Call of Phantom

Шум колёс, рассекающих асфальт, заставляет Эрика расплыться в блаженной улыбке. Наконец то хороший день! Можно со спокойной совестью вдавить педаль газа в пол, не отказывая себе в маленьких радостях. Всё же работа на французское правительство оказалась куда скучнее, чем фриланс. Правила, протоколы, бесконечные отчёты. Такой день, как этот, просто отдушина для Эрика.    – Фантом, ты подъезжаешь? Голос напарника в рации не шипит, а радует слух правильной настройкой. Не зря столько времени возился с выданным начальством реквизитом.    – Как ты догадался, Крысолов?   – Нам пришлось проинструктировать дорожную полицию. Уже несколько жалоб поступило от них.   Эрик выруливает на нужную улицу и аккуратненько так, не сбавляя скорости, паркует свою чёрную красотку. Далее – короткие сборы. Натянуть балаклаву, проверить ремни портупеи, надеть перчатки.    Выйдя из машины, Эрик хватает спортивную сумку с заднего сидения и стаканчик с кофе, после чего направляется к служебному фургону, с трудом сдерживая желание попрыгать с ножки на ножку, как диснеевская принцесса. Страшная, вооружённая до зубов, но принцесса.   – Да ты издеваешься, – выдыхает Крысолов, глядя на стаканчик с кофе.   – Прости, для тебя не захватил. Но ты сам виноват. Нечего было постоянно торопить бедного Фантома.    Крысолов кратко докладывает обстановку. Захват оперного театра. Ничего интересного, если бы не примечательный иранский след. Теперь понятно, почему Эрика дёрнули в его законный выходной. Он этого брата ещё со времён Интервенции помнит. У него после Исфахана до сих пор плечо перед дождём ноет.   К тому же, с противником нужно уметь изъясняться на понятном ему языке. А так уж сложилось, Эрик является многопрофильным специалистом и превосходно владеет несколькими диалектами фарси, да и по-арабски изъясняется довольно бегло. Не говоря уже про свободные французский, английский и немецкий. Хоть надбавку к жалованию проси.    – Они уже выдвинули требования?   – Пока нет. Ждём.    – Жертвы?   – Неизвестно.    – Понятно. Зовите сапёров, да побольше.    Крысолов глядит на него с недоумением. Хороший малый. Говорит всегда коротко и по существу. Но иногда порядком тормозит, чем расшатывает и без того хлипкое терпение Эрика. Всё то ему приходится разжёвывать!   – Посмотри на небо, мой друг. Что ты видишь?   – Ну...оно чистое. Дождя нет. Ветер слабый…   – Друзья мои, есть что добавить? – Эрик оглядывается через плечо на притихший напарников.    Формально, старшим в группе является Крысолов. Но почему-то именно присутствие Фантома вызывает у остальных спецназовцев молчаливое оцепенение. Именно его слов они ждут больше всего. Именно на него глядят с особой настороженностью, граничащей со страхом.    – Что, прогноз погоды – это большее, на что я могу рассчитывать? Так и знал, – Эрик картинно вздыхает, после чего начинает объяснять элементарные, на его взгляд, вещи, – Сейчас день. А спектакли даются вечером.    – То есть, им не нужно большое количество заложников?   – Бинго! И года не прошло.    – Значит, у них мало людей? Или они готовы к переговорам?   Нет, работать с французами это отдельная головная боль. Столько слов попусту тратят, сотрясая воздух. А могли бы просто немного пошевелить мозгами.    – Я про сапёров просто так сказал?    Кажется, до его товарищей постепенно доходит. Под масками и балаклавами не видно лиц, но Эрику это и не нужно. Он по движению глаз способен определить, какие чувства испытывает его визави.    Крысолов даёт распоряжение прислать отряд сапёров. По непроверенным, но довольно надёжным данным, театр Гранд Опера сегодня может взлететь на воздух. И ладно бы с какой-то возвышенной целью. Нет же, очередная показуха.    Сам Эрик не видит большой проблемы в возможном исчезновении театра. Любителем балета он никогда не слыл. А опера…Эх, его безупречный слух трудно удивить. Однако, каким бы пустяком не выглядел в его глазах предположительный взрыв театра, там всё ещё остаются люди. Персонал, артисты. Их требуется спасти. К тому же, не зря же он подорвался в свой выходной.    Да и здание жалко. Красивое. Сразу видно руку мастера.    Пока остальные готовятся к операции по эвакуации людей из здания и обсуждают кандидатуру переговорщика, Эрик неспешно гуглит нужную ему информацию. Он бы предпочёл посетить реальный архив, электронный данные не внушают ему полного доверия. Но часики тикают.    – Фантом, мы планируем начать эва…   – Оставайтесь на месте и ждите моего сигнала. Я обозначу места, где с наибольшей вероятностью находятся бомбы.    Крысолов недоумённо смотрит, как Эрик пренебрежительно отодвигает от себя амуницию. Сегодня он пойдёт налегке.    – Шутишь?    – Отнюдь.   Напарник не ставит под сомнения приказы Эрика. Но почему не доверяет ему в вопросах собственной безопасности. Как будто тот первый раз решает обойтись базовым минимумом оружия.    – Может, хотя бы бронежилет оставишь?   Мысль хорошая. Вот только бронежилет существенно сковывает движения. Ладно, гибкость Эрика позволит ему оставаться ловким даже в этом отвратительном приспособлении.    Застегнув бронежилет, проверяет пенджабское лассо и ножи. Пистолет заряжен, два запасных магазина с собой. Автомат? Эрик отдаёт предпочтение тихому оружию. Стрельба это как-то пошло. Жаль только, любимый шлем с собой не взять. Визитная карточка как никак. Ну ничего, у него и балаклава примечательная. Не мог не побаловать себя крошечной вольностью.   – Ты прямо ниндзя, – подбадривает его Мисти.    Эрик оставляет комментарий без внимания. Мисти явно не встречал настоящих ниндзя. Хотя видал тварей куда опаснее. Афганистан это вам не курорт.    Отсалютовав товарищам, боец спецназа с позывным «Фантом» ныряет в самые недра парижских подземелий. Нет ничего более увлекательного, чем пробираться в оперный театр по лабиринтам тоннелей. Особенно, когда на тебе бронежилет.   

