Попробуй выкрутиться

Суббота на кордоне заканчивалась одинаково всегда: с мысли, что ты всё-таки встал, потому что организм — предатель, но дисциплинированный и завершалась тем, что ты больше не встанешь. Алекс лежала на диване, закинув ноги Доминику на колени, и тупо смотрела в потолок, где трещина подозрительно напоминала очертания старой карты Чикаго. — Если я сейчас не сдохну, — пробормотала она, — то только потому, что это будет слишком легко. — Не переживай, — лениво отозвался Дом, не делая ни малейшей попытки убрать её ноги. — Судя по этой неделе, нам смерть ещё не положена. Максимум — хроническая ненависть ко всему живому. Алекс хмыкнула и сделала глоток из бутылки, даже не пытаясь вспомнить, что именно они пьют. Что-то крепкое. Что-то, что не задаёт вопросов. — Напомни мне, — она повернула голову в его сторону, — почему мы вообще согласились взять те ночные учения? — Потому что ты сказала: «Да похер, прорвёмся», — тут же ответил Дом. — А я, как дурак, поверил. — Ты всегда как дурак веришь, — беззлобно сказала она. — Потому что ты обычно права, — пожал плечами он. — Это подкупает. Она фыркнула и уткнулась лицом в подушку. — Я хочу отпуск, — глухо сказала Алекс. — Такой, знаешь… без стрельбы, отчётов и долбоёбов. — Ммм, — Дом задумался. — Это фантастика или утопия? — Это несбыточная мечта, — отозвалась она и приподнялась, чтобы дотянуться до стакана на журнальном столике. — Если я ещё раз услышу слово «оптимизация», я кого-нибудь укушу. — Главное — предупреди заранее, — хмыкнул Дом. — Я отойду. В квартире было тепло и лениво. Свет горел только в торшере, и давал мягкий жёлтый круг, в котором всё выглядело менее угрожающе, чем днём. Куртки валялись на спинках стульев, ботинки — где упали, там и остались, а на столе красовалась стратегическая композиция из бутылок, стаканов и каких-то бумажек, которые явно были важными… когда-то. — Знаешь, — протянул Дом после паузы, — если бы нас сейчас кто-нибудь увидел, он бы очень удивился. — Почему? — Алекс лениво повернула голову. — Потому что по слухам ты — холодная сука без души, а я — хронический долбоёб, — серьёзно сказал он. — А мы, смотри-ка, лежим и ноем. — Не порть легенду, — усмехнулась она. — Мне её долго строили. — Мне тоже, — вздохнул Дом. — Но моя почему-то получилась точнее. Алекс рассмеялась — громко, по-настоящему, так, что даже немного закашлялась. — Господи, я тебя обожаю, — сказала она. — Только не зазнавайся. — Уже поздно, — ответил он с достоинством. Они замолчали. Не потому что сказать было нечего, а потому что иногда тишина — это тоже отдых. Алекс чувствовала, как усталость наконец отпускает плечи, как тело перестаёт быть сжатой пружиной, и в голове становится удивительно пусто. Ровно до того момента, пока на столе не завибрировал коммуникатор. Алекс даже не сразу поняла, что звук настоящий. Он был слишком… неуместным. Слишком рабочим для этого вечера. Дом тоже услышал. Он приоткрыл один глаз и скосил взгляд на стол. — Если это кто-то из наших, — медленно сказал он, — я притворюсь мёртвым. Алекс протянула руку, не вставая, и посмотрела на экран. Том. Начальник базы кордона и по совместительству их начальник.  — Блять, — выдохнула она. — Плохое «блять» или обычное? — уточнил Дом. — Такое, — она села, уже трезвея на глазах, — которое портит субботу. Она приняла вызов. — Да, Том. — Не отвлекаю? — спросил он, и по тону было ясно: отвлекает. — Уже отвлёк, — честно ответила Алекс. — Что случилось? Пауза. Короткая, но неприятная. — Завтра утром тебе нужно быть в Чикаго, — сказал Том. — Официально — проверка и доклады, которые Макс хочет получить лично. Неофициально… лучше, чтобы ты была здесь. Алекс потерла лицо ладонью. — Я так понимаю, это не просьба. — Ты правильно понимаешь. — Ясно, — она выдохнула. — Когда выезд? — Как можно раньше. И, Алекс… — Да? — Возьми Доминика с собой. Она бросила взгляд на Дома. Тот уже сидел ровно и внимательно смотрел на неё, без шуток и улыбок. — Поняла, — сказала она. — Будем. Связь оборвалась. Несколько секунд в комнате было тихо. — Ну что, — наконец сказал Дом и потянулся за бутылкой. — Поздравляю. Суббота официально закончилась. Алекс взяла стакан и чокнулась с ним. — Ненавижу, когда ты оказываешься прав. — Привыкай, — усмехнулся он. — Похоже, нас ждёт весёлая поездка. Она посмотрела на него и вдруг улыбнулась — широко, почти хищно. — Да ладно, — сказала Алекс. — Когда у нас было иначе? Утро наступило внезапно и без предупреждения, как это всегда