what if

What if you should decide

That you don't want me there by your side

That you don't want me there in you life

Ooh, that's right

Let's take a breath, jump over the side

Ooh, that's right

How can you know it if you don't even try?

(Coldplay – What if)

***

Иногда Хадсону кажется, что он заигрался. Скажи ему кто-то прежде нечто подобное, он бы покрутил пальцем у виска. Ему очень нравится, как бы это сказать… играться? Играть? Баловаться? Ему нравится быть «клоуном» в хорошем – в лучшем, как сказал бы Коннор, – смысле этого слова. Это не просто образ, это часть души и часть самовыражения. И никогда в жизни он не хотел бы растерять эту черту в себе. Ему нравится быть смешным, ему нравится дурачиться, ему нравится переступать границы, сводить людей с ума своими высказываниями, да так, чтобы никогда не было понятно, где шутка, а где нет. Ему нравится быть непосредственным, диковатым, фрикнутым. Ему нравится быть собой. И все близкие его принимают таким, какой он есть. И всецело поддерживают. И Коннор, его чудесный Коннор, тоже поддерживает все его шалости. Подхватывает, раздувает, подкидывает свои – они же всегда на одной волне. Хадсон обожает их невероятный коннект, слаженность, тотальное понимание друг друга с полуслова. И самого Коннора обожает всей своей сумасшедшей душой. У Хадсона не так много людей в жизни, с которыми невероятно легко получается абсолютно всё. Играть, работать, болтать, сидеть рядом, смеяться, обниматься. Просто быть, в конце концов. Хадсон считает себя профессионалом. Он старается работать вдумчиво, погружаться во все аспекты глубоко, поэтому хорошая слаженная работа получается со многими, но так легко, как с Коннором, не было ни с кем. И именно поэтому, наверное, это «заигрался» вообще появилось в голове Хадсона. С Коннором слишком легко переступать черту раз за разом, слишком легко поддаваться на провокации и провоцировать самому. Слишком легко оступиться и нарушить негласные границы. Коннор до ужаса тактильный, но Хадсон такой же – в этом у них стопроцентный мэтч. И Хадсон никогда прежде не задумывался, не злоупотребляет ли он этим, но сейчас, когда в голове бегущей строкой рябит «заигрался», он об этом думает, и эти мысли ему не нравятся. Коннора всегда можно обнять, крепко или мимоходом, Коннору можно положить ладонь на бедро, чтобы ощутить необходимый контакт и поддержку и немного заземлить шквал собственных эмоций. Коннора можно погладить по спине, оставить руку на шее, запустить пальцы в волосы. Коннора можно поцеловать в плечо или в щеку, смутить неловким комплиментом, придержать за талию во время совместного интервью. Коннора можно держать за руку, просто потому что хочется, с Коннором можно всё – они же лучшие друзья, в чем проблема, черт побери? Хадсон считает, что он не склонен загоняться, потому все эти размышления он хотел бы отправить куда подальше. Но в то же время он не любит себя обманывать, и последние пару недель его преследует очень навязчивая идея: что, если он Коннора поцелует? Он порывался много раз, в шутку, естественно. Это было очевидно всем вокруг. Это было понятно ему самому. Это было известно Коннору. Тот и сам не прочь позаигрывать с публикой и с камерой, забавляясь подобными действиями. Однако среди них двоих Коннор – тот человек, который лучше умеет определять момент, когда стоит остановиться. У него этот навык будто отточен на каком-то ему одному понятном уровне. Он всегда держит баланс между игрой и реальностью. А вот Хадсон похоже действительно заигрался, если эта мимолетная идея так плотно засела у него в голове. Это так странно, иметь возможность быть к Коннору так близко, слышать его дыхание на своем лице, касаться губами его скул, большим пальцем с нажимом оглаживать его нижнюю губу, чувствовать его нежные касания на своем лице, тепло его ладоней на своей шее, силу его рук, когда он прижимает к себе, – и ни разу, ни разу его не поцеловать. Нет, они делали это миллион раз в кадре, но Хадсон никогда не целовал Коннора. Это Шейн целовал Илью. Это Шейн знает, какие на вкус губы Ильи, как быстро Илья засовывает язык в рот, как прикусывает губу во время поцелуя, какой он щедрый на ласку. Но сколько во всем этом от Коннора? Как целуется Коннор – не Илья, не Дэйн, не любой другой герой в исполнении Коннора, а сам Коннор – Хадсон понятия не имеет, и необъяснимое жжение внутри вперемешку с азартом требуют выяснить это немедленно, получить ответ на волнующий вопрос и, может быть, вместе с ответом нечто большее. Нет, так нельзя, конечно. «Так определенно точно нельзя», – говорит себе Хадсон, в очередной раз засматриваясь на губы Коннора. Он, кажется, это уже почти не контролирует. Сколько еще таких съемок вдвоем им предстоит. Сколько выходов, интервью и совместной работы. Тем более новый сезон впереди, и, быть может, даже не один… Лучше все эти идеи действительно запрятать куда подальше и не позволять им выбираться наружу. Но одна бестактная, глупая мысль все равно оказывается проворнее: «Что, если поцеловать его прямо сейчас?» – отчетливо пробирается сквозь здравый смысл. На секунду Хадсон даже задумывается, но быстро приходит в себя. «Нет», – мысленно отвечает он, ставя твердую точку. Он не может так поступить с Коннором – с его нежным, чувствительным, потрясающим во всех смыслах Коннором. Он не заслуживает такого отношения и таких опрометчивых поступков. Он достоин большего, всего мира у своих ног, а не безрассудных и легкомысленных поцелуев от лучшего друга. Поэтому Хадсон не может его поцеловать. Не здесь, не сейчас, не так, не на камеру и не перед кучей людей. Не ради эксперимента и ответов на вопросы. Даже если очень сильно хочется. «Желательно вообще никогда», – саркастично подсказывает благоразумная его часть, и обычно Хадсон с ней спорит, но сейчас полностью капитулирует перед ней, потому что крыть ему нечем. Даже если Коннор воспримет это как шутку, которая хоть и зашла слишком далеко, но все еще шутка, как очередной дерзкий прикол или рабочий момент, все равно нет. Потому что если и целовать Коннора, то определенно не так. И уж точно не в этой части их жизни и не на этом этапе карьеры. Когда-нибудь – когда и если они оба будут этого хотеть, когда на кону не будет стоять так много всего, когда момент будет более правильный и подходящий и они оба будут к этому готовы – Хадсон его обязательно поцелует. А сейчас он будет довольствоваться тем, что есть, потому что, по сути, это уже очень и очень много.