***

 

Девица спряталась на удивление удачно. Для Эрика, разумеется.    Театр, мягко говоря, не маленький. Помимо главного зала, лож и буфета здесь имеется не один десяток рабочих помещений. Контролировать такое пространство – дело муторное. Если бы террористический акт был проведён хотя бы вечером, у Эрика был бы повод задуматься. А так – всё очевидно.    Припёрлись днём, пока здесь почти никого не было. Навели шум. Напичкали здание взрывчаткой. И только и ждут, пока соберётся побольше СМИ, дабы устроить шоу.    На переговоры захватчики вряд ли рассчитывают. Эрик не осуждает, он и сам в мирные беседы не особо верит. Вот только у него проснулось праздное любопытство. Было бы неплохо выяснить, кто стоит за организацией увеселительного мероприятия. Есть ощущение чего-то хорошо знакомого. Будто старый друг шлёт ему привет.    Крепкий такой. Как тот удар ножом, от которого он с трудом увернулся при наступлении в Йезде. Ну, как увернулся. Шрам на ноге остался знатный, но артерия не была задета. По его меркам вполне себе «увернулся».   Так вот. Возвращаясь к девчонке. Место она нашла вполне себе удачное. Сидела мышонком в гримёрке и носа высунуть боялась. Правильно делала.    Это только за организацией стоят профи, имеющие чёткий свод правил и чтящие законы Аллаха и чести. Большая часть исполнителей – расходный материал, невежды, непочтительные и необразованные. Они так или иначе пойдут в утиль. Эрик насмотрелся за свою жизнь на судьбу этих шакалов. Тех из них, кого не заберёт к себе Аллах во время теракта, прикончат свои же. Лишние свидетели им не нужны.    Высунься девица из своего укрытия, мигом попадётся на глаза какому-нибудь полуграмотному солдафону, который тут же решит повеселиться с добычей, ещё и дружков позовёт. Такая красотка точно станет лакомым кусочком для зверья.    Расположение Эрика позволяет ему как следует её рассмотреть. Белокурая, совсем молоденькая и нежная, просто ангел. Невысокая и довольно стройная, он мог бы решить, что перед ним балерина, вот только опытный глаз мигом выхватил плохенькую осанку и довольно слабые мышцы. Балерины только с виду хрупкие. Силы в этих дамочках хоть отбавляй. Попробуй столько покорячиться у станка.    Они с Мисти как-то на спор пробовали повторить базовую тренировку балерин. Оба чуть не сдохли.    Нет, эта куколка совсем другого сорта. Эрик не может оторвать взгляда от её дрожащих губ. Боится, девочка. Правильно делает.    Он поддевает ножом раму огромного зеркала, служащего по совместительству дверью к тайному коридору в подземелье, и тихонечко отодвигает преграду в сторону. Совсем немного, гибкость Эрика позволяет ему кошкой скользнуть в тесную гримёрку. До девчонки теперь рукой подать, она сидит между комодом и туалетным столиком, надеясь, что никто её не заметит. Эрик заметил.    Его рука ложится на её рот, крепко сжимая, не давая возможности даже пикнуть. Девица вся подрывается и начинает брыкаться с внезапной для такого хрупкого телосложения силой. Ого, да кошечка то с коготками!    Острый локоть едва не ткнулся Эрику в солнечное сплетение. Хорошо, что он не пренебрёг бронежилетом.    – Тише, мадемуазель, – он не может удержаться от искушения промурчать эти слова в её маленькое ушко, – Слышите, я говорю на французском. Я не один из захватчиков, я ваш друг. Считайте, ангел-хранитель.   Сопротивление резко сходит на нет. Девица поворачивает голову настолько, насколько позволяет хватка Эрика. Глаза, огромные, синие, в обрамлении пушистых ресниц, смотрят на него со смесью страха и надежды. Ему приходится несколько изменить положение своего тела, чтобы не смутить девчонку. Такой взгляд ему определённо нравится.    Женщины всегда по-разному смотрели на Эрика. В детстве и юности в основном со страхом и отвращением. Потом, когда он закалил характер, научился работать с тем, что есть, и сделал пару пластических операций, просто со страхом. А спустя пару лет горячих точек ему посчастливилось увидеть то самое, ради чего мужчины не бояться рисковать жизнью и целостностью конечностей. Влажные, дурные глаза текущей суки.    Оказывается, необязательно быть красивым, чтобы тебя хотели. Достаточно просто сочетать в себе базовые навыки вежливого обращения с женщинами и умение отнимать человеческую жизнь за жалкие пару секунд.    Эрик даже не догадывался о том, насколько падки женщины на чувство опасности. Только дурак думает, что им нужны от мужчин исключительно деньги. Нет, большинство дамочек готовы пасть в ноги тому, кто сможет держать их на коротком поводке и время от времени хорошенечко так поёбывать. А для этого, вот уж точно неожиданность, тоже необязательно быть красивым.    Так что за свои годы Эрику доводилось сталкиваться с разными женскими взглядами. Запуганными, умоляющими, жаждущими, завистливыми, нежными, похотливыми, ненавидящими...