unpaid overtime

— Кто бы мог подумать, что погода так испортится? — спросил Хэвок, жуя незажжённую сигарету. — Это витало в воздухе уже несколько дней, — пробормотал Эдвард, глядя в окно на проплывающие мимо деревья, чьи листья переливались осенними красками. — Просто послушай радио или почитай газеты, — ответил Мустанг, взглянув на Хэвока краем глаза и приподняв бровь, чтобы подчеркнуть своё превосходство. — О, не притворяйся, что следить за погодой — это обычное дело. Только старики читают газеты, а радио полно пропагандистской чепухи. — Ты намекаешь, что я старый? — Мустанг снова приподнял бровь и на этот раз повернулся левым плечом к водителю, чтобы произвести эффект. Он незаметно положил руку в белой перчатке на колено так, чтобы Хэвок мог её видеть. Хэвок хватило ума не отвечать. Он просто сосредоточился на том, чтобы раскурить уже влажную сигарету. — Я тоже смотрю прогноз погоды, так что, боюсь, ты в этом не одинок, Джин, — рассмеялся Бреда, сидя позади Мустанга. Угроза со стороны Мустанга была устранена, и Хэвок тоже улыбнулся. — Я не виноват, что застрял в машине с кучей психов. Я знал, что мне нужно было ехать с Хоукай. Ситуация была довольно простой. Вчера Мустанг получил от генерала Хронна приказ провести инспекцию медного рудника и суконной фабрики. Обычно он отправлял на такие задания Стального, но на этот раз ему помешали три фактора: 1) Приказ поступил от генерала Хронна, а шахта и фабрика принадлежали его дальним родственникам, так что это была просьба выполнить всё без проблем. 2) Крайним сроком для проверки был конец ноября, то есть завтра, а значит, у Мустанга оставалось меньше двух дней. 3) И шахта, и фабрика находились в пяти часах езды на поезде или в трёх часах езды на машине от Ист-Сити... в обе стороны. Поэтому он не мог отправить Эдварда, ведь мальчик не справился бы с огромной нагрузкой даже на одном из этих объектов. Более того, отправка двенадцатилетнего ребёнка могла быть расценена как неуважение к генералу Хроно. Кроме того, Рой Мустанг не верил, что мальчик справится без обнаружения коррумпированных чиновников, воров, работорговцев, мятежных рабочих, алхимиков-мошенников или серийных убийц, как это было у него заведено. Рой Мустанг вынужден был признать, что ребёнок мог попасть в невероятную передрягу. Но именно поэтому он не мог отправить его на задание, которое нужно было выполнить аккуратно и без разрушений. Примерно так они и разделили его отряд на две машины, которые разъехались в совершенно разных направлениях, а Хэвоку поручили следить за тем, чтобы Эдвард не попал в беду, особенно учитывая, что его брат остался в городе. Мустанг всё ещё не мог поверить, что присмотр за ребёнком будет необходим, но потом ему сообщили, что Эдвард каким-то образом узнал о романе между управляющим и женой главного шахтёра, что, несомненно, вызвало бы внутренний конфликт, если бы Хэвок не зажал рот мальчику и не заставил его выслушать приказ Мустанга о том, что их задачей является финансово-алхимическая проверка, поэтому им не следует совать нос куда либо, кроме бухгалтерских книг. — Не обманывай себя, думая, что в другой машине тебе будет легче, — всё ещё смеясь, ответил Бреда на жалобы Хэвока. — Фьюри постоянно слушает радио, так что он знает прогноз для всего Аместриса, а Вато, наверное, может определить все виды облаков на небе и сказать, что они предвещают. — Там всё ещё... — Если вы намекаете на то, что погода могла застать лейтенанта врасплох, то... я даже не знаю, что сказать. Вы можете себе такое представить? Трое мужчин невольно попытались представить себе промокшую и замёрзшую Хоукай, но ни у кого из них это не получилось. Они