Кроме неба нету правды иной

Я давно подозревала, что пахарь в своем упорстве расчистить поле на болоте превзошел все мои ожидания. Своим упорством он убьет любого. Словно обезумевший или зачарованный, он сгружал на меня огромные камни, которые сам постеснялся