед. А занимаюсь ещё, помимо всего прочего, всякой всячиной. Так вся эта компашка была с архитектурного? — Нет, конечно, — словно прочитав его мысли, ответил Баам. — Эти ребята из математического кружка моего универа. Я там тоже состою… Они разулись и прошли в середину комнаты. — Тут нет кухни, потому что всю еду предполагалось носить из лапшичной — так что смысла в ней и нет. Зато есть камин и посуда. И всякие перекусы для мозгов. Любишь какао? — Люблю. Слушай, Баам, ты просто потрясающий парень. — Кун перевёл изучающий взгляд на человека рядом. — Ты просто… не перестаёшь удивлять меня весь вечер. Мох, друзья, лапшичные… — Хм, спасибо, конечно. — он расплылся в улыбке. — Но Вы не менее интересный, а учитывая Ваше прошлое, покрытое мраком до сих пор… Баам сложил палешки маленьким колодцем, набросал щепок и поджёг. Затем поставил маленький котелок кипятиться. — Моё прошлое… это непростая тема. — Я понимаю. Господин Кун, Вам не нужно ничего мне рассказывать, если не хотите. — Почему ты… так ко всем обращаешься? — Это… Вы когда‑нибудь читали старые романы? Часто там просто нет обращения на «ты». А к лучшим друзьям и вовсе обращаются чуть ли не с большим почтением, чем с «господином». — Ага-а… — задумчиво протянул Кун. Рядом с камином располагался ковёр — так себе решение — и кресло. Куна внезапно потянуло вниз: смотреть на пылающее пламя и зарывать пальцы в ворс. И он опустился, подминая под себя ноги и извиваясь в непередаваемой, но, надеемся, уютной позе. Баам отошёл, занимаясь какими‑то неопределёнными делами и чем‑то гремя, но вернулся через пару минут, падая в кресло. Завывание вьюги в камине, шорох дров в камине… всё это… убаюкало Куна… Он очнулся, обнаружив себя прислонившимся к ногам Баама и положившим голову ему на колени. С ощущением чужих пальцев, переберающих его волосы. Тепло. — Вода почти вскипела, — тихо произнес Баам. — можете подняться ненадолго? Кун неопределно кивнул. Он отстранился от чужих коленей, потеряв теплые касания… как он к этому пришел? Как жизнь завезла его сейчас сюда, в чужую гостиную… — Когда маленьким был, мог пить горячий шоколад литрами. — продолжал Баам. — Да и сейчас… — задумчиво добавил он. — Знаете, Кун, Вы очень напоминаете чем-то зефирку. — самым серьезным тоном резюмировал Баам, рассматривая Куна. — Вы почти не говорите сегодня вечером… — Да, прости. Обычно я более разговорчив, просто… — просто что? Не можешь наслушаться чужого голоса? Не хочешь разрывать эту атмосферу своими речами? Так хочешь выложить все карты на стол враз. Чтобы это закончилось. Но тянешь. Это мазохистское наслаждение…. — Вот держите, Ваше какао… я налил в картонные стаканчики, наверное, не очень экологично, но если свалятся — будет не так жалко… — свалятся? — пойдемте на балкон, если Вы не против. Там сейчас красиво. Только… он не застеклен, поэтому… минутку… Баам отдал Куну в руки кружку и посеменил к шкафу, из которого выудил два пледа — огромных и пушистых. Зелёный и жёлтый — казалось, они старательно маскировались под поляны. — Ты целенаправленно весь дом под джунгли кастомил? — Выбирайте. — улыбнулся на это Баам. Кун выбрал желтый, как пшеничное поле, он поставил кружку на пол, завернувшись как следует в плед. Баам проделал тоже самое, и они вышли на балкон. Над парящим полом располагался довольно широкий навес, и сугробов не было. Пока. Сегодня мело особенно сильно, и снежинки залетали, рассыпаясь перед преградой в виде двери в дом или падая на мягкий ковер, за которым явно тщательно следили. — Мы сейчас на возвышенности, долго тут зимой не посидишь, но полюбоваться за чашечкой можно. Полюбоваться действительно есть чем: потрясающий вид на заснеженный город с возвышенности, кое-где всё еще горят маленькие квадратики окон, а огромная луна, стесняясь, прячется за облаками. Кун хлебнул какао… может, там было что-то алкогольное… но его потянуло на откровенный разговор. — Ты часто принимаешь гостей? — спросил Кун, отпивая. — Здесь — нет. — Баам смотрел на падающие снежинки. — Никто из моих друзей не знает, что я здесь живу. — В таком случае… что ж это за друзья, раз им нельзя доверять. — изумился Агеро и словам Баама и своей слишком вольной реакции. — На друзей нынче дефицит. — пожали плечами в ответ. — Вы, господин Кун, наверное, выбираете иметь их меньше, зато все преданные и так далее. А я… — Баам задумчиво смотрел на небо, стуча по кружке пальцем. — Прости за выражение, но преположу, что народ просто липнет к тебе, — Кун всё же поморщился, найдись уже извечная изысканность выражений! — А ты не можешь им отказать. — Да, наверное. Но зачем им отказывать? Пока человек не вредит мне и моим друзьям, я не против, пусть хоть по соседству поселится. Да?.. что ж. Если Кун выложит карты на стол после подобного замечания… это будет абсолютно не здравым решением, и всё же… этой ночью он и здравые решения решили пойти разными дорогами. — Я ведь не зря очутился в этой лапшичной, знаешь. — Ммм? — Баам продолжал задумчиво смотреть на огни города. — Вы проходили сегодня мимо филиала Башни… и. Так случилось, что мы с Кроко сегодня дежурили в диспетчерской. — он набрал воздуха. — Я… заметил твой самолетик в самый бой курантов… не знаю точно, почему меня понесло, но я решил выяснить кто ты…. Меня как будто… затянуло… — Я так и подумал, когда вы появились на пороге. — засмеялись в ответ. — Почему? Это же чистая случайность. Вообще, если подумать, то, что я сейчас здесь — это абсолютный результат приятных случайностей и совпадений этой ночи. — Радует, что прозвучало слово «приятных». Но… перечислите, пожалуйста, эти случайности. — Баам с интересом посмотрел на него. Что ж… — Первое: мы оказались с Кроко в диспетчерской; — он начал загибать пальцы на одной руке. — второе: ты решил пульнуть самолетик именно в эту камеру; третье: я это увидел; четвертое: меня потянуло за этим самолетиком; пятое: я смог тебя найти. — пальцы закончились. — Тут вообще список случайностей: у меня случайно оказался не совсем бухой друг-хакер, мой начальник случайно сегодня видел подпись на книге, которую тебе подарили похоже. Твое прозвище случайно дает прямое указание, куда искать. Ты находишься под арестом, а у меня как раз есть знакомый