Лиса не белочка

***

      — Ну простииии, — недоразумение уже откровенно конючит.       — Режь давай и не отвлекайся! — брякает Нико, затягиваясь сигаретой. Недоразумение начинает ещё более виновато нарезать колбасу в салат, хвост беспокойно мечется сзади, кажется, решив во имя извинений ещё и пол подмести.       Вообще, у недоразумения наверно имя есть, но Ник зовёт его коротко, чётко и ясно — Лохматый, ибо желтоватый веник на бошке этого чудовища хвостато-ушастого объяснениям со стороны физики не поддается.       Лохматого в его квартире в принципе быть не должно. Но он тут. Выпал. Из рекламы водки.        «Покемон ебучий»       Нико всё ещё считает, что он похож на белочку — лисы спьяну не приходят, но лохматый на такое начинает бухтеть, приператься и использовать «Усы, лапы и хвост — вот мои аргументы!»       Лиса, млять, так лиса       За что лиса вину испытывает? Так за попытку зверского убийства ни в чем неповинного гражданина весом своей необъятной сраки. Проще говоря, чудовище живописно на Ника грохнулось, пока пыталось повесить мишуру на карниз.       Мишуру так и не повесили, ну да и чёрт с ней.       — Так, что следующее по списку? — голос Лохматого выводит из раздумий. Ник тушит сигарету и откровенно впихивает в пепельницу — бычки там прижаты друг друга так же плотно, как их рыбные тёзки в банке.       — Ёлка.       — Ёлка…        Почему такая реакция? Ну… /До нового года 7 часов/       — Мне кажется, оно живое, — голос «белочки» звучит напряжённо и почти испуганно.       — Ага, как дедушка Ленин, — фыркает Ник и пинает легонько коробку.       Что-то зашуршало.       Вряд-ли это внезапно ожившая старая, как эта квартира, ёлка. Нико хранит её ещё от прошлых жильцов, но коробка…коробка нетронутой лежит уже года три. Что поделать, настроение под Новый Год у него обычно не «джинглбеллсное».       — Кто-то должен это открыть, — тянет Лохматый и намекающе прячется за спину хозяина дома. Нико смотрит на него, как на дибила, глубоко вздыхает и берется за нож так, будто это спасет от неведомой лесно-пластиковой хтони, что скрылась под картоном.       Чирк, створки открываются и…       Раздается ор и мат.       — Твою ж, дави их! …       В себя приходят минут через сорок, в ванной, оба сырые до последней нитки, на лисе это видно особо, уши поджаты, сам он грустный и внешне облезлый из-за мокрой шерсти. Ник не лучше — футболка на тело налипла, черные пакли волос лезут в глаза.       — Они точно всё?       - Да, точно, — кивает Нико, дополнительно поливая пластиковую расчлененку из лейки. В своих словах сам не уверен — ещё чувствуется фантомное шевеление в волосах. «Грёбанные пауки»       — Жалко их, — вдруг тянет блондинка и смотрит на уплывающие в сток черные точки.       — Ну если хочешь, там в коробке может ещё есть кто, иди им там сиротские выплаты обеспечь, если так хочешь, — фыркает хозяин квартиры, щурясь. В ушах ещё стоит писк и визг от внезапной атаки пауков на одну конкретную лисью жопу.        — Не хочу! — вздрагивает сразу же Лохматый и мотает головой с почти испугом.- Извини.       Что ж.        Нико глубоко вздыхает и…       На всю ванную вновь разносится визг лисы, попавшей под холодную проточную водичку из душа. /До Нового Года 5 часов/       Как они собрали это Лего от мира ёлок не знает даже Господь Бог.       Как они в процессе украшения не побили шары и прочие игрушки — тоже.       — Смотри, снегирь, — глаза Лохматого сияют почти детским восторгом. В его руках очередная крашенная стекляшка в форме красногрудой птички, хотя если б не три черные точки, изображавшие глаза и клюв, понять это было б сложнее. По сравнению с современными — примитив, ещё и облупившийся.       Ник погружает на ветви такую же пожеванную жизнью советскую снегурочку. У них в детстве была похожая игрушка. В приюте. Ник помнит, как разглядывал ее на большущей ёлке, когда был ещё звиздюком. Хотя, может ёлка и не большая, просто Ник тогда был слишком мал? Чёрт знает. До приюта пару сотен километрови поедет он туда ещё нескоро.       Брат, наверно, тоже ёлку наряжает.       Лохматый на фоне всё ещё восторженно вещает, осматривая очередную стекляшку из коробки, будто вообще впервые видит такое.        — У вас там игрушек что ли нет, что ты так на каждую? — любопытство пересиливает Нико.       — У нас они…побогаче что ли? Такие я и вправду не видел, — улыбается так искренне лис, наглаживая слегка нелепого игрушечного пуделя.       — А, буржуууй, — насмешливо тянет брюнет.       -Эхе, наверное, — неловкость проскакивает во взгляде, но позже становится настольгией. /До Нового Года 3 часа/       — Пусть эта ёлочка в праздничный час каждой иголочкой радует нас, радует нас, — подпевает Лохматый, жмурясь и механически натирая стол мокрой тряпкой. Хвост уже размеренно раскачивается из стороны в сторону, рыжие уши на макушке подняты чуть вперёд.       На канале идет какой-то советский мультфильм, кажется там новогодний марафон. Мультикам Ник определенно рад больше, чем обрюзгшим мордам на других каналах.       Ник смотрит на комнату и даже внутренне дивится, как они умудрились прибраться ещё днём, даже пыль протёрли и вынесли те орды банок от пива, что незаметно захватывали жилище день за днём.       — А скатерти нет никакой? — выводит из раздумий голос подкидыша.       Брюнет только головой мотает — скатертей в этой квартире с его переезда не наблюдалось       — Ну ладно, — он лишь пожимает плечами и пружинисто шагает до холодильника, выгружать их богатство на стол.       Нда. Ник и не ожидал, что так всё будет. Он не один, квартира украшена, он ещё даже почти трезв — пара бутылок пива это ничто.       Может, и год будет не таким плохим, как предыдущие?       — А бокалов тоже нет? — лис слегка кряхтит с тазиком оливье на руках.       — Неа, только стаканы.       — Тоже хорошо, — лис снова лишь улыбается, — достанешь?       Остаётся только кивнуть. /До Нового Года меньше часа/       Ник изъясняется только через «блять». Слово может одно, но эмоциональная окраска меняется столь выразительно и быстро, что спектр ощущений и каждая мысль доходит без помех.       Лохматый даже без слов бросается с полотенцем на удлинитель, умудряясь как-то даже удалить жидкость.       О да, они залили удлинитель к чертовой бабушке. Шампанским. Победители по жизни.       Новый виток эмоционально окрашенных «блятьканьей» звучит по квартире. На ковре расползается пятно, а низ тюли вдруг приобретает желтоватый оттенок, хотя тот становится бледнее от попыток вытереть.       — Ну не нервничай, ну всё хорошо будет, застираем! — лис отвлекается и уже держит его за плечи, пытаясь успокоить и ведь снова умудряется — сильно действуют опущенные ушки и померкший хвост.       Они сидят в тишине (не считая очередного мультика на телеке) минут пять.       А потом…       — Да ну всё в жопу, пошли, — Ник вскакивает с места. Зверь от неожиданности даже вздрагивает.       — К-куда? — хвост начинает мотаться ещё более беспокойно.       — Куда-куда, на улицу, — Нико уже тянется натягивать куртку, — Зря мы эту бандуру купили?       Просветление настигает глаза. Фейверки. Целая коробка.       В пакет летит две невскрытые бутылки шампанского и замешанная в пластиковой бутылке водка с юппи.       — Прямо так? — Лохматый, кажется, намекает на градус в крови.       — Похуй! — зычно выдает Нико и тащиться с добром на улицу, свято уверенный, что четыре этажа пьяной тушке с грузом не помеха.       И Лохматый тащится за ним, контролировать. /00:00/       — Пли! — рявкает лис и Ник поджигает фитили. Первые залпы сотрясают воздух и чистое, морозное ночное небо с ясной луной.       Восторженный возглас из глотки вырывается сам на снопы разноцветных искр среди звёзд.       Вторые залпы сопровождаются звуком вскрывающихся пробок — Лохматый уже спрятал наручные часы, по которым отчитал полночь, и передал Нико бутылку.       Чокаются уже даже не стаканами.       Тоста нет, есть два улыбающихся придурка, каждый думает о чем-то о своем, из общего лишь вспышки в небе.       — Хорошо, что в балконы не попали, — тянет Лохматый и отпивает из горла        — Такой момент испортил, придурок лохматый. …       Как домой дошли не вспомнят оба. С трудом, ковыляя по ступенькам, обнимаясь, как самые близкие друг другу люди (единственная опора ж), гогоча на весь подъезд, все в налипшем снеге от возни в сугробах — как ж это после нормального снегопада в снежки не сыграть.       Туши глуховато падают на ковер. Темнота комнаты разбавляется лишь ёлочной гирляндой и залпами чужих салютов за окном. Один лежит на другом, оба дышат друг на друга перегаром, но оба явно не против.       Лис засыпает первым, устроив на груди Нико лохматую бошку. Сопит так умиротворенно, как кошка. Ну, как лиса.       Брюнет и не заметил, как уснул сам. /1 января. 12:38/       «Потолок побелить б»       Замечательная мысль с бодуна. Трещина на потолке, растянувшаяся до самого коридора, явно тоже так считает.       