Но этот. Этот взгляд, наполненный в равной степени надеждой и ужасом, определённо станет его любимым.    – Я сейчас уберу руку. И ты поступишь как умная девушка. Не издашь ни единого звука, чтобы не привлечь внимания. Поняла? – он твердит это нежно, даже ласково, словно терпеливый отец своему дитя.    Она уверенно кивает, отчего её губы трутся о кожаные перчатки Эрика. Вот бы почувствовать это прикосновение собственной плотью. Ничего, успеет.    Он отнимает ладонь и позволяет себе короткий миг любования пойманной им пташкой. И правда, хорошенькая. Фарфоровая кожа с резким румянцем, вызванным скорее слабыми сосудами, нежели смущением, вздёрнутый носик, который только и целовать, чистый лоб и удивительные синие глаза. Самое яркое, что есть на этом лице.    Взгляд невольно опускается на губы. Бледно-розовые, немного пухлые, но не симметричные, как это бывает в результаты этих модных современных инъекций. Совершенно естественные, верхняя капельку больше нижней. И такая чудесная родинка рядом...   – Видела захватчиков? Можешь назвать их примерное количество?   – Я не видела их, мсье.   Её голос самое прекрасное, что ему доводилось слышать. Чистый, высокий, звонкий. Словно освежающий, прохладный ручей, выбивающийся из-подо льда ранней весной. Хочется припасть к нему и внемлить. Это настолько прекрасно, что все свои прошлые мысли об этом сокровище Эрик готов назвать святотатством. Думать эти мысли он, конечно же, не перестанет.   – Но их точно не меньше шести.    Эрик с удивлением наклоняет голову вбок.   – Ты же не видела их.    – Слышала, – розовый язычок скользит между лепестками иссушенных губ, – У меня хороший слух. Я певица.    – Певица, – с наслаждением тянет Эрик, – И когда можно будет послушать юную примадонну? Можно мне контрамарку на ваше выступление?    – Я хористка, мсье.    Значит, ни с кем не спит. Иначе с таким голоском и такой мордашкой меньше чем в солистках не ходила бы. Что ж, тем лучше.    Неожиданно, она дарит ему едва заметную, искреннюю и самую сладкую улыбку на свете:   – Но обещаю вам, если выберусь отсюда живой и невредимой, обязательно вручу контрамарку. Да хоть две!    – А если не невредимой?    Слова срываются со злого языка быстрее, чем Эрик успевает подумать. О, он бы сумел предложить ей кое-что получше глупого билета на никчёмное представление за спасение.   Адреналин бежит по венах, принося такое пьянящее, лучше любого опиата, ощущение сладкой вседозволенности и абсолютного всемогущества. Он мог бы с лёгкостью взять её, а потом свернуть эту прекрасную белую шейку. Именно так делали солдаты во взятых ими городах с понравившимися женщинами, и никто не смел попрекать их этим. То военный трофей, награда победителям. За спасение огромного оперного театра Эрику могли бы простить маленькую шалость с молоденькой певицей.    – Я шучу. Всё будет хорошо, девочка. Старый профессиональный юмор. Уж прости меня за него.    Она слабо кивает, но глядит настороженно. Не знает, чего ждать.    Эрик и сам не знает, чего от себя ждать. Он не был святым, но есть в мире вещи, до которых старался не опускаться. Это вовсе не значит, что он не щекотал нервы опасной гранью дозволенного. Убийства, наркотики, нарушение субординации и, что хуже всего, уклонение от налогов. Но женщины, с женщинами Эрик старался быть джентльменом.    Убить – мог. Пытать – доводилось. Насиловать – никогда.    Да и зачем, когда сами себя предлагали. А если не предлагали, Эрик умел быть либо щедрым, либо достаточно убедительным. Да и много ли женщин станут сопротивляться, когда им первым делом предлагают сесть на лицо?    – Как тебя зовут?    – Кристина. Кристина Даае.    Красивое имя. Такое звучное, холодное. А сама она холодная?   Эрик окидывает её беглым взглядом. Обыкновенные серенькие, дешёвенькие джинсы, свитер нежно-голубого цвета из-под которого виднеется воротник белой рубашки, на ногах аккуратные кроссовки. Вся такая чистая, правильная, ну просто девочка-припевочка. Никакого яркого макияжа и броских украшений.    От Кристины несёт чопорностью и бедностью. Тут явно ни богатых родителей, ни щедрого любовника. Хотя с такими данными могла бы с лёгкостью урвать себе папика. Одни волосы чего стоят.   И всё же, есть в Кристине что-то такое, что заставляет сомневаться в её холодности. Когда Эрик заткнул ей рот, брыкалась она по дворовому. Такое не вытравить, голубеньким свитерком не спрятать. Просится, лезет наружу, прямо как воротничок её белой рубашки, купленной в ближайшем H&M.  То самое, отдающее неблагополучностью и откровенной брошенностью. Словно помесь породистой кошки и уличного кота, которую хозяева пожалели топить, но выставили за порог пусть и не в мороз, но в слякоть.   – Кристина, расскажи мне всё, что успела заметить.    