офицер полиции, который чувствует вину и имеет хорошие связи, сколько их тут? Уже много, а ведь я даже не выехал тебя искать. — Кун всплеснул руками. — Я чисто случайное смог поймать такси, чисто случайно, ты действительно не сменил направление своего пути, и по чистой случайности меня не выпнули из заведения сразу же. Туда ведь никого постороннего не пускали. То, что мы оказались с тобой рядом за столом, те игры и в конце концов танцы. А потом, тот факт, что ты живешь здесь же. Что ты решил остановить именно меня… Баам фыркнул, прерывая пламенную речь. — Ну. Боюсь, господин Кун, вы просто путаете понятия. Я не увидел здесь ни одной случайности, которая действительно повлияла на сложившуюся ситуацию. Во первых. — он тоже начал загибать пальцы, но затем посмотрел на свою кисть, вновь фыркнув, сунул её в карман. — Пусть не самолетик. Но я провел бы здесь все каникулы. Я обязан появляться в филиале Башни по некоторым причинам, и мы бы с Вами всё равно встретились, господин Кун. И, могу надеятся, познакомились бы. Про самолетики… — кисть вынырнула, совершая неопределенные маневры вокруг кружки. — Я пулял самолетики в каждую камеру, которая попадалась мне на глаза… так что тот факт, что Вы его заметили — скорее правило, чем исключение. Я бы даже сказал, было менее вероятно, что Вы его не заметите. Про то, как вы меня нашли…. Ну, поверьте, меня не так уж и сложно найти. Ли Су говорил, что нашел нас через посты Андросси, и я знаю, что она не отмечает меня. Но это отнюдь не потому, что у меня нет соцсетей. А потому, что я препочитаю разделять жизнь Баама и Виоле. И друзья у меня друг с другом не пересекаются. Так что… — небольшая пауза, кисть зависла в воздухе, недоверчив круг, — мое фото легко было загуглить. Странно, что никто из вас не догадался. Способов меня найти уйма, вы пошли одним из самых сложных. А дальше. Знаете, господин Кун. За то, что мы сейчас здесь. Пьем это какао. Сидим на этом балконе. Я должен благодарить Вас за весь этот вечер. Это ведь Вы решили найти меня, это Вы всполошили своих знакомых в новогоднюю ночь и это Вы не развернулись, увидев закрытую лапшичную. Ну а ключевым стало, когда именно Вы меня пригласили танцевать. — каждое следующее «Вы» было сказано с большим нажимом. — А что тебе тогда говорила Андросси? — Она предложила то же самое, но я попросил ее подождать. Она только кажется такой… ветреной. Это всё кажется… лишь сладкой неправдой… — За меня всю жизнь решали. — внезапно для самого себя начал Кун. — Нет, я благодарен своим родителям, что они отдали меня в хорошую школу… что я… получил всё то, что получил… но. Они хотели, чтобы я работал на Башню. — его пробрало судорогой. — Я должен был пойти в канцелярию и стать секретарем одной из министров… но я отказался. И был выпнут. О Башне только говорят, что это рай и лучшее место. Ты ведь бывал там, да? — Конечно. Мои родители там живут. И я провел там все подростковые годы. Эта лапшичная… династия лучших архитекторов мира давно прервалась. Наверное, я сильно огорчил своих родителей, когда поступил в университет за стенами. Но мне хотелось увидеть мир. Узнать людей, которые не знакомы с мастерами. Обычными. Не лучшими. Я Джу Виоле Грейс только в стенах Башни и по некоторым документам. Меня здесь так никто не называет… — он вновь смотрел в небо. — Я ведь так и не получил образование толком. — Кун тоже отвел взгляд на звезды. — Как будто бы умею всё, а фактически просто подделываю документы в книжном магазине. Конечно, это не просто книжный… знаешь, я сейчас перевариваю твои слова. Наверное, ты прав. Банальность, но легко винить судьбу в своих ошибках. Возможно, в этом нет ничего плохого, но благодарить её за свои радости… все свои радости… — Давай будем благодарить себя за свои радости. — предложил Баам, подняв кружку. — Это твой любимый тост? — Ага! — весело ответил он. — На брудершафт? — На брудершафт! Они переплелись руками, выпив еще по глотку остывшего сахарного напитка. А затем неловко отстранились. — Мы выпили на брудершафт, Баам. — прищурился Кун. — У тебя больше нет никакого права называть меня на «Вы». Баам вылупился на него и мягко улыбнулся. — Пожалуй ты прав, Кун. Повисла неловкая пауза. Они еще несколько секунд не могли расцепить взгляды… Затем оба, как по команде, развернулись на город. Он сейчас стоит здесь. Облокачивается на перила, кутается в плед. Ему немного холодно. Сейчас был момент. Момент, когда оба хотели одного и того же. Но… почему он этого не сделал? Почему упустил шанс? Быть может, упустив этот момент, он упустил всё на свете? Вдруг другого такого момента больше не будет? Ему не дадут попытку номер два? Эта был единственный шанс, и он его так глупо упустил, как и всё в своей жизни. На нос упала снежинка. Кун подставил руку, ловя следующую. Скоро он станет сугробом. Почему он ждёт этого шанса? Правильного момента? Ждёт, когда его наконец занесёт снегом, отсчитывая и прикидывая. Стоит просто… Он повернул голову, глядя на чужое лицо. Чужие губы. Создавать… Развернулся полностью, прикасаясь к чужому плечу, и отставляя кружку в сторону. Привлёк чужое внимание… и через долю секунды. Свой шанс?.. Потянул его на себя, обнимая под пледом одной рукой, а второй забирая и чужую кружку и отставляя её рядом со своей. Баам улыбнулся. А Кун приблизился окончательно, сцеловывая чужую улыбку. Всегда есть минимум два развития событий: выгорит и не выгорит. И расчитывать процент успеха — последнее о чём стоит думать, когда вы упускаете свой шанс. Пользуйтесь им. Пользуйтесь всеми шансами. Создавайте их… — личная рекомендация автора. Неожиданно, но Баам не замявшись и не смутившись, обнял Куна, отвечая на поцелуй. Внезапно стало тепло. И спокойно. Они были примерно одинакового роста и комплекции, и Кун пока не определился отнести это в категорию плюсов или минусов… но сейчас был объективно не самый подходящий момент, чтобы об этом думать. Чужие губы были теплыми и невероятно мягкими. Кун поймал себя на мысли, что никогда не целовал никого так расслабленно. Без намёков и обязательств. В этом была невесомая уверенность. Кажется, с него упал плед, и Баам, перехватов концы своего, завернул его почти с головой. Поцелуй углубился, а