недоумённо покачали головами. — Когда мы туда доберёмся? — тишину нарушил Эдвард, заёрзавший на сидение. — Ты спрашивал об этом минут пять назад, — ответил Мустанг, которому никогда не нравились такие глупые вопросы от детей. Его и без того ограниченное терпение по отношению к подчинённому ещё больше уменьшилось из-за непрекращающейся головной боли, которая мучила его с самого утра. — Пятнадцать, — пробормотал Эдвард. Полковник не смог удержаться и закатил глаза. — Если ты так хорошо считаешь время, то, может, воспользуешься своей якобы умной головой и сделаешь вычитание? В прошлый раз я сказал, что у нас осталось два часа. Значит, теперь...? В конце он повысил голос, сделав его вопросительным, чтобы Эдвард закончил предложение. Эдвард посмотрел на него невероятно большими золотистыми глазами, а затем снова перевёл взгляд на проплывающий за окном лес. Он снова заёрзал. Молчание длилось не больше минуты. — Хэвок. Может, перестанешь так трясти машину? Рой уже собирался отчитать мальчика за такие абсурдные и детские вопросы, но, к счастью, его опередил Хэвок. — Не получится, босс. Это лесная грунтовая дорога с гравийным покрытием, по которой машины ездят раз в месяц. Да, у Хэвока было много братьев и сестёр. Вероятно, он привык к таким вопросам. — Агх! — Эдвард снова заёрзал. — Почему мы не могли просто поехать на поезде? — Стальной, хватит жаловаться, — рявкнул Мустанг, не скрывая раздражения в голосе. Он устал после целого дня работы. — Потому что, малыш, тогда мы были бы в пути на три часа дольше. Нам пришлось бы выехать в четыре, — на это Эдвард пренебрежительно фыркнул. — Я тогда всё равно не спал, — пробормотал он, снова меняя позу. — Прекрати, Стальной, — снова вмешался Рой. — Ты ведёшь себя как избалованный ребёнок. А ты, Хэвок, перестань его провоцировать. — Я не веду себя как ребёнок, — прорычал мальчик, снова ёрзая. Рой уже собирался отчитать двенадцатилетку, но его снова спасли. — Давайте не будем спорить, — послышался голос Бреды откуда-то сзади. — День был долгим, и мы все немного не в духе. Когда он сказал «не в духе», Рой почувствовал, как сиденье под его спиной слегка прогнулось, вероятно, из-за давления колена Бреды. Внезапно, коротко и слишком сильно, чтобы это было случайностью. Погода действительно действовала Рою на нервы, вероятно, усиливая его мигрень и раздражение, нарастающее в груди. И хотя Стальной был надоедливым и вспыльчивым ребёнком, который не мог и трёх часов провести без жалоб и ерзанья, он не заслуживал того, чтобы на нём вымещалось растущее раздражение Роя. Он глубоко вздохнул. — Ты прав, — признался он Хеймансу. — День был долгим. Постарайся немного поспать, Стальной, и дорога покажется короче. Мальчик недовольно фыркнул, и Рой готов был поспорить, что тот закатил глаза. — Ты поспи, придурок. Рой не понял отказа, ведь из рассказов Альфонса он знал, что большую часть приключений его брат спит. Не то чтобы его это волновало. В конце концов он снова перевёл взгляд на почти забытую гравийную лесную дорогу впереди, очертания которой размывала мелкая морось, оседавшая на стекле. Погода была действительно отвратительной. Не прошло и получаса, как Рой впал в полубессознательное состояние. Он слышал, но не вникал в тихий разговор Бреды и Хэвока о последней приключенческой книге о каком-то секретном агенте, которая, несмотря на множество военных неточностей, всё же предлагала отличный сюжет и «горячую докторшу», как выразился Хэвок. Как будто это слово обладало какой-то магической силой, двигатель машины внезапно застучал, и из-под капота повалил дым. — Чёрт возьми! — воскликнул Жан, и изо рта у него выпала давно выкуренная и