Он упирается локтем в колено и ждёт заиканий, паники и жалких попыток родить два слова. Облом.    – Они ворвались в зал во время репетиции. Я была в тот момент в коридоре. Свернула обратно и заперлась в гримёрке. У меня был ключ, – она бросает чуть виноватый взгляд на Эрика, – Судя по голосам, их примерно шесть человек. Двое из них точно прошли по этому коридору. Кажется, они шли к кабинету директоров, но я не уверена.    Неплохо. Сухо, по делу. Никакой паники и неловких пауз. Не каждый новобранец в армии мог вот так, с ходу, дать короткий и ёмкий отчёт. Кто ж тебя так выдрессировал, детка?   – Сколько человек было в театре на момент захвата?    – Так, секундочку...Музыкантов человек шестьдесят и исполнители, человек двадцать. Из технического персонала человек десять или около того. В общем, около сотни.    – И все они сейчас в большом зале?   – Не все, но большая часть из них. Ещё двое охранников у входа. Были. Билетёр, бухгалтера и администраторы рассредоточены по зданию. Скорее всего, прячутся, также как и я.    – То есть, примерно шестьдесят-восемьдесят человек в большом зале и около двадцати по всему зданию?   Короткий кивок.    В коридоре раздаются шаги. Кристина и Эрик тут же затихают. Но если первая испуганно забивается в угол, боясь дышать, то рука Фантома ложится на рукоять ножа. Он плавно поднимается и крадётся к двери. Огнестрел ни к чему, только привлечёт внимание. Судя по коротким фразам, потенциальных противников всего двое. Ножа будет более, чем достаточно.    Проходят мимо. Жаль. Так хотелось покрасоваться перед девчонкой.   Эрик возвращается к Кристине. А затем притягивает её к себе и касается губами лба прямо через ткань своей балаклавы.    – Ты умница, Кристина Даае. Очень помогла мне. А теперь будь хорошей девочкой, и дай мне ключ.    Смотрит огромными, напуганными глазами. Прямо как в лучшем из эротических снов.    – Они же найдут меня!    – Деточка, если они захотят зайти, то просто вышибут замок. Но вряд ли им интересны прячущиеся по углам мышата, когда большая часть заложников сосредоточена в зале и никуда от них не денется, – про то, для чего могут искать таких вот девочек, как Кристина, он предпочитает не говорить.    – Мне всё равно страшно!    Конечно. Ты заперта в закрытом помещении с самым опасным хищником в этом здании. Возможно, даже в этом городе. Тебя трясти должно от ужаса.    – Вот как мы поступим с тобой, Кристина. Видишь то зеркало? – он указывает большим пальцем себе за спину, – Там потайной вход. Спрячься и жди меня. Или можешь сама пойти искать выход. Вторая развилка – поворот направо. Потом третья развилка – и налево. Но предупреждаю, там ты легко можешь потеряться. Тьма, сырость, крысы размером с кошку...романтика.   Она мило хмурит свои светлые брови. А Эрик уже прикидывает, как и при каких обстоятельствах заставит её повторить этот жест.    – Если я спрячусь, – и смотрит ещё так, что аж совесть начинает выходить из комы, – Вы найдёте меня? Вернётесь за мной?    Да он бы прямо сейчас закинул на плечо и отнёс к своей машине. Работа, мать её.     – Непременно.    Он вытягивает перед собой раскрытую ладонь:   – Ключ.    Она судорожно начинает рыться в карманах, чтобы протянуть ему простецкий ключ от двери. На секунду её пальцы оказываются на его ладони, и Эрик вновь готов проклясть свои перчатки. Его руки никогда не были красивы, но он предпочёл бы касаться Кристины ими. Предпочёл бы, чтобы Кристина касалась их.    – У вас глаза красивые.    Он недоумённо моргает. Это ему сейчас послышалось?!    Ладно, глаза были одним из немногих достоинств. Стояли примерно на втором месте. Третье занимал сделанный у хирурга нос, а первое...    – Простите! – она трогательно прикрывает рот ладошками, – Это адреналин!    Ага. Именно он.    Как только Эрик закончит здесь, пригласит её на свидание.    – Ну, всё. Давай, пташка, – он подхватывает её за локоть и ведёт к зеркалу, – Сиди здесь и жди. Я за тобой вернусь. Темноты не боишься?   – Боюсь.    – Хорошо.    Он заталкивает её внутрь и начинает задвигать раму тяжёлого, явно старинного и баснословно дорогого зеркала.    – Сиди и жди. Если что, вторая развилка – поворот направо, третья развилка – налево. Ну это так, совсем уж на крайний случай.    Он задвигает раму, даже не выдав девчонке фонарик. Ещё попытается им разбить стекло, привлечёт ненужное внимание. Эрик и так сделал для неё больше, чем должен был.    – Погодите! – пищит испуганная мышка, – Как вас зовут, мсье?   Он держит руку на холодной раме, и пальцы его едва не впиваются в полированное дерево. Кристина слишком хорошая. Эрику следует оставить эту девушку в покое и никогда не приближаться к ней. Когда это Эрик делал то, что следует?    – Позывной «Фантом».  А имя назову, когда выберемся отсюда.   