Кун интуитивно зарылся руками в чужую шевелюру. Взлохмачивая и подтверждая собственную догадку, что волосы Баама — всё равно, что мех хорошо вымытой породистой длиношерстной собаки. Внезапно Кун обнаружил себя прижатым к стенке, а Баама весело полухмыляющегося в чрезмерной близости. — Останешься на ночь? — спросил Баам в чужие губы. — А ты всегда вопросы в лоб задаешь? — Ну, это вообще-то вариативный вопрос: ты можешь остаться и спать на балконе или всю ночь рассказывать мне анекдоты у камина. Вопросом в лоб было бы: ты переспишь со мной? Кун фыркнул: — Почему, тут тоже много вариантов. Переспать потрясающе многозначное слово. — Конкретизирую: не возражаешь, если я тебя трахну? Вот это и правда вопрос в лоб. Кун немного в… — Не-а . Не возражаю… — выдохнул он. И закрепил успех поцелуем. Отлично. Вот и поговорили. Баам выпил на брудершафт шоколад и стал немного… необычно себя вести.. может, там действительно не только молотые какао-бобы были… Но разъяснения этого момента могут подождать… Хотя Кун не был уверен, что после такого заявления не стоит ухватиться за любую спасительную мелочь. — Где у тебя ванна? — спросил он, отстраняясь, насколько это было возможно. — Пошли. — и Баам взял его за руку, продолжая улыбаться. Эти десять метров, держась за руки, были официально самой записаны Куном, как самая потрясающая дистанция в его жизни. Перед ним открыли дверь в настоящую обитель аккуратного хаоса. Комната была очень темная, почти синяя, всё те же плиточки разной формы с отсылками на разнообразные этапы жизни мастера. Наверное, по ним можно было бы написать полную биографию творца. А на разгадку сюжетов ушли бы столетия… — Полотенце и вещи я тебе принесу. Тут ничего смертельного вроде нет, и всё подписано. Ммм. Зубные щётки новые в ящике… а, ты его не найдешь. Смотри: И Баам обогнул его, нажав на одну из больших плиточек, и сразу выскочил самый обычный ящик. С нераспакованными щётками, салфетками, мочалками и лезвиями для бритвы… — Ладно, развлекайся. — махнул рукой хозяин квартиры, выходя. На душевой не было замка, что, наверное, было логично, учитывая что здесь всегда был только Баам… только Баам. Кун впервые оказался наедине с собой за последние несколько часов. И только сейчас до него начало доходить, что, собственно, происходит. Он в доме совершенно незнакомого парня в новогодню ночь. И тут проблема скорее не в ночи и незнакомцах, а в том, что… это парень? Почему Куна это ни разу не смутило за всё это время? Он не то, чтобы относил себя к натуралам. Ему в его 22 был не понятен концепт любви до гроба. Легкие школьные влюбленности и не обязывающий ни к чему секс. Короткие ветреные отношения. Его скорее раздражало чужое постоянное присутствие, чем привлекало. Но чтобы переспать с парнем? Ну, ему это мягко говоря даже в голову никогда не приходило. И тут есть ещё один маленький нюанс. Который он переварил тоже только сейчас. Похоже информация в присутствии Баама обрабатывается его мозгами с сильной задержкой. Чужая формулировка звучала как: «… если я тебя трахну…» вообще, если задуматься, Баам абсолютно не походил на верхнего… ладно нет… не походил, пока они не выпили на этот злосчастный брудершафт. Тем не менее, идя вразрез с мыслями, он уже разделся и целенаправленно шагал в душ. Весёлый парень-загадка. Он его так и не понял. Тот был как будто главным героем романа с неразгаданной тоской и личной драмой… Едва ли Куну раньше было важно, с кем он трахается на одну ночь. Отсутствие венерических заболеваний — главное преимущество и единственный критерий. Кстати говоря, он об этом так и не спросил. И уже согласился. Это просто потрясающая безалаберность. Мысли медленно текли в его голове, как и теплые капли, падающие на его голову. Параллельно он оглядывал и очитывал все надписи на баночках. Половина из них намекала на детство Баама, не выкидываясь с тех пор, просто задвинутая вглубь полки душевой. Ну, из очевидного, стоило продезинфицироваться гелем для душа и помыть голову. В Новый год с чистой головой. И Кун в целом мыл ее через день, как раз пора… что касается остального. Пхм - еще немного и он перейдет на истерический смех, но пока только весело фыркнул. Как он пришел к тому, что размышляет о корректной подготовке к анальному сексу? Кун внезапно ощутил себя полным профаном в целой сфере жизни обычного человека. Не иметь в 22 личной жизни, конечно, нормально в нашем мире, потому что единственные половые отношения происходят только с самой жизнью. Причем, что характерно, только насильственного характера. Поток мыслей прервал скрип двери и появившиеся на пороге стопочка из полотенца и какой-то одежды. Ну и чего он так переживает? Он же не маньяку отдается? Или маньяку? Хочется верить в лучшее? Ой, не тот знак. В общем, возьмём за аксиому, что Баам не маньяк. Ладно, это тупиковые размышления, в конце концов Кун ему доверяет. Доверяет? Ты с ним знаком пять часов от силы. Даже в баню не ходили… доверяет. Он выключил воду. Ладно, в омут с головой. Полотенце было тёмно-зелёное и очень мягкое. В этой квартире все было очень мягкое. Включая хозяина. В качестве одежды были предложены обычная черная футболка и клетчатая фланелевая рубашка в компании светло-серых шерстяных брюк. Эти очаровательно несочетаемые вещи как будто окутывал уют. А их выбор… Баам вероятно был уверен, что Кун наденет рубашку. А Кун не возражал. Далее была выбрана и распакована жёлтая зубная щетка. Итак, согретый и помытый, Кун вышел из ванной, аккуратно неся полотенце на одной руке и сложенную футболку на другой. Баам сидел в кресле у камина, ему не хватало для картины, описывающей полный уют, черного кота на коврике. В руке бокал красного вина, на коленях тот самый плед… — С лёгким паром. — бокал был отставлен на пол. Баам поднялся. Откинув плед. Подошел к Куну, и, забирая вещи, легко поцеловал… — Ну, как бы не хотелось, но я тоже предпочел бы помыться, так что. Кун не мог перестать перемещаться в прострацию каждый раз, как только Баам оказывался в его поле зрения. А он уже выскользнул в ванну. Кун вернулся на пустующее кресло. Подкинул палешко… и… опять задумался. Огонь вообще располагает к мыслям. Баам вёл себя… странно? Он явно спокойно чувствует