пропитанная слюной сигарета. Без приказа три пары дверей автомобиля открылись, выпуская более или менее ошарашенных солдат, ещё до того, как машина полностью остановилась. Бреда тут же бросился к багажнику за огнетушителем, а Рой побежал к капоту, крича Хэвоку, который как раз глушил двигатель, чтобы тот тоже снял предохранительную защёлку с капота. Металл был горячим под пальцами полковника, обтянутыми хлопковой перчаткой. Достаточно горячим, чтобы отвлечь его на секунду. Секундное замешательство не дало времени успеть вовремя среагировать на чёрное облако дыма, которое окутало его лицо и легкие, заставив его отступить на полшага. Ему потребовалась ещё одна секунда, чтобы понять, что означают мерцающий красный свет и тихий хлопок. — Нет! Не ва… Кха-кха, — он согнулся от кашля, от которого у него перехватило дыхание. — Нет! — видимо, Бреда подумал о том же, и эта мысль эхом отозвалась в его голове. — Вы не можете залить его водой! Но было уже слишком поздно. Реакция уже началась, и Рой мог только в ужасе наблюдать, как мальчик медленно опускается на землю, а вокруг него, пробиваясь сквозь удушливые клубы пара, вспыхивают алхимические огни. Не было ни ужасающего шипения, ни выброса жара, ни капель кипящей воды и бензина, которые могли бы обжечь всех вокруг, подпалив одежду и оставив ожоги на коже. Рой открыл глаза, не осознавая, что он их закрыл, и увидел под открытым капотом белый налёт вместо огненной катастрофы. Воздух мерцал над недавно раскалённым двигателем. Эдвард поднялся с земли и отряхнул колени. Он всё ещё был немного дезориентирован, а его слегка покрасневшие глаза говорили о том, что он, вероятно, начал клевать носом, что отчасти объясняло отсутствие комментариев и раздражающего ёрзанья. Мальчик пристально посмотрел на Роя. — Ты что, принимаешь меня за идиота? — спросил он высоким детским голосом, в котором слышалось только раздражение. В его словах не было ни страха, ни гордости за своё достижение. — Конечно, я знаю, что это нельзя тушить водой. — Хорошая работа, шеф, — наконец вышел из машины Хэвок, показывая, как быстро всё произошло. Стальной наконец вышел из странного состояния, в котором пребывал, и повернулся к солдату. — Спасибо, — пробормотал Эдвард, внезапно смутившись. — Это всего лишь немного фосфора и гидроксида аммония. Я подумал, что нужно что-то сделать, пока полковник-ублюдок не приступил к работе, верно? — Я держал всё под контролем, — возразил Рой. — О, правда? Я видел, как хорошо ты контролируешь свои лёгкие, которые так и норовят сбежать от тебя, — прокомментировал мальчик с самодовольной ухмылкой. Рой вовремя напомнил себе, что он здесь взрослый, и позволил мальчику оставить за собой последнее слово. Бреда, всё ещё державший в руках огнетушитель, воспользовался наступившей тишиной. — И... что теперь? Это был вопрос, на который никто не знал ответа. — Я знал, что должен был пойти с ними, — простонал Хэвок. — Итак? Золотой мальчик? Ты что-нибудь знаешь об автомобильных двигателях? — КОГО ТЫ ЗОВЁШЬ МАЛЬЧИКОМ, ТАКИМ МАЛЕНЬКИМ, ЧТО ЕГО НЕ МОЖЕТ ПЕРЕЕХАТЬ МАШИНА, ПОТОМУ ЧТО ЕГО ГОЛОВА НЕ ДОСТИГАЕТ КАРКАСА? — выпалил Эдвард, к которому полностью вернулась его язвительность. — Эй! Успокойся, малыш! — Хэвок слегка рассмеялся. — Я так понимаю, это значит нет? — спросил Рой с кривой улыбкой. Эдвард бросил на него испепеляющий взгляд. — То, что я могу сделать больше, чем ты можешь себе представить, не означает, что я знаю всё. — О! Нам следует запомнить сегодняшнюю дату. Великий Стальной Алхимик признаёт, что он не всезнающий. Эдвард не стал возражать, а лишь пристально посмотрел на Роя своими яркими золотистыми глазами. — Никто не знает