Russian roulette

Новый Орлеан 30-х годов был городом контрастов: блеск элитных салонов соседствовал с липким ужасом подворотен. Но в личных покоях Винсента Уиттмана – человека, чьё имя ассоциировалось с прогрессом, властью и скрытым, порочным насилием.. время словно замерло. Воздух в кабинете был пропитан запахом дорогого бурбона, горького табака и едва уловимым, металлическим ароматом надвигающейся беды. Винсент сидел за своим массивным столом, его пальцы впивались в подлокотники кресла. Он смотрел на Аластора – этого проклятого радиоведущего с безупречной дикцией и раздражающе вежливыми манерами. Для Винсента Аластор был не просто конкурентом. Он был воплощением всего, что Винсент презирал: "грязная" кровь, скрытая за маской джентльмена, и пугающая популярность, которая затмевала его собственные амбиции. Винсент хотел не просто уничтожить его карьеру — он хотел стереть Аластора с лица земли, почувствовать, как жизнь покидает это худощавое тело. Аластор же, напротив, выглядел пугающе расслабленным. Его забавляла ненависть Винсента. Он видел насквозь его жадность, ненасытность и никчемную, пустую душу, заполненную лишь жаждой контроля. Проще говоря, Винсент был самой крупной рыбёшкой в списке будущих жертв радиоведущего. Но, кажется, было кое-что ещё? Что-то, что заставляло сердце Аластора биться в неритмичном темпе. –Вы так пристально смотрите на меня, Винсент. – голос Аластора лился как патока, в которой спрятано лезвие бритвы. – Неужели Вы наконец-то разглядели в моем лице свою погибель? Или же Вы просто пытаетесь запомнить черты человека, который лучше Вас во всём? – Винсент резко подался вперёд, выхватывая из ящика стола револьвер. Тяжёлый и холодный, он казался живым существом в его руке. –Ты слишком много болтаешь, Аластор. Твой голос – это всё, что у тебя есть. И сегодня я заставлю тебя замолчать навсегда. – Он открыл барабан, вытряхнул все патроны, за исключением одного. – Русская рулетка?– Аластор приподнял бровь, и в его глазах вспыхнул опасный, почти безумный огонек. –Как.. неоригинально. И в то же время..как захватывающе.– Винсент крутанул барабан. Звук был похож на стрекот саранчи. – Мы будем играть до тех пор, пока мозги одного из нас не разлетятся кровавыми месивом по этим обоям. Или пока один не решит, что правила..удел слабаков. – Аластор встал и медленно, по-кошачьи, обошел стол. Он наклонился, опираясь руками на полированную поверхность, так что его лицо оказалось в нескольких дюймах от лица Винсента. – Вы выглядите бледным, Cher ami. – пропел радиоведущий своим чарующим голосом, его неизменная улыбка.. в тусклом свете лампы казалась застывшим оскалом. – Неужели блеск голубых экранов в Ваших фантазиях не греет душу так, как сталь у виска?– – Заткнись. – выдохнул Винсент. Его пиджак был расстегнут, галстук ослаблен. – Ты ведь тоже пришел сюда убить меня, так начни же. Или ты только языком в микрофон чесать мастер?– Винсент ненавидел Аластора всей душой. Ненавидел его популярность, его неуловимость. Но больше всего он ненавидел то, как сильно его самого возбуждала мысль о том, чтобы стереть эту улыбку с лица Аластора – пулей или поцелуем. Радиоведущий хитро ухмыльнулся и прищурил глаза. – Начинайте, – прошептал он. – Покажите мне свою храбрость, если она у вас есть.