себя в его присутствии. Но как будто сам чего-то боится. Кун отнёс бы его к бисексуалам с половой жизнью средней активности. Если что, сам себя он относил к натуралам той же группы. Он не уверен, когда в его мозгах родилась эта классификация… а еще не был уверен, когда в его голове начала жужжать мысль: я работаю в книжном магазине и прямо сейчас строю мнение о человеке по выдуманной секс-классификации, все как обычно. Огонь приятно грел, а Куну было потрясающе хорошо и тепло. Очень уютно. Несмотря на не самые приятные мысли и в целом их наличие. Да, это самое главное — пора вырубить мыслительный процесс из себя. Тут он обнаружил, что в руке что-то плещется, а во рту ощущается вкус вина — доброе утро, приехали, он пил чужое вино из чужого бокала…. Вкусное вино. Очень вкусное. Кун не любил пить без еды или хотя бы закуси, но.. это вино было потрясающе самостоятельно. Он предпочитает вина? Баам почти не пил на банкете. Что он любит пить и есть больше всего? Так хотелось узнать о нем больше. Что ему нравится и не нравится, чего ему хочется и к чему стремится. И больше всего сейчас — чего он боится, может ли он помочь ему в этом страхе? Что он может сделать для него… Какие интересные чувства. В что делать с вином? Куда? Из ванной вышел Баам. В коричневых штанах и свитере. Кун не ожидал. Баам как будто оттягивал… кх, бокал всё ещё в его руке, застали прямо на месте преступления. Баам подошёл к нему сзади, наклонившись, скрестив руки на спинке кресла и уложившись щекой на макушку Куна. — Вкусное? — Да, очень. Предпочитаешь красное? — Предпочитаю портвейн. Но захотелось погорчее. И я надеялся, что ты оценишь. — Я выгляжу как любитель красных вин? — Баам опять запустил в чужие уже подсохшие волосы руку, и Кун подставился прикосновениям. — Ты выглядишь, как любитель всего, что включает слово вино. — Тем не менее, я встретил этот Новый год практически с бакалом голубого шампанского в руках. С блестками. — Голубое шампанское… — Баам рассмеялся. Пауза. — Наверное стоило спросить раньше. — Кун совсем потерял страх и стыд перед этой печкой. — Венерические?.. — Нет. — легко ответил Баам, перебирая чужие волосы. — Могу справку показать и анализы, если нужно. У тебя? — Тоже нет. Проверялся… ммм, в ноябре. Такая странная беседа для посиделок у камина. — У нас вообще не типичный вечер, не думаешь? — мягко уточнил Баам. — У нас вообще утро. — с удивлением отметил Кун. — У нас вообще утро… мы тут как будто в другом мире. — Интимная беседа для людей, которые еще ни разу не перешли черту поцелуев. Кун не мог это видеть, но он будто ощутил, как Баам напряжённо пожал плечами. — А ты сторонник секса на первом свидании? — спросил он. — А у нас свидание? — Куну было тепло и хорошо, душа требовала игры, а он не видел особых ей противиться. Лишь настроение собеседника немного настораживало… но это легко исправить. — Ммм, нет, не думаю. — А я вообще об этом не думаю. Кун чуть провернул голову и его поняли правильно: Баам переместил руки на чужую шею, приобнимая и глубоко целуя. Наверное, стоит как-то поставить бокал на пол. — последнее, что занимало голову Куна, потому что затем… Чужие руки опускались с шеи ниже, расстегивая пуговицы. Пробираясь на обнаженные участки кожи, изучая. Язык и губы переместились на ухо. Баам мягко оглаживал линию брюк, спускаясь всё ниже. Расстегнул ширинку, возвращая поцелуй на его губы, медленно обвел основание чужого члена кончиками пальцев, и невесомо пробежался касаниями по всей длине и мошонке. Кун слабо выдохнул в поцелуй. Пальцы переместились на головку, медленно массируя. Все происходило настолько неспешно, насколько это было возможно сейчас. И все же Кун уже плавился под прикосновениями, чувствуя как накатывает возбуждение. Он приоткрыл глаза, поняв, что все это время сидел в кромешной темноте, отстраняясь и пристально глядя прямо в чужие — золотые, такие же возбужденные и игривые, но спокойные. Даже немного печальные. Баам аккуратно берет свободной рукой бокал из его руки, — и как только не разбился — ненадолго отстраняется, чтобы поставить его на пол. Мышцы паха мгновенно сжимаются от холода и отсутствия приятной стимуляции, а сам Кун с интересом наблюдает за чужими действиями. Ему очень любопытно, если честно…: какого это, быть снизу. Он не против проявить инициативу сейчас, но сложно строить план и предпринимать действия, не зная оппонента и последствий. Что делали девушки, когда были с ним? Наслаждались? Честно, сейчас немного не до анализа предыдущих опытов… — Я никогда не был… с парнями. — фраза была отправлена куда-то в потолок. Баам обогнул кресло, нависая над Куном. — Да? — он наклонил голову к плечу, мягко разглядывая сидящего. — А опыт анального проникновения? — Нет, даже теоретически никогда об этом не думал. — покачал головой Кун. Баам поставил колено в опасной близости от чужого паха… — Хорошо. Он вновь приблизил свои губы к губам Куна, подначивая приоткрыть рот, и скользнув внутрь языком. Теперь это слабо напоминало поцелуй. То, насколько глубоко заходил чужой язык, и очевидную цель этих действий Кун мог бы охарактеризовать только порнушным «трахать рот языком»… параллельно Баам вернул руку на чужой пах, надрачивая и окончательно возбуждая. Чужой язык вытворял совсем уж неприличные вещи, вызывающие у Куна совершенно противоречащие друг другу желания вполне понятного жанра… а пальцы двигались очень быстро и ловко… чересчур… почувствалась приближающаяся концовка. И тут рука остановилась. Баама приподнялся, увлекая Куна за собой. Спадут штаны и будет неловко — пронеслась мысль будто мимо его головы… но как же хорошо когда вы в студии, а до кровати метра четыре. Путь был преодолён без физических потерь, но с ощутимым моральным ущербом. — Ненавижу обоюдные раздевания. — сказал Кун под чужим взглядом, когда они наконец добрались. — Это всегда нелепость. — Не вижу ничего плохого в нелепостях. — парировал Баам. — Тогда подкинь палено в камин, а то мы обморозимся голые. — Есть сэр, — шутливо ответили на приказ, спрыгивая с кровати. — Но вы всё-таки разденьтесь. Кун засмеялся, скидывая рубашку и брюки, которые отправились аккуратной стопочкой на прикроватную тумбочку, и садясь в ожидании