***

 

Эрик любит свою работу. Вот где бы ещё ему платили деньги за убийство людей?! Ещё и надбавку давали за особо изощрённые методы.    Большая часть террористов, тех, что удерживали людей в большом зале, были ничем иным, как безмозглыми исполнителями. Они Эрику не особо интересны. Отмашку он уже дал, скоро здесь окажутся снайперы. Ложи театра – невероятно удобное место для снятия мишеней.    А вот верхушку он приберёг для себя. Эрика лишили законного выходного, должен же он как-то отвести душу?   Был, правда, ещё один вариант приятного досуга. Но малышка Даае на его предложение трахнуться в захваченном террористами здании скорее всего забьётся в дальний угол и будет испуганно трястись. Ему, конечно, такие игры нравятся. Но к тому моменту, когда у него получится выжать из Кристины стон не боли, а удовольствия, их точно успеют заметить.    Поэтому он отрывается, ломая террористам шеи с помощью пенджабского лассо. Удобная вещь. Тихая. Многофункциональная. Хочешь – души. Хочешь – ломай шею. Хочешь – вообще пытай.   Интересно, как Кристине придётся по нраву, если он сдавит её белое горло? Она будет хрипеть и смотреть на него своими влажными, трогательными глазами? Или застонет, будто маленькая, испорченная шлюшка? Сможет кончить, реши он ограничить ей доступ кислорода в лёгкие?   Тело грузным мешком оседает на пол. Эрик ослабляет узел. Третий.    Приятная эйфория от убийства делает голову лёгкой, не туманя при этом разум. Фантому всегда это нравилось. Наблюдать, как тело бьётся в конвульсиях. Как закатываются и стекленеют глаза. Как конечности тяжело опадают, утратив волю к сопротивлению. Недаром Эрика прозвали Принцем Душителей. До своего вступления в элитный отряд спецназа, он неплохо так коротал время, занимаясь фрилансом.    Он и сейчас, по сути, фрилансер. Работал на Штаты, теперь перевёлся сюда, в Европу. Их отряд всегда рад помочь местному правительству за определённую плату. Все они, Мисти, Крысолов, да и сам Эрик, худшие из отбросов, которым посчастливилось найти правильное применение своим талантам.    Это только в сказках злодеи должны раскаяться. В жизни они получают орден за служение родине...чьей бы то ни было.     Эрик не считает себя злом. Чтобы убивать тоже нужен особый талант. Кто-то умеет красиво петь, кто-то строит здания, а кто-то может бесшумно вскрыть десяток глоток за полчаса. Суровая правда жизни. Парень, способный нагнуть тебя, не спрашивая разрешения, это, как правило, тот же парень, что будет эвакуировать тебя и твоих близких из горящего здания. Увы и ах.     В кармане у только что убитого им террориста начинает шуметь рация. Эрик не отказывает себе в удовольствии послушать:    – Шархан, у тебя всё в порядке?   Ох, соскучился он по персидскому! Красивый язык. Жаль, ответить нельзя. Вспугнёт добычу.   – Шархан, как слышишь?   Шархан. Такой вычурный позывной для такого жалкого куска дерьма. Эрик бросает брезгливый взгляд на грузное тело. Его не обмануть, он эту породу чувствует. Найди Шархан Кристину раньше Эрика, и бедняжка бы плакала, давясь слезами, соплями и прочими биологическими жидкостями, пока её натягивали бы на член по самое глубоко. Причём не Эрик натягивал бы, что вдвойне обидно!    А голосок то знакомый в рации...на память он никогда не жаловался. Можно было бы перекинуться парой слов со старым приятелем. Но зачем по рации? Когда можно культурно, вживую.    Месторасположение он уже вычислил. Метод был надёжный. Перекрываешь человеку воздух, доводишь практически до летального исхода, приводишь в порядок, и он всё тебе говорит. Люди готовы на многое, чтобы выжить. Ещё на большее они способны, чтобы умереть без мучений.    Эрик мог играть в эту игру часами. Но сегодня его собеседника хватило на каких-то жалких неполных четыре раунда. Только разогрелся.    Бедная малышка Даае. Ей не повезло найти спасение у него. Эрик получил свой позывной не за смазливую мордашку, хотя и она там фигурировала. Он умел быть незаметным. Подобраться к жертве максимально близко, без шума и лишней суеты. Порой ему даже не нужно было приближаться, чтобы устранить препятствие. Поэтому он и не был никогда в рядах штурмовиков. Фантома отправляли на те вылазки, где были необходимы хирургическая точность и незаметность.    Он уже подобрался к Кристине непозволительно близко. Собирается сократить расстояние до минимума. Не оставит ей личного пространства. Разве это плохо? Нет ничего дурного в том, чтобы кто-то медленно и эротично снял с тебя ответственность. Кристине ответственность не идёт, его маленькой, запуганной пташке. Она такая хрупкая, беспомощная.    В руках Эрика ей будет сыто, тепло и хорошо. Порой – немного больно и очень страшно. Но он постарается сделать так, чтобы ей это даже понравилось.    