всего. Думать иначе — самонадеянность, — спокойно сказал он, и Рой почувствовал себя глупо — как маленький ребёнок, которому родители объясняют, что мир гораздо больше и страшнее, чем его красочная игровая площадка. Ради всего святого, он же здесь взрослый человек. Он прочистил горло. — Мы попробуем завести машину снова, но, честно говоря, я думаю, нам стоит приготовиться к долгой прогулке. — Нам определённо нужно подготовиться к долгой прогулке, — повторил он минуту спустя, когда Хэвок попытался завести машину, которая издала звук, похожий на хрюканье задыхающейся свиньи. — Может, вернёмся? — спросил Хэвок. По его лицу ничего нельзя было понять, пока он смотрел на дорогу, по которой они только что проехали. — Нет, — ответил Бреда. — Мы проехали последний город почти час назад. — Ты уверен? — Это было примерно в то время, когда Эд спросил, сколько ещё осталось, так что да, я уверен. — Блондин улыбнулся мальчику, который слегка поморщился. — Но откуда нам знать, что впереди будет что-то другое? — с тревогой спросил Хэвок, легко подсчитав, сколько времени им понадобится, чтобы пройти пешком расстояние, которое они преодолели за час. — Если я правильно помню, когда мы ехали этим путём, где-то на полпути... на второй половине, — добавил он, увидев, что Хэвок собирается что-то сказать. — Там был указатель на Хилсунг. Примерно в двух километрах от дороги. — Как говорится, лучше синица в руках, чем журавль в небе, да? — съязвил Мустанг с улыбкой. Бреда тоже улыбнулся. — Конечно, решать вам, но... если бы я составлял план, то выбрал бы этот путь. В этом-то и был смысл. Рой доверял своей команде. Когда Хоукай сказала, что ему грозит опасность, она была права. Когда Фалман заявил, что холодильники вредны для окружающей среды, Рой согласился с тем, что они вредны. Когда Фьюри сказал, что жучков нет, Рой мог говорить секреты вслух. А когда Бреда составил план, Рой без колебаний последовал его совету. — Тогда пошли, — скомандовал он. Рой Мустанг был благодарен Эдварду за то, что тот не жаловался на то, что им пришлось идти пешком, а не ждать в машине. Мальчик был достаточно умён, чтобы понимать, что, поскольку за весь день они не встретили на дороге ни одного человека, вряд ли половина Аместриса вдруг решит проехать здесь. Он также был благодарен за то, что Эдвард не задавал вопросов и не спорил по поводу выбранного маршрута. Однако эта благодарность не смогла заглушить раздражение от того, с какой скоростью они двигались. Они шли медленно. Слишком медленно, на взгляд Мустанга. Слишком медленно, учитывая моросящий дождь и приближающуюся грозу. Слишком медленно для трёх взрослых мужчин с военной подготовкой. Слишком быстро для двенадцатилетки. Он понял это, только когда услышал позади быстрые шаги и краем глаза увидел, как Стальной сокращает расстояние между ними. Они шли уже около часа, небо уже окрасилось в розовый цвет, а солнце медленно опускалось за горизонт. Рой прекрасно понимал, что после захода солнца станет ещё темнее. Судя по всему, не только он услышал, как Эдвард бежит, чтобы его догнать, потому что примерно через пять минут Хэвок театрально застонал и попросил сделать перерыв. Рой неохотно согласился и посмотрел на часы. — Две минуты, — приказал он. — Эй, ублюдок? — спросил Эдвард, к счастью, не уловив истинной причины остановки, и с тихим вздохом рухнул на бревно у дороги. — Я не знаю, сколько ещё осталось, — коротко ответил Рой, не желая слышать очередной вопрос «сколько ещё осталось». Эдвард нахмурился. — Я знаю, что ты не знаешь, ублюдок. Я хотел спросить, как ты думаешь, найдёт ли нашу записку Хоукай или какой-нибудь случайный прохожий. В конце концов, не