по-турецки, наблюдая, с какой тщательностью Баам раскладывает целые деревяшки над истлевшими в форме решетчатой пирамидки. Самая долгоиграющая форма раскладки для камина. Он развернулся, весело улыбнулся и направился к Куну, стягивая свитер, и развязывая шнурок на домашних брюках. Свитер отправился к стопочке, а Баам снова втянул Куна в поцелуй. Много поцелуев, но всё ещё катастрофически мало даже для Куна. Он прекрасно понимал чужое желание не отлипать друг от друга. Сегодняшней ночью они были прилипалами. И, небо голубое, как же ему это нравилось. Баам взял чужую ладошку, направив на край собственных брюк. Тц, все-таки сам не собирается их снимать. Эксплуататор. Пока Кун нарочито неспешно — пусть мучается — расправлялся с чужими штанами и бельем, Баам переместился поцелуями на шею, где-то на уровне ключицы шепнув: — А опыт множественных оргазмов? Кун фыркнул. Он чувствовал необъяснимый прилив нежности от их своеобразных диалогов. Откровенных и… откровенно забавных. — Максимум три за ночь, — подумав, — не подряд. — И как? — Был выжат. Баам опять засмеялся. — Ладно. Кун наконец раздел оппонента, переметив свои пальцы в район чужого паха и с удовольствием обнаружив возбужденный член. Сделав пару поглаживаний, скорее из любопытства, он с удивлением почувствовал легкий укус в ту же ключицу. После чего моментально был повернут, затащен на середину кровати и опрокинут. — Согни ноги в коленях. В чужой руке оказывается все это время был флакончик с парой квадратиков. Так вот почему он доверил святое снять штаны другому человеку. Баам сел на кровати, явно с целью показать всё, что происходит. Чтобы не напугать? Вероятно, это было трезвой идеей. На чужих пальцах появился презерватив. Щёлкнул колпачок смазки. — Это не самая удачная поза для первого раза такого характера, но я предпочел бы увидеть сразу, если что-то пойдет не так, хорошо? Кун кивнул, вдохнув. Но его вновь прервали поцелуем. На этот раз медленным и тягучим… тёплым… снова тёплым-тёплым-теплым… он вдруг почувствовал лёгкое давление внизу тела. — Скажи сразу же, как станет слишком неприятно. — прошептали в губы. — Хорошо. Кун прекрасно его понимал. Во времена его первых опытов, он сталкивался с парой девственниц, решивших ему довериться. С ними никогда нельзя было быть уверенным в правдивости. Впрочем, комплексов и загонов хватало у всех. А говорить через рот умели только единицы. И спасибо Бааму, что он тоже умеет им пользоваться. Чужой палец аккуратно входил, заполняя и ощупывая. Левая же рука в это время выводила что-то абстрактное на чужом теле, явно выискивая эрогенные зоны. И не находя. И тем не менее Куну было хорошо. Очень хорошо. Больше, чем хорошо. Уже изнывающий член наконец получил желанное трение, когда Баам чуть сдвинулся, начиная имитировать фрикции. Через пару минут одного пальца уже явно начало недоставать и Баам приподнялся, чтобы вылить еще немного смазки на вход, растирая и разогревая. Он был таким потрясающе красивым сейчас в лунно-огненном ореоле, обнаженный и сидящий в подозрительно правильной близости от половых органов Куна… В замутнённом — точнее сказать, абсолютно неадекватном — сознании начала рождаться какая-то мысль. Когда Баам вернулся в горизонтальное положение, продолжив обследование чужого тела и заходя кончиками пальцев в кольцо мышц, Кун рискнул просунуть руку между их телами, обхватывая обе головки, и получил неожиданный укус в губу. Он провел по всей длине, насколько позволяла хватка пальцев, чувствуя, как чужие заходят в него всё глубже. Через несколько подобных движений, Баам откровенно застонал в его губы, пытаясь скрыть это очередным поцелуем. А он невероятно чувствительный. И зачем тогда… Кун с лёгкостью подстроился под чужие толчки, а Баам хмыкнул, распознав сигнал: хочешь больше? Действуй быстрее. Он увеличил темп, разводя пальцы ножницами и растягивая всё больше. Они оторвались друг от друга ненадолго, разглядывая каждый чужое выражение лица. Но Куна никогда не тянули так чужие губы, как сегодня ночью. Они практически не уделяли внимания ничему другому… если задуматься, то все посторонние действия — скорее приятное дополнение к касаниям губ, через которые они будто вели своеобразный диалог без смысла, но полный самых разных эмоций? Все самые сильные чувства, которые только мог испытывать человек, перекатывались между ними. Любовь, счастье, ненависть, страх, тоска, растерянность… Чужой член дёрнулся, и Баам оторвался от губ Куна. Чмокнув его напоследок и натягивая презерватив уже на три пальца, он начал неспешно спускаться дорожкой поцелуев вниз, пока анус сжимался в ожидании большего. Наконец его рот дошёл до зоны лобка, и часть Куна разорвало между желаниями сосредоточиться только на ощущениях или никогда не отводить глаза от чужой лохматой макушки на его пахе. Он взял в рот головку, одновременно вводя пальцы, а Куну оставалось лишь быстро дышать, чувствуя, как его медленно и мучительно-приятно дробят мелкие на кусочки. Лизнув длину и аккуратно продолжая разрабатывать его, Баам вдруг оторвался, спрятав зубки и начав потихоньку продвигаться в поглощении чужого члена. Кун пытался расслабить кольцо мышц, не переставая по-собачьи заглатывать кислород. Стимуляции было слишком много и абсолютно недостаточно одновременно. — Ба-ам… — имя слилось в длинном стоне, который был неожидан для обоих. Он нащупал простату, это было очевидно. Баам быстро отвлёкся, посмотрев Куну прямо в глаза, хотя это была абсолютно неудобная поза, но он пытался распознать чужую реакцию. Очевидно удовлетворившись увиденным, он продолжил. А Кун всё ещё не мог выпустить из головы картинку обеспокоенного Баама на его члене… Разрабатывая, не намеренно периодически натыкаясь на простату при толчках, результат получался одинаковым: — Ба-ам… — с каждым разом все смущённее и длиннее. Агеро начало выгибать и потрясывать. Хотелось больше. Баам уже активно работал головой, заглатывая почти всю длину, и не переставая всё чаще вводить пальцы. Хотелось чаще, быстрее. Хотелось ещё больше. Ещё глубже. Хотелось кончить. Вновь посмотрев в чужое лицо и будто ухмыльнувшись глазами, он начал прямыми толчками ударять по простате, а затем сосредоточил кончики пальцев только