Ник с трудом поднимается, тянется, разминая затёкшие за ночь кости, и…почти падает обратно с внезапным головокружением. Резкие подъемы с похмельем — слишком большая ошибка.       Света в комнате особо нет — шторы он не раскрывает, прекрасно ориентируясь и так. До кухни идёт почти на ощуп, таким же образом наливает себе воды из-под крана, хотя хочется просто сунуться в раковину головой.       Нда. Хорошо отметил, наверно. Глюки забористые точно. Про мужика-лису, это ж надо причудиться. Точно белочка, точнее лисичка, с одиночества нагрянула.       Хотя в раковине удивительно пусто и чисто, обычно там завалы посуды. Вчерашняя еда, походу, тоже просто сон.       Рука набредает на сигареты и зажигалку, но Ник смолить не спешит, бошка и так раскалывается. На душе погано, будто кошки нассали.       Есть же такое мерзкое ощущение после хороших снов — вот ты на море с друзьями, в магазине, покупаешь столь желанную вещь, где-то в парке, гуляешь с так понравившейся девчонкой и тут — бац! — снова просыпаешься в своей же засранной однушке и смотришь в потолок с унылым пониманием, что счастье твое — дым от сиграты, маленький призрачный миг удовольствия и не более.       Раздается зычный плевок по стальной раковине, Нико молча жмурит глаза.       В воздухе почему-то ещё отдает запах мандаринов и того придурошного соуса, замешанного Лохматым. Точно глюк с похмелья.       Вся фигура вдруг замирает и напрягается. Ключ в замке поворачивается с негромким, но ощутимыми для пустой квартиры щелчками. Дверь отпирается тихо, будто кто-то не хотел будить обитателя дома. Ник просто стоит и слушает, хотя рука нащупывает кухонный нож. Некому к нему приходить, брат в другом городе на учебе, а больше близких у брюнета просто нет.       Шаги по квартире идут опять же тихие, крадущиеся, будто кошачьи, мало людей вообще так умеют.       — Никооо, ты встал уже? — вдруг тянет знакомый голос. Пальцы разжимают рукоятку тесака. Учащенное дыхание сливается звуком со стуком сердца.       Да нет. Быть того не может.       — Я в магазин отходил, извини, что запер! — бодрый голос Лохматого заставляет усомниться в реальности. Ник высовывается с кухни, не зная даже, что он увидеть ожидает.       А Лохматый стоит. Всё такой же, с его веником на бошке и лучистыми голубыми глазищами, шторы раздвигает во имя победы над полумраком холостяцкой хаты.       И свет бьёт по стенам, а Нико видит, что мишура, ёлка и бе…простите, лиса, вместе со всем вчерашним ему не приснились.       Воспоминания бьют по голове, как церковный колокол. Не было никакой лисы. Сказочность, пририсованная неудачной попыткой начать запой, стирается, будто ластиком. Все те же воспоминания, но без «усылапыхвост — вот мои документы».       И Лохматый, ну а точнее Витёк, выпал не из телевизора, а был торжественно подобран по принципу «ну не на вокзале ж Новый Год встречать». На поезд, дебил, опоздал, а другого дебила одиночество в жопу ужалило.       — Всё в порядке? — блондин аккуратно подходит с обеспокоенным взглядом. Кажется, слишком хорошо заметно, что Нико как мешком по голове ударили.       — Я думал, ты мне приснился, — хозяин дома ничего не таит, так и выдает, криво усмехнувшись.       У нелисы аж глаза расширяются в удивлении.       — Правда? Ээ…спасибо? — Виталик и сам не знает, как реагировать.       — Ладно, что купил? — Ник быстро меняет тему и с гулящей головой лезет смотреть в пакет.       — Минералка, обезболы, ты ещё сигареты просил, а ещё.- парень продолжает что-то перечислять, а у Волкова в голове лишь одна мысль.       «Как ж хорошо, что ты мне не приснился» /1 января. 15:57/       — Да…да, мне очень жаль…- Виташа бормочет, прижимая к уху нокию. Январский ветер гуляет меж сугробов, поднимая снежинки в воздух и пробирая паренька в рыжеватой дубленке с меховой опушкой на капюшоне.       — …я знаю…хорошо, звони в следующий раз, точно на нужной выйду, — он чуть улыбается.- Нет, Миш, он не алкаш…ну, совсем немного.....да, всё было хорошо, мы даже салют запустили.....нет, в балкон не прилетело.       Поезд скоро, но время ещё есть. Билет точно лежит в кармане, вместе с записной книжкой и паспортом.       — …как там мама?..а, передай, что всё в порядке, несколько часов и я у вас…       Стыдно. Заставил волноваться.       — Хэй, ты ей нажаловался?.. а, она не удивлена…это хорошо.       Слышится гудок поезда.       — Ну всё, подъезжает. Скоро буду дома, до связи.