Выход не для всех

Тени.

Они кружились над израненным, исхудавший телом, словно голодные птицы. Они жаждали крови, его крови.

Боль разносилась по нервам с невероятной скоростью. Каждое движение ад, вздох напоминание. Напоминание всего ужаса. Ужаса пыток и грязи, которые уже не отмыть, они были его частью. Теперь навсегда.

Эндрю не помнил сколько уже здесь, как никак головой его приложили раз 10 так точно. Его тело больше не принадлежит душе. Оно просто сосуд. Ловушка для уничтожения тяги к свободе. Уничтожения жизни. Это просто игра в которой он лишь марионетка, обычная тряпичная кукла, которую можно подергать за ниточки.

Время – река, границам которой Эндрю больше не поддается. Границы времени и мира для него были стёрты ещё в первый раз. В первое проникновение. В первый удар.

Тишина. Давящая и такая густая всегда обволакивала обездвиженное тело. Она держала в себе весь страх. Всё горе, а позже и смирение. Доказательство, что любой может сломаться. Это настоящий мир, полный жестокости и не имеющий правосудия. Это реальность, холодная и дикая.

Стук обуви по грязному паркету, такой знакомый, пропитанный самыми черными грехами. Потом ещё одни, тяжёлые, такие же. И замыкали конец едва уловимые шаги, будто что-то кралось за ними настоящим зверем.

Блондин знал что конец. Знал что сегодня часы пробьют полночь, а его уже не будет. Счастлив ли он своей смерти? Да. Да, он счастлив осознавать что всё кончено. Что сегодня прозвучит последний акт.

На кухне показалось трое. Двое высоких, мускулистых мужчин смотрели на него с голодом. Это была потребность именно его тела. Его плоти. Третьим же был парниша, может быть возраста как и он сам. Рыжие волосы словно огонь всегда выбивались в круговороте боли. А глаза веяли настоящий лёд. Звенящую пустоту.

Раздался лязг ножа и Эндрю почувствовал холодный метал на своем бедре. Вот она, последняя пытка и последняя крупица жизни. Мужчина монотонными движениями отрезал ногу от молодого парня. Крик – такой обыденный. Слёзы. Они тоже были, конечно. Мокрые дорожки стекали по щекам и подбородку в дальнейшем скатываясь куда-то в кровавое месево.

Сознание уходило. И последнее что он сумел почувствовать, холодный металл на шее. Вот она, смерть. Такая желанная и для первого вида недосяжна.

Теперь только темнота, не пугающая, а тихая. Наполненная крупица и самых разных эмоций. Эндрю сидел среди них, среди этих обломков, пока из одного не вырос прекрасный цветок. Необычный. Будто живой, но в тоже время и нет.

Цветов становилось всё больше и больше окутывая израненную душу в теплое спокойствие и нужное умиротворение.