на чувствительной точке. При этом лишь немного посасывая головку. Куна будто лихорадило, дыхание сбилось окончательно и каждый выдох сопровождался молящим: — Баам… Баам… — свистящий выдох, — пожалуйста… пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста… — еще один… — Ба-ам… Он был буквально загипнотизирован чужим горящим взглядом сейчас и даже не смог закрыть глаза, когда его подхватил оргазм. Все почернело, только эти глаза… эти светящиеся восторгом глаза. Кун понял, что ненадолго отрубился или просто пребывал в блаженной прострации, только когда окончательно пришёл в себя, обнаружив рядом Баама, оперевшегося на локоть и мягко его рассматривающего… будто запоминая картинку перед собой. — И сколько я был в отключке? — чуть хрипло поинтересовался Кун. — Минуты полторы. Не думаю, что ты был в отключке, скорее просто задремал. Как себя чувствуешь? Как он себя чувствовал? Хорошие вопросы задаете, господин Баам. Тяжелые. Прямо, как центнер на голову . Кун попробовал почувствовать мышцы в своем теле. Кольцо ануса пульсировало, и, как ни странно, немного ныла головка. Губы горели. Поясница немного зудила. В целом — вообще порядок. — Порядок. — так и сказал он. — Ну и хорошо. — выдохнул Баам. Кун отзеркалил его позу. Потянулся за поцелуем и через мгновение навалился на Баама, буквально вцепившись в него. Ему было так хорошо. Стало немного холодно, и он попытался достать одеяло без рук… странно, но попытка не увенчалась успехом. Пришлось скатиться и подхватить край одеяла, заматывая их в гусеницу. — Привет. — встретились они лицом к лицу. — Привет. — Как дела? — Всё путем. Твои? — Чувствую себя зажатым. — Правильно. — И ущемлённым. — В таком случае, разрешите нарушить Ваше личное пространство. — Его отсутвие, Вы имели ввиду. И они, смеясь, опять слились в поцелуе. Интересно, сколько сейчас. Они переплелись всеми конечностями, как осьминоги, вцепившись в клубок. Наверное, если бы обоих в ту минуту сразил сердечный приступ, то патологоанатомы оказались бы в затруднительном положении: пилить остывшие тела или хоронить их в одной могиле… Сколько прошло времени… Они не вымолвили ни слова, но как будто сказали друг другу все. К этому нечего было добавить. Баам наконец казался успокоенным и умиротворённым, а поцелуй с каждым мгновением всё больше начинал напоминать попытки слиться воедино. Кун вновь впал в прострацию с закрытыми глазами, а когда открыл и увидел распахнутые чужие… вдруг расцепился, нависнув над партнером. — Продолжим? Баам удивленно ухмыльнулся. — А ты справишься? — Это к тебе вопрос. Расплавленное доминирующее желе. На этот раз Баам расхохотался. — Запомни эту формулировку. Я запишу в тетрадку золотых фраз. — У тебя есть тетрадка для золотых фраз? — выгнул бровь Кун. — И для серебряных. И даже для медных. У меня куча тетрадок. — А для моих фраз заведешь? — Да, назову тетрадкой голубых фраз. — их смех слился и был закреплен новым коротким поцелуем. — Что? Под одеялом спариваться будем? Стесняешься под открытым потолком? — Нет. Я стесняюсь вас, мистер. Надеюсь, вы просто втрахаете меня в простынку, ввиду отсутствия места, и не запомните моего имени. Баам фыркнул. Он напрягся? Или показалось. — Наши шутки всё хуже с каждой минутой… но у нас все еще масса вариантов лишения тебя гейской девственности. Какой предпочитаешь? — …всё ещё хочу на тебя смотреть. Баам снова поцеловал его, шепнув короткое: — Я тоже. — Ну и подтверди уже, что ты доминирующее желе, а не простое ягодное. — Сахарное… Баам быстро перевернул их. — Нужно найти смазку в этом одеяльном хаосе. — без особого вдохновения в голосе, озвучил он. — На поиски! Поиски затянулись. Смазка оказалась под кроватью, а презерватив неизвестным манёвром улетел за тумбочку. Кун с удивлением обнаружил абсолютное отсутвие следов собственной спермы на простынях… И так, при полном параде, они вновь оказались прижавшимися друг к другу, смакуя момент и предвкушая удовольствие. Его вновь начали тянуть, но теперь это больше походило на… уютный секс молодоженов после десяти лет брака в последний день отпуска?… О чём думает Кун? Мысли легко прервать, стоит лишь перевести взгляд на чужое лицо. А вот теперь захотелось говорить. — Как относишься к разговорам во время секса? — начал Кун. — Обычно времени нет. — Да? Что-то не заметил. — Не знаю почему, но сегодня мне совершенно не хочется торопиться. — будь руки Баама свободны, он бы точно их развел, пожимая плечами. — А я побаиваюсь разговоров в такие моменты. — Кун всё же перевел взгляд на потолок. — Да, это правильно. Никому не хочется давать себе волю, когда ты не можешь её контролировать. — Ты сейчас контролируешь себя? — Не уверен. Я сейчас будто бы плыву. — он задел простату. — В-ых, — рвано выдохнул Кун, — ты специально? — Да. — Не хочешь разговаривать — просто скажи. — Кун перевёл взгляд на потолок. — Глубокомысленная фраза. — Да, запиши в тетрадку голубых цитат. — Обязательно. — палец снова прошёлся по чувствительной точке. Новый не приглушённый стон. — Баам, ты кошмарный человек. Хочешь, чтобы я опять кончил на пальцах? — А я ничего не имею против. — Самому-то какого терпеть? — Думаешь, я только в тебя кончать могу? Кун уронил ладони на свое лицо. Плакать? Смеяться? — Объясни мне, каким образом ты такой ангельский мальчик в компании, и такой заядлый развратник при мне. — Сам подумай. — он вновь прошелся чередой касаний по простате. — Т-тут подумаешь. Кун уже был окончательно возбужден, несмотря на сопровождающие речи, которые пытались этому воспрепятствовать. Баам тоже вновь был твердым. Может, их заводили тупые диалоги? А что, у каждого свои кинки… Они посмотрели друг в другу в глаза, понимая, что хотят оттянуть этот момент подольше. Они не ручаются за себя. Они знают, что это как-то кардинально скажется на развитии событий, и ни один не мог быть уверен в результате. Ты же стратег, Кун, добро пожаловать в реальный мир сложных задач: ебаться или не ебаться — извечный вопрос. Оба, как по команде, закрыли глаза, подавшись навстречу за единственным спасением ночи — поцелуем. Кун почувствовал, как его ставят в коленно-локтевую. Кольцо мышц возбуждённо пульсировало от потери пальцев. В моменте он ощутил всё. Завывания