***

«Обязательно ли смотреть на губы во время таких кадров?» – Коннор думает об этом не первый раз. И даже не второй, и не третий, и не десятый. Хадсон вот смотрит всегда, ну, как минимум, пара-тройка кадров с его взглядом на губы Коннора есть после любой отсъёмки, и Коннор не знает, почему вообще об этом думает. Сам он в последнее время старается смотреть Хадсону только в глаза. И, наверное, не сможет объяснить, почему не зеркалит его взгляд. Наверняка, вышло бы очень красиво и горячо. Фанаты бы порадовались, а им с Хадсоном очень нравится их подогревать и радовать, не так ли? Возможно, где-то в глубине души, Коннору кажется, что если однажды он сделает то же самое, Хадсон, вероятно, его поцелует. Тот часто делает вид, что вот-вот это случится, но это всегда несерьезно, он либо останавливается сам, либо его останавливает Коннор. Это просто весело и забавно. Но что, если однажды Хадсон его в самом деле поцелует в губы? Они делали это много раз как Илья и Шейн, и ни разу как Коннор и Хадсон. Что, если… И что тогда? «Не стоит проверять», – шепчет внутренний голос, и Коннор с ним полностью согласен. Он делает глубокий вдох, моргает пару раз и заставляет себя вернуться в реальность, где Хадсон нежно улыбается ему, а после команды «Снимаем» становится серьезным и через пару мгновений опускает взгляд на его губы. Снова…