то чтобы по этой дороге вообще никто не ездит. Знаешь, не обязательно думать, что я постоянно жалуюсь. Рою пришло в голову, что он действительно должен чувствовать себя немного виноватым. После того неприятного инцидента Эдвард не сказал ни слова в свою защиту. — Я бы поставил на Хоукай, босс, — ответил на вопрос Хэвок. Они говорили о записке, которую оставили в машине. В ней говорилось, что это военное имущество, содержалось предупреждение о недопустимости кражи, а также информация о том, что они отправились в деревню, чтобы позвонить в штаб на случай, если по дороге что-то случится. — Давайте продолжим, — вздохнул Рой, глядя на циферблат карманных часов. Прошло две минуты и семнадцать секунд. Эдвард встал, не сказав ни слова против. На этот раз Хэвок замедлил шаг, подстраиваясь под мальчика и разбавляя усталую тишину бессмысленной болтовнёй. Эдвард несколько раз ответил и даже тихо усмехнулся, но в остальном сосредоточился на ходьбе. Только тогда Рой понял, как часто мальчику приходилось бежать трусцой, чтобы не отставать от них. Или как его шаг становился всё медленнее и медленнее. Бреда в некотором замешательстве остановился и оглянулся на оставшихся позади коллег. Рой сделал то же самое. — Знаешь, Стальной, — пробормотал он, когда они наконец догнали его. Прошло слишком много времени, как ему показалось. — Я знаю, что тебе приходится делать больше шагов, чем нам, но можно было бы подумать, что ты мог бы немного ускориться, если не хочешь промокнуть, — заметил он. Эдвард резко поднял голову и прищурился от ярости. — Не называй меня коротышкой, ублюдок. И если это значит, что я увижу, как ты промокнешь, как последняя крыса, то, думаю, жертва того стоит. Ладно, теперь Рой немного забеспокоился. В каком-то смысле это было забавно — беспокоиться из-за того, что твой подчинённый-подросток не закатил истерику из-за того, что его назвали коротышкой. — Я знаю, что день был долгим, но... Эдвард сверкнул на него глазами, приглашая закончить фразу. Подняв глаза и на мгновение отвлекшись, он слегка споткнулся и, чтобы удержать равновесие, вытянул правую ногу вперёд. И только потому, что они только что смотрели друг другу в глаза, Рой заметил мимолетную боль, мелькнувшую на лице мальчика. И тут Роя накрыло чувство вины. Автоброня. Он не мог поверить, что забыл о такой важной детали, как то, что у парня было два протеза. С момента ампутации прошло около двух лет, и он наверняка чувствовал боль после долгого дня, перемены погоды и ещё более долгой ходьбы на холоде. Чувство вины усилилось, когда он понял, что должен был догадаться. Когда Бреда упёрся коленом в сиденье, чтобы остановить его спор, Мустанг высокомерно предположил, что комментарий о «погоде» был адресован только ему. Он не подумал, что изменение давления может вызвать у парня дискомфорт. — Твоя автоброня причиняет боль, — сказал он, не особо задумываясь. Как только эти слова сорвались с его губ, Эдвард напрягся и посмотрел на него с паникой в глазах, которая вскоре сменилась смирением, когда он понял, что отрицать это бессмысленно. — Это не твоё дело, ублюдок, — прорычал он. — Это моё дело, — возразил Рой. — Мы все стараемся избежать брождения по темноте. — Я вас не торможу, — огрызнулся Эдвард, и давно забытое чувство эмпатии подсказало Рою, что лучше с ним не спорить. На самом деле Эдвард не так уж сильно их тормозил, однако... — Хэвок, посади его к себе на спину, — приказал он. — Нет! — слишком громко прозвучал ответ ребёнка в тишине леса. —Стальной, не... —Нет! Я прекрасно могу дойти сам. —Тебе больно. —Как и весь этот чёртов день, ублюдок. Почему-то раньше моя боль тебя не беспокоила. Оу. Ему было