ветра в трубе и легкий треск дров, дуновение воздуха и шелест занавесок. Мягкость простыни, несравнимая с мягкостью кожи под его пальцами. То, как в предвкушении поджимаются пальцы его ног, и опять мягкость чужих искусанных губ. Они даже не оставили особых следов друг на друге от этой ночи. Что это значит? Баам начал медленно входить, тяжело дыша в чужие губы и пристально наблюдая за реакцией. Все, что мог Кун — попытаться расслабиться и ни в коем случае не терять зрительный контакт, будто от этого зависела его жизнь. — Все хорошо? Хорошо? Потрясающе. Кун не был уверен в положительности физических ощущений, но само осознание, что этот человек… сейчас внутри. Он может чувствовать, как пульсирует чужой член, и как он приятно и слишком медленно растягивает стеночки. — Кун? Чужие глаза… огромные и выжидающие. Баам остановился. — Да… всё хорошо… не останавливайся, пожалуйста. И его утянули в поцелуй. Он вошел до конца, останавливаясь и давая привыкнуть. Это ощущалось… как идеальное дополнение этого поцелуя. Странно, наверное… Кун мягко куснул чужую губу, давая согласие на продолжение. Баам медленно вышел. Затем вернулся, наращивая темп. Они не могли друг от друга отлипнуть, это как будто казалось абсолютно невозможным и просто кощунственным сейчас — разъединить тела или губы. Толчки становились всё быстрее. Пока не слишком ускоряясь и держа стабильный темп, Баам будто подстроил под него и поцелуй, что-то пытаясь передать. Или скрыть. Кун улавливал лишь общее настроение… настроение тоски? Что-то было не так, но с членом в заднице в буквальном смысле думается тяжеловато… это может подождать до конца сеанса, или это что-то срочное? Кун обещал говорить, если что-то пойдет не так, но обратного договора между ним не было… Но Кун верил ему; верил: Баам скажет, если что-то не так или если захочет о чём-то спросить. Баам отстранился, наблюдая за чужим лицом. — Не думай, Кун. Кун открыл глаза… — Так хочешь, чтобы я перестал думать? — прищурился он. Баам улыбнулся. Мгновенно вновь переключившись на губы и начиная ускоряться значительно, найдя наконец правильный угол и с каждым толчком приближая их к разрядке. Совсем скоро это стало невыносимо, Кун уже откровенно выстанывал тарабарщину в поцелуи, стоило записать это на диктофон и потом пустить в обратном порядке — возможно получилась бы осмысленная вещь. Затем это переросло в бесконечное повторение…: — Глубже… Баам, глубже… я… я хочу кончить… Ба-ам… пожалуйста… пожалуйста, позволь мне…. Ещё одно пересечение взглядов, и они вновь унеслись в какой-то свой мир, где есть только чужие глаза, полные любви; кожа и прикосновения; прошлые звуки от толчков и стонов, не приглушённых поцелуями, а затем накрывающий волнами оргазм. Толчок, ещё, ещё и ещё. На периферии Кун слышал абстрактные вариации своего имени.. или это было приятной фантазией его мозга? Потом надо обязательно выяснить. Они будто захлёбывался в этом наслаждении. Наслаждении друг другом. — Тц… мы забыли презерватив. — разрушилась тишина. Кун хрипло рассмеялся. — Мы забыли презерватив… — он бы почесал затылок, будь у него хоть капля сил сейчас, — и вспомнили про него, только когда увидели, что всё вокруг белое… Баам аккуратно опустил чужие колени. А сам, колебавшись мгновение, плюхнулся на Куна. — Мы грязные. — прокомментировал Кун. — Тебя это волнует? — уточнил Баам, водя кончиками пальцев по еще разгоряченной коже. — Совершенно нет. Я даже получаю удовольствие от этой мысли. — Мы забыли презерватив… — всё ещё сокрушался сосед. — Хорошо, что я не девушка. — Хорошо, что я без сифилиса. — он зарылся носом в плечо напротив, то ли от переполнявших чувств, то ли в надежде получить ещё больше… — Это тоже хорошо, согласен. — весело поддакнул Кун. — Вообще, жизнь — хорошая штука. — Тебе хочется подольше остаться в этом моменте, ммм? — неожиданно раздалось снизу. Хотелось ли ему? Он готов вот так всю жизнь провести, если подумать. Отличная была бы жизнь. Кун запустил пальцы в чужие волосы: — Ты на собаку похож чем-то. — А ты на человека, который уходит от ответа. — насупились в ответ. — А я не сказал? Я готов так всю жизнь провести… — Надо всё-таки в душ. — отчеканил на это заявление Баам, аккуратно выныривая из чужих объятий. — Иди ты первый… — А как же парные водные процедуры? — Губу закатай. А постельное кто поменяет? Кровать? — И постельное вдвоем поменяем. — просиял гость этого дома. Кун сел на кровати, переместившись на её край, где стоял Баам, обхватив его ногами и руками, прижавшись головой к чужому животу. Баам вздохнул. Взъерошил чужие волосы и сказал: — Ладно пошли, горе голубое. — затем он как-то перехватил Куна, подняв под бёдра и пошагал в ванну. Они оказались в душевой, вновь перестав нуждаться в словах. Тёплая вода лилась из верхней лейки. Кун просто прислонился грудью к чужой спине. Прижимая к себе как можно ближе. Это как будто была потребность. Необходимость. Данность. Толку от душа в таком положении было примерно ноль, но кого это волнует. Баам вдруг расслабился в его руках. Кун вспомнил о своем же так и неозвученном замечании про отсутствие меток у обоих… Внезапно захотелось зацеловать его. Кун будто бы немного ослабил зватку, нежнее прижимаясь, а вернее сказать вливаясь в чужое тело и целуя плечо, чуть прикусывая и втягивая кожу. Это будто бы одновременно расплавило и напрягло Баама. Так хотелось залезть в его голову и узнать то единственное, что так тяготит его всю ночь. Куну казалось, что тут замешан один определяющий фактор. Вероятно, самый простой… Баам резко развернулся, воспользовавшись паузой и расслаблением хватки. В его руках уже была мочалка. Он что-то брызнул на неё, теребя для получения пены и, опустив глаза, начал тщательно вытирать все те единственные сейчас следы присутствия этой ночи в их жизни вообще. Когда очевидные места были выдраены… возник неловкий вопрос. Куна охватило то самое чувство, когда тебе следовало бы застесняться, но ты не чувствуешь абсолютно никакой в этом потребности. Баам посмотрел в его глаза вновь… радужка блеснула. Кун аккуратно выхватил мочалку из чужой руки. Чужой палец, на этот раз в геле для душа, уже третий раз за ночь проникал внутрь. — Потом всё равно лучше