– Винсент, не отрывая взгляда от глаз Аластора, приставил дуло к своему виску. В этот момент его захлестнула волна странного, извращённого возбуждения. Мысль о том, что он может умереть прямо сейчас, на глазах у своего врага, заставляла его кровь кипеть. Аластор накрыл руку Винсента своей, в этот момент он нажал на курок. Щелчок. Пусто. Винсент выдохнул, и его дыхание опалило губы Аластора. Он почувствовал, как внутри всё сжалось от сладкого спазма. Он ненавидел этого человека, но близость смерти от его руки была самым сильным наркотиком. – Моя очередь. – Аластор плавно перебирал ослабевшие пальцы Винсента, в попытках забрать револьвер, и этот контакт был подобен разряду статического электричества. Аластор не стал подносить оружие к своему виску, вместо этого он прижал ствол к своей шее, прямо туда, где находилась сонная артерия. В глазах Аластора не было страха – только безумный, чистый азарт. Он нажал на курок. Щелчок. Снова пусто. Аластор издал тихий, гортанный смешок, который больше походил на стон. Он чувствовал, как Винсент смотрит на него – с жаждой, с яростью и с нескрываемым вожделением. Винсент не выдержал. Он вскочил, схватил Аластора за лацканы пиджака и с силой прижал к столу. Оружие оказалось зажато между их телами. –Ты хочешь, чтобы я это сделал?– прорычал Винсент, его голос сорвался на хрип. –Ты хочешь, чтобы я выстрелил?– – Я хочу, чтобы Вы попробовали. – ответил Аластор. Его руки скользнули под пиджак Винсента, впиваясь ногтями в спину через тонкую рубашку. – Попробуйте убить меня, Винсент. Но знайте: в тот момент, когда пуля коснётся моего мозга, я буду думать о том, как жалко Вы будете выглядеть без меня. – Винсент грубо поцеловал его. Он кусал губы Аластора до крови, чувствуя её металлический привкус, который смешивался со вкусом победы и поражения. Аластор отвечал с той же яростью, его язык был подобен змее, а пальцы уже расстёгивали верхние пуговицы рубашки Винсента. Они повалились на стол, сминая важные документы и опрокидывая чернильницу. Тёмная жидкость, похожая на кровь в лунном свете, растекалась по дереву. –Я убью тебя прямо здесь. – прошептал он, тяжело дыша в шею Аластора. – Я уничтожу тебя, а потом...– – А потом Вы останетесь наедине со своей никчёмной игрушкой.–закончил Аластор, выгибаясь навстречу холодному металлу. Его бёдра плотно прижались к бёдрам Винсента. –Но сейчас.. сейчас я.. всё, что у Вас есть. Стреляйте, мой дорогой. Или любите меня так, словно Вы уже мертвы. – – Ты думаешь, я боюсь? Я построил империю на трупах таких, как ты.– –О, я знаю. – прошептал Аластор, а голос его стал ниже, переходя на ту самую бархатистую вибрацию, которая сводила слушателей с ума. – Вы.. воплощение всего, что я презираю. Вы жаден, Вы жесток, Вы считаете себя Богом. И убить Вас было бы...моим моральным долгом.– Винсент резко выхватил револьвер из его рук. Он не стал приставлять его к себе. Он направил его в грудь Аластора, прямо туда, где должно было биться сердце. Винсент почувствовал, как его палец снова напрягся на курке. Азарт достиг своего пика. Он видел, как расширены зрачки Аластора, как после своих слов он ждёт – не то пули, не то самого Винсента. Это было невыносимо. Желание лишить жизни и желание обладать слились в один неразрывный узел. Винсент резко отвёл пистолет в сторону и выстрелил в стену. Грохот в закрытом помещении был оглушительным. В воздухе запахло порохом. Аластор вздрогнул, его тело прошила судорога наслаждения от этого звука. – Промахнулись? – лукаво спросил он. – Я оставлю тебя на десерт.–Винсент сорвал с Аластора галстук, наматывая его на кулак и заставляя того смотреть на себя. – Ты не умрешь так просто. Я буду убивать тебя каждую ночь, медленно и мучительно, пока ты сам не будешь молить меня о пуле.– – О. – Аластор улыбнулся своей самой широкой и жуткой улыбкой, притягивая Винсента за шею к себе. –Считайте, что я уже начал умолять.– В эту ночь они были врагами, которые пытались вырвать друг другу души через рты, и любовниками, чья близость была пропитана насилием. Каждое их движение было актом агрессии, каждая ласка.. замаскированным ударом. Они знали, что их история закончится кровью. Настоящей, финальной. Но пока револьвер был пуст, а ночь бесконечна. Они наслаждались этой игрой, где жизнь и смерть сплелись в самом горячем и опасном танце, который когда-либо видел Новый Орлеан.