Член в штанах начинает твердеть. Совершенно несвоевременно. Адреналин и эйфория после охоты делают своё дело, какой мужчина не почувствовал бы голода? Остроты ситуации добавляет знание, что совсем неподалёку его ждёт сладкая, хрупкая Кристина   Её бы, такую нежную и хныкающую, да прямиком себе на бёдра. Чтобы драть до потери пульса. Грубо и эгоистично. Эрик рисковал, трудился, не покладая рук, он заслужил свою награду.  Нет, он не оставит свою маленькую Кристину лежать сломленной и несчастной. Вылижет её прелестную розовую киску, оттрахает пальцами до звёзд перед глазами. После того, как утолит собственные аппетиты.    Интересно, сколько ей? С виду лет двадцать. Совсем девчонка. Возможно, даже неопытная. Эрику придётся хорошенько побеспокоиться о том, чтобы её не тревожили такие пустяки, как разница в возрасте и манера скрывать своё лицо, не пугая им лишний раз. Нечего травмировать Кристине психику.   Хотя, она привыкнет к его лицу. Особенно, когда пару раз прокатится на нём.    – Тук-тук! Открыто?    Он даже не скрывает своего присутствия, когда входит в помещение, где его дожидается Дарога.    – Твою ж! – старина подрывается с кресла, которое тут же опрокидывается, – Эрик! Ты здесь откуда?!    – Да, так. Заглянул по работе.    Он картинно прислоняется к дверному косяку и складывает руки на груди. Дарога выглядит ошеломлённым. А ещё он выглядит хреново. Да уж, карьера явно не сложилась, судя по тому, какой хернёй приходится промышлять.    Поправив курчавые, порядком поседевшие и поредевшие с момента их последней встречи волосы, Перс решает взять ситуацию под контроль. Ну, как решает. Пытается.    – Ты ведь понимаешь, что здание уже заминировано?    – Конечно, знаю, – кивает Эрик, – И места расположения бомб тоже знаю. Работаешь по классике. Прямо, как я учил.    – Эрик, – Перс глядит серьёзно, без признаков какого-то раскаяния, – Мне достаточно нажать пару кнопок. Ты это знаешь. Ты сам меня учил!   На свою голову.    – Поэтому и пришёл поговорить.    Дарога стонет в голос. Ему известно, беседы с Эриком проходят исключительно по сценарию самого Эрика. Про количество сарказма на грани хамства и говорить нечего.    – Ой, да не скули, – Эрик пододвигает к себе кресло и вальяжно падает на него, – Скажу сразу. Мне плевать, кто и зачем решил поднять здание на воздух.    – А от меня чего ты хочешь?    – Чтобы ты не взрывал его.    Перс многозначительно поднимает бровь, выражая этим жестом воплощение слова «скепсис».    – Я тоже много чего хотел в своё время.    – И много чего получил, – нервно дёргает плечом, вспоминая то чёртово лето 2011 года, – Я же так и не сообщил, кто был моим информатором.    Тёмные глаз опасно щурятся. Эрик не обманывается. Перс – хищник. Такой же по своей природе, как и сам Эрик. Только постарше и куда более неуклюжий. Но недооценивать его было бы ошибкой.    – Не взрывать театр, значит? Это всё?   – Ну, – Эрик неловко ковыряет подлокотник сидения пальцем, – Я там немного проредил твои ряды. И скоро здесь будут снайперы, так что...   Он разводит руки в стороны. Мол, я сделал всё что смог!    Перс на эту новость и бровью не повёл.    – Исполнители. Плевать. Но скажи. Ты и правда пойдёшь на такой шаг? Упустишь организатора? Слишком большая промашка для легендарного Фантома.     – Так у меня выходной. К тому же, – он слегка откидывает голову назад, – У меня есть куда более интересные планы на этот вечер, нежели допрашивать двойного агента под десятком прикрытий.    – Встретил кого-то?    Об этом Дароге знать необязательно. Не настолько у них доверительные отноешния, чтобы душу распахивать. Поэтому Эрик парирует вопрос с самым невозмутимым видом:    – Как поживает твоя жена? Так и не знает про ту интрижку с иракской шпионкой?    – Умная женщина не лезет туда, куда не просят.    Интуиция подсказывает Эрику, что Кристина лезть будет. Что ж, он готов ей это простить. С годами как-то смирился с женским любопытством. Даже нашёл ему применение.    – Кстати, об умных женщинах, – Перс подаётся вперёд, разом утрачивая всякую весёлость и добродушие, – Мне кланяться Маленькой Султанше?    По спине пробегает холодок. Вот уж чьё имя он не хочет больше слышать. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Но раз оно прозвучало здесь, средь стен парижской оперы, значит их история не закончена. А Эрик не тот, кто склоняет голову.    – Кланяться не нужно. Передай ей от меня привет.    Он бы с радостью передал ей головы всех убитых сегодня людей. Но эта сука из них чай попьёт.    Перс тем временем продолжает сверлить Эрика недовольным взглядом. Вечно ему что-то нужно выторговать! Никогда не был сговорчивым, так и норовил урвать выгоду.    – Ты же понимаешь, что я не могу уйти ни с чем?    – И что ты хочешь?    – Здание музея. Оно примыкает...   – Я знаю, куда оно примыкает, – мрачно отрезает Эрик, – Нет.    