довымывай. Может плохо кончится, если не… уделить этому внимание. Это ночь разительно отличалась повышенным уровнем доверия и откровенности… но чрезмерным? Скорее слишком правильным. — Ты когда-нибудь забывал раньше про презервативы? — прерывая свои мысли, выкинул Кун. Баам задумался. — Не припоминаю. Мне кажется, я бы запомнил такой случай. — То есть… этот случай ты запомнишь? — вроде, и пил не много. Но говорил абсолютно неприемлемые для трезвого вещи. Всё-таки в тех кружках было что-то ещё… Баам опустил глаза, в этот раз просто обнимая и пряча лицо между шеей и плечом Куна. — Не думаю, что из-за отсутвия у меня памяти. — тихо проговорил он. — И я так не думаю. Они постояли еще пять минут неподвижно. Кун отгонял все мысли, которые не слишком-то и настаивали на собственном присутствии. Поэтому когда в вакууме раздалось… — Выходим? Он немного испугался от неожиданности. Но они вышли и вытерлись всё тем же зеленым полотенцем. — Я, пожалуй, почищу зубы. — тихо сказал Баам, глядя в зеркало. Кун кивнул и вышел. Он опять один и способность здраво мыслить понемногу возвращается. Что только что происходило? Секс как таковой — самое наименее откровенное за всю ночь, что было между ними. Что с этим делать теперь? Что вообще — это загадочное это? Вариант бежать уже не рассматривался вообще, потому что сидя в этой квартире, последнее, что приходило в голову — просто так уйти из нее… Мда. Кун нашел мятный сбор и всё ещё теплую из-за тлеющих углей под котелком воду. Разлил в две кружки. И как раз увидел Баама, выходящего наружу. Казалось, тот перевел на Куна почти ошарашенный взгляд… — Ну? Где постельное бельё? — Ты это снимай, а я новое достану. Через пять минут были филигранно расстелены Куном и также убраны Баамом простынь и наволочки. И тут они уставились на валяющееся одеяло. — Ненавижу перестелать одеяла! — хором заключили они, а затем засмеялись. — Очень спать хочу — Да, я тоже. Вдвоем это значительно легче, я в детстве с мамой перестелал. И оказалось действительно легче. Всунув все четыре угла и взяв у концы в руки, они встряхнули его несколько раз и положили на кровать. — У нас даже не хватило сил поиграть в приведения. — разочарованно протянул Баам. — Я мятный чай зваварил, хочешь? — Да, если ты его принесешь. — произнесла растекшаяся по кровати лужа. — Принесу. — мягко ответил Кун, любуясь. И он принес. Они выпили сбор почти залпом, а затем заползли под одяло, в заключение поцеловавшись и пожелав друг другу спокойной ночи. Куна уже не одолевали никакие вьющиеся мысли. Всё было так правильно, как только могло быть. Почти сразу они вновь слепились в снежок, пытаясь быть ещё ближе, и Кун мгновенно заснул. Он проснулся с ощущением, что на него кто-то смотрит и с явной мыслью в голове, пронесенной сквозь сон, и которая все пыталась оформиться. Открыл глаза и увидел нежный взгляд Баам, направленный прямо на него. Кун вопросительно поднял бровь. — Прошло не больше двух часов. Спи. — ответили ему, целуя в нос. — Ты почему не спишь? — Я… не хочу. И тут до Куна долетела эта сонная мысль, представ во всей красе… — Баам. — он приблизил свое лицо, чтобы чужой взгляд никуда не ускакал. — Я никуда не уйду, понял? Сегодня, завтра, послезавтра. Я останусь здесь столько, сколько ты мне позволишь. И даже если не позволишь, всё равно останусь, потому что мне здесь нравится, понял? И под здесь они оба понимали не эту конкретную комнату. Эту конкретную кровать и это одеяло, а их маленький мирок, созданный за эти несколько часов, но уже такой потрясающе огромный. Глаза Баама распахнулись. — Ты уверен в своих словах? — Да. — не колеблясь. — Ты обещаешь? — Да. — Я могу тебе верить? — Да. — как никогда твердо и серьезно. Впервые в жизни действительно поверив в собственные слова. Потому что Кун знал — его смысл жизни в этом мирке, ему не нужен большой мир, если в нем не будет их: его и Баама. — Давай спать? — Баам счастливо зевнул на это предложение, добавив: — Спокойной ночи. — Я люблю тебя. — сонно пробормотал Кун. И он почувствовал, как на секунду замерло тело рядом. — Я тоже люблю тебя. — прошептал в губы Баам. И они уснули. Было уже около девяти часов утра. Первое января. Филиал Башни очень даже работал в этот день, Куна ждали все сотрудники, но Эванкхелл выписала ему официальные отпускные, сказав, что то голубое шампанское было палёным, и он отравился. И чтобы больше эту мерзость не покупали. Рака пришлось успокаивать и настаивать, чтобы он не вламывался в дверь этой лапшичной в следующее же утро. Но на четвертый день он все же вломился, но внутри никого не нашёл и пошёл выяснять отношения с Молчуном, который отказывался выдавать геопозицию чёрной черепашки. Ю Хан Сон с командой выпивали за Куна чай еще три дня, обсуждая, как всё это повлияет на его работу, и как это можно будет использовать. Андросси пришла домой и долго глядела в одну точку, а потом позвонила бывшему парню и предложила встретится. Через девять месяцев у нее появится малыш, только ш-ш-ш, она ещё не знает. Все остальные друзья Баама были насильно собраны в экскурсионную команду и были вынуждены выслушивать обо всём, что касается того города и Баама с Куном в этом городе в частности от Шипа Ли Су в альянсе с Альбедой Арье. Никто не был счастлив экскурсии, но её окончание в виде бесплатного какао с зефирками от Альбеды всех порадовало. Чуть позже Эванкхелл, Ха Джин Сон и Кайзер заключили соглашение о сбыте и перекупке некоторых товаров и поклялись до гроба сотрудничать. А Элейн на свой процент вскоре откроет кофейню на втором этаже филиала Башни. Что же касается наших героев… Они проснулись где-то ближе к часу дня, с удивлением обнаружив друг друга в объятиях и безумно этому обрадовавшись… В общем… во всей этой истории забытым и покинутым почувствовал себя только какао, так и оставленный на перилах балкона и занесенный снегом настолько, что наши герои про него совершенно забыли, и только когда снег растаял, одним прекрасным солнечным днем, Кун вышел попить кофе на этот балкон, обнаружив спрессованные стаканчики. Они повесили их в рамку как единственный фактический след той их первой ночи. И каждый раз, видя ее одновременно, завели привычку закреплять это поцелуем.