бывает после короткого сна и длинной недели. Проснулась Алекс не сразу — сначала просто лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к ощущению, будто её голова живёт отдельной, очень шумной жизнью. Она вдохнула, выдохнула и только потом открыла глаза и первую секунду в голове ощущение, будто там кто-то устроил утреннюю зарядку с молотом. Потолок был знакомый. Диван — тоже. Чужая куртка, перекинутая через спинку кресла, недвусмысленно намекала на то, что вчерашний вечер был не галлюцинацией. Алекс медленно повернула голову и увидела Дома, который лежал поперёк кресла, закинув одну руку за голову, а вторую — куда-то вниз, словно в процессе сна пытался поймать убегающую реальность. — Ага… — хрипло сказала она. — Значит, мы всё-таки допили. — Мм, — отозвался Дом, не открывая глаз. — И очень профессионально. — Мы вообще до кровати дошли? — Нет, — честно ответил он. — Было голосование. Диван победил. Алекс закрыла глаза обратно. — Я ненавижу демократию. — Ты её любишь, просто по утрам она не актуальна. — лениво поправил Дом. — Кстати, если ты сейчас начнёшь двигаться, предупреждай. У меня ощущение, что любое резкое движение приведёт к катастрофе. — Это взаимно, — пробормотала она и всё-таки села, придерживая голову. — Сколько времени? Дом приоткрыл один глаз и посмотрел на коммуникатор. — Достаточно, чтобы мы не опоздали. И недостаточно, чтобы не чувствовать последствия своих решений. — Прекрасно, — Алекс вздохнула.  — Ладно. План такой: ты идёшь к себе, приводишь себя в божеский вид, я делаю то же самое. Через… — она задумалась, — сорок минут на кухне. — Сорок? — Дом скептически приподнял бровь. — Ты сегодня оптимист. — Я закладываю время на ненависть к миру, — пояснила она. — Иди. Он усмехнулся, поднялся, на ходу натягивая куртку, и остановился у двери. — Если я по дороге передумаю и уеду в закат, — сказал он, — знай: я думал о тебе. — Вали уже, — отозвалась Алекс. — Пока я добрая. Дверь захлопнулась, и квартира наконец осталась в тишине. Через десять минут Алекс уже была в душе, под струями горячей воды, которые смывали остатки сна, алкоголя и усталости. Она стояла, уперевшись затылком в стену, и позволяла мыслям течь вяло и лениво, не цепляясь ни за что конкретное. Это было редкое состояние — короткое окно между «ещё можно» и «уже нельзя». Она оделась быстро, без лишних раздумий, собрала волосы, посмотрела на себя в зеркало и кивнула отражению. — Сойдёт, — сказала она вслух. На кухне она небрежно кинула таблетку от похмелья в стакан с водой, открыла окно и вдохнула прохладный воздух. Мир выглядел подозрительно стабильным. До того момента, пока в дверь не позвонили. Дом вошёл уже собранный, свежий и до неприличия бодрый. — Ты выглядишь так, будто тебе должно быть стыдно, — сказала Алекс, отпивая лекарство из стакана. — Мне всегда должно быть стыдно, — философски заметил он. — Просто я с этим живу. Он облокотился на столешницу и оглядел кухню. — Так, — сказал он. — Кофе есть? — Есть, — кивнула она. — Но я тебя предупреждаю: если ты начнёшь разговаривать слишком активно, я тебя ударю. — Это мотивирует быть кратким, — Дом улыбнулся. — Я ценю. Парень посмотрел на неё внимательнее. — Ты как? Алекс пожала плечами. — Нормально. Настолько, насколько можно быть нормально, когда тебе звонит Том в субботу вечером. — Да, — согласился Дом. — Это никогда не к добру. Коммуникатор на столе молчал, но Алекс всё равно бросила на него взгляд. — Чикаго, значит, — сказала она. — Чикаго, — кивнул Дом. — Поедем на моей? — Угу, — она отпила воды. — Твоя быстрее, и у тебя музыка менее депрессивная. — Эй, — возмутился он. — Это не депрессивная музыка. Это экзистенциальная. — Вот именно.

***

Парковка была почти пустой. Алекс, оставив сумку в багажнике своей машины, которую она несла на плече от квартиры, направилась к машине Доминика, закрыв свою. — Если что, — сказал Дом, заводя двигатель, — ты всегда можешь сказать «разворачиваемся». — Не сегодня, — ответила она, пристёгиваясь. — Сегодня мы едем и делаем вид, что всё под контролем. Он посмотрел на неё, усмехнулся и включил передачу. — Тогда поехали, командир. Автомобиль плавно тронулся, и кордон начал медленно оставаться позади. Алекс посмотрела в боковое зеркало, потом перевела взгляд вперёд и неожиданно улыбнулась. — Знаешь, — сказала она, — мне кажется, будет весело. — У меня плохое предчувствие, — ответил Дом. — Обычно, когда ты так говоришь, начинается пиздец. — Ну, — она пожала плечами, — зато не скучно.