Не потому, что жалко. Просто за такое и правда светит выговор. Слишком серьёзный объект. Много ценностей, к тому же там могут храниться важные документы.    Перс тяжело вздыхает. Он видит готовность Эрика к торгам и сейчас, как всякий порядочный мусульманин, пытается устроить из этого представление. Вот уж странный народ! Кредит у них брать – грех, а торговаться за каждый цент в порядке вещей.    – Ты дал сапёрам все наводки?    – Все. Но не факт, что они поспеют.   Перс аж сияет от радости. И кто сказал, что из Эрика плохой переговорщик?   – В жизни не поверю, что тебе жалко какой-то музей. Ну, может, хотя бы зал Пифий? Людей там нет, может кого-то и заденет осколком...   – Нет.    – Аллах Милостивый! – Перс разводит руками в стороны, – Скажи уже прямо, на что я могу рассчитывать? Я вообще на что-то могу рассчитывать?!   – Танцевальное фойе. На хрен никому не упиралось, а ущерб будет видимый. В СМИ сольём информацию, как французские сапёры в поте физиономии разминировали здание, но вот в танцевальном фойе не успели обезвредить бомбы.    – Сколько у меня есть времени?   Вот за что он всегда ценил Перса, тот умел правильно формулировать вопросы! Бросив взгляд на часы, равнодушно бросает:   – Двадцать минут тебе хватит?   – Вполне.    Дарога поднимается и протягивает ладонь для рукопожатия. Эрик этот жест игнорирует. Они не друзья-приятели. Просто слишком долго враждовали друг с другом, настолько, что были вынуждены начать сотрудничать.    Поднявший с кресла, он направляется к выходу. Ему ещё нужно вывести из здания свою перепуганную пичужку. Он успел по ней соскучиться.    – Фантом!    Медленно обернувшись через плечо, Эрик окидывает Перса настороженным взглядом. Они уже всё обсудили, чего ещё ему надо?    – Не высовывайся из Франции. А я буду держаться от неё как можно дальше. Не хочу, чтобы наша следующая встреча стала последней.   – А она станет?    – Станет, – в коротком кивке головой нет и намёка на сомнения.    Десять лет назад Перс бы уже извивался на полу с затянутым вокруг шее лассо, а Фантом изгалялся бы над ним, спрашивая, как смеет он угрожать Эрику. Но то было десять лет назад. Устраивать разборки на пустом месте, когда есть занятие куда интереснее...увольте.    Поэтому он лишь машет рукой на прощание и закрывает дверь. В словах Перса не сомневается, тот был честным малым. А Эрик живучем. И мстительным.    Без понятия, когда они встретятся в следующий раз и встретятся ли вообще. Дарога явно впутался в какую-то сложную и запутанную историю. Вмешиваться нет желания никакого. Все эти игры в ближневосточной песочнице у Фантома уже поперёк горла. Он хочет коротать свои дни в уютной квартирке в Париже. Желательно, в обществе милой Кристины Даае.   

***

 

– Твой шлем, – Крысолов сама любезность, – Парни хотят совместное фото на фоне твоего фатального проёба.    – Моего? Это не я проморгал танцевальное фойе.    Шлем всё же надевает. Раньше ненавидел фотографироваться, но потом как-то втянулся. У них с парнями это была чуть ли не традиция. Обязательно в масках, чтобы не светить физиономиями. Они у всех слишком примечательными были.    Вот и сейчас они всей честной компанией дурачатся на фоне пылающего танцевального фойе парижской оперы. Викинг даже решает потвёркать. Так сказать, устроить танцы на улице! Бал!   Подходя к машине, он видит снующую между людьми знакомую фигуру. Не тратя времени, опрометью бросается к Кристине, сгребая в охапку и кружа в воздухе. Она только испуганно пищит.    Парни заходятся гоготом глядя на это. Кто-то пошловато свистит и предлагает им снять номер неподалёку. Фантом к таким солдатским шуткам привык, а вот девчонка краснеет и мнётся. Неудивительно. Оказаться в окружении десятерых здоровенных мужиков в боевой экипировке – такое себе удовольствие.    – Как ты, пташка? – Эрик кладёт ладони на узкие плечи, – Медики уже отпустили?    – Да. Сказали, что я в норме. Дали успокоительного и рекомендуют взять пару выходных, чтобы прийти в себя.    Скорее, выкроить пару дней на бесконечные допросы. Надо бы дёрнуть копов, чтоб не трогали девчонку.    – Я вас искала, – и смотрит так заискивающе.    Может, и правда снять номер? Тут есть пара симпатичных отелей неподалёку. Или дотерпеть до квартиры? Презервативы ещё оставались, да и обстановка там довольно расслабляющая.   – И зачем ты меня искала, Кристина Даае?    – Хотела сказать «спасибо».    Кто-то отпускает очередную шутку, смысл которой не до конца доходит до Кристины. Она тянет шею и встаёт на цыпочки, чтобы разглядеть ребят. Те только этому и рады. Машут руками и посылают воздушные поцелуи. Когда-то Эрик разорвал бы на части за такое. Теперь только посмеивается. Знает, не обидят. Свои.   – Ваши друзья, да?   – Да, – он берёт её за плечи и встаёт ей за спину, чтобы могла рассмотреть ребят во всей красе, – Знакомьтесь, это Кристина Даае. Будущая примадонна вот этого театра. Ну, над которым дым валит.    – Ой, да перестаньте, – она заправляет белокурый локон за ушко, вновь поворачиваясь к нему лицом, – Кстати. У вас красивый шлем.    – И глаза. Я помню.   Не может удержаться и подмигивает ей.    – Снимите?    – Шлем? Зачем?    – Пожалуйста.    – Зачем?    Очаровательно ковыряет асфальт носком своего кроссовка. О, у неё носочки белые! Прелесть какая.    Поддев пальцем подбородок, Эрик заставляет Кристину взглянуть себе в глаза:     – Так зачем ты хочешь, чтобы я снял шлем?   – Я вас в щёчку поцеловать хотела, – бурчит, явно недовольная тем, что из неё клешнями вытянули признание.   Она ему макушкой с трудом до плеча достаёт. Поэтому Эрик грузно опускается перед ней на одно колено и снимает тяжёлый шлем, оставаясь в балаклаве. На большее пусть пока не рассчитывает. Он, как приличный мужчина, имеет право не раздеваться сразу!    Красноречиво ткнув себя пальцем в щёку, поворачивает лицо, подставляя его под поцелуй. Кристина сперва опешивает от такого, но потом, глубоко вздохнув, словно перед прыжком в воду, касается губами его балаклавы. Крепко касается, задерживаясь на ткани секундой дольше, чем позволяют правила приличия.    Когда она отстраняется, Эрик не спешит подниматься с колена. Смотрит голодным взглядом и думает о том, чем ещё может закончиться этот чудный вечер. Взять у неё номер телефона или сразу предложить продолжить их общение в более приятной обстановке? Хотя, номер её он и так пробьёт минут за пять, зачем спрашивать. Что же касается второго варианта...   Он медленно оглядывает свою Кристину тяжёлым взглядом от шнурков на кроссовках до самой макушки. Вряд ли она придёт в восторг, предложи он ей сразу переместиться в горизонтальное положение. Тут ради приличия надо сводить на свидание и вручить букет цветов. А потом взять за волосы, поставить в коленно-локтевую и засадить поглубже и пожёстче. Так сказать, сработать на контрасте.    – Кристина!    Сперва Эрику кажется, что к ней бежит подружка. Потом зрение подводит, и он принимает это недоразумение за парня. Но присмотревшись получше, понимает. Всё-таки подружка. Да, высокая и с пушком над верхней губой. Возможно, даже с членом. Но подружка.   Парни, судя по их протяжному стону, явно разделяют эти мысли. Высокий, тощий, в модно подкатанных штанах, парнишка похож на то самое «сокровище», которому повезло родиться в богатой семье. От блеска часов на запястье глаза начинают болеть. Вот же!    Когда это недоразумение хватает Кристину в охапку, контраст между ними такой разительный, аж зубы ломит. Дорого и модно упакованный, явно живущий сытой жизнью, парень и аккуратно, но откровенно бедно одетая девчушка с огромными синячищами от недосыпа под глазами, которой явно с трудом на кофе с круассаном хватает.    Нет, тут беспокоиться не о чем. Даже если это богатое, избалованное создание и имеет какие-то взгляд на Кристину, то явно косячит напропалую в плане ухаживаний. Если они и трахаются, это не считается. Лесбийские игры Эриком никогда за полноценные отношения не котировались. Дамы, простите!   – Кристина, ты в порядке? Как ты?    – Рауль, всё хорошо. Мне повезло. Меня нашёл, – она оборачивается, беспомощно глядя на Эрика, – Фантом.    – А?! Что ты такое говоришь?   – Позывной у меня такой. Фантом, – Эрик встаёт в полный рост и направляется к парочке тяжёлой походкой.    – А. Понятно. Простите, сразу не понял, – парнишка неловко улыбается и тут же протягивает ему руку, – Я Рауль. Спасибо, что спасли Кристину. Не знаю, что бы я делал, если бы не вы.    Протянутую ладонь Эрик игнорирует. Не по причине врождённого и вскармливаемого годами хамства. Просто нечестно как-то пожимать руку человеку, у которого собираешься увести девушку. У которого уведёшь девушку.    Смутившись, что его жест доброй воли остался незамеченным, Рауль норовит поскорее смыться и вернуться в свою зону комфорта. Флаг по ветру. Одна беда, Кристину он решает забрать с собой.    – Ну, ладно. Вам, наверное, нужно работать. Мы поедем. Да, Кристина?   Бедняжка даже ответить не успевает, как её чуть ли не силком берут за локоток и уводят в сторону недалеко припаркованной модной машинки. Причём уводит не Эрик. А вот это вот...вот этот вот...Рауль. Пальцы сжимаются в кулак, пока Кристина оглядывается через плечо и близоруко щурится, словно пытаясь его получше запомнить.    – Кажется, облом, – Крысолов облокачивается на дверцу фургона, ободряюще хлопая Фантома по плечу.  Ничего. Так даже лучше. Не придётся выбирать между джентельменством и желанием поскорее закинуть на плечо. Кристина Даае девушка воспитанная. С ней так сразу нельзя. Эрик даст ей время на передышку. В первый и последний раз.   – Крысолов, будь другом. Достань мне телефонный номер Кристины Даае. Я обещал ей сообщить своё имя.