неприятно, что его уличили в том, что он раньше не знал об этом. И Рой не считал уместным признаваться, что он даже не удосужился вспомнить о состоянии Эда. —Тем больше причин дать ноге отдохнуть. —Я уже сказал, что могу идти сам. —Мы не знаем, сколько ещё осталось, — отметил он. Эдвард лишь рыкнул и нарушил нарочитое молчание. Хэвок последовал за ним, бросив на командира слегка укоризненный взгляд. Рой ответил ему безразличием. Он даже не успел развернуться, чтобы продолжить путь, как в их молчаливый разговор вмешался Бреда. —Эй, ребята? Кажется, мы только что нашли нужный поворот, — он указал на указатель, который должен был быть заменён лет двадцать назад, но, к счастью, всё ещё был на месте. —Ха! Видишь, ублюдок? — почти сразу отреагировал Эдвард, широко ухмыльнувшись. —Осталось всего несколько километров—. —Два километра — это много, — ответил Рой. — Это убеждает меня в том, что... — Хватит нести чушь, — перебил его Эдвард. — В Резенбурге я ходил в школу пять километров. Мы пробежим два километра за пятнадцать минут. Они сделали это за тридцать две минуты. Взрослый мужчина прошёл бы это расстояние быстрым шагом за двадцать минут, но их группа слишком устала, чтобы сохранять бодрость духа, а четверть участников даже не были взрослыми. Теперь, когда Рой знал, на что обращать внимание, он не мог поверить, что такие очевидные признаки боли до сих пор оставались незамеченными. Мальчик слегка прихрамывал, явно стараясь больше нагружать правую ногу. Его тело было странно изогнуто и напряжено, чтобы уменьшить нагрузку на ногу, а рука, которая, несомненно, тоже причиняла ему боль, была отведена в сторону. Конечно, ему было трудно ходить. Реабилитация после операции длилась три года. Даже если Эдвард справился за год благодаря упорному труду, Рой не был настолько оптимистичен, чтобы решить, что тот же труд поможет залечить нервы и всё ещё кровоточащие раны глубоко внутри него и избавиться от боли. Однако в темноте, наступившей после захода солнца, между деревьями мелькали отблески деревянных крыш. Маленькая группа вздохнула с облегчением. Они прошли ещё метров тридцать и обнаружили, что деревня, судя по всему, состоит из четырёх домов и сарая. И, судя по всему, здесь никто не жил — Какого хрена? — спросил Эдвард, выразив тем самым мысли всех присутствующих. —Не ругайся, — неубедительно упрекнул его Рой. Он направился к ближайшей двери, чтобы постучать, но дверь слегка приоткрылась от удара. Через пять минут и несколько стуков дверь открылась. Деревня была пуста. —Должно быть, они съехали, — заключил Рой. — Ни в одном из этих домов нет ни мебели, ни техники. —Отлично. Значит, вместо того чтобы вызвать кого-то, кто нас заберёт, нам придётся провести ночь в этой деревне-призраке? — вздохнул Эдвард. —Не волнуйтесь, босс. Если завтра мы не придём на работу, офицер Хоукай наверняка начнёт нас искать. Эдвард беспомощно посмотрел на него. — Ал увидит, что меня нет раньше. Я сказал ему, что вернусь в общежитие к 10. — И всё же я сомневаюсь, что кто-то будет ездить по этим лесным дорогам в поисках нашей маленькой компании после полуночи. Скорее всего, они приедут утром, — как ни в чём не бывало заявил Рой и указал на третий дом в ряду. —Там ещё осталась кое-какая мебель, так что мы проведём ночь там. — Мы должны спать вместе? — Эдвард побледнел от этой мысли, испытывая смесь отвращения и недоверия. Темноволосый мужчина приподнял бровь. — Изначально да, но если ты хочешь переночевать на улице во время надвигающейся грозы, то я не против. В очередной раз продемонстрировав свою выдающуюся мудрость, Эдвард решил ничего не отвечать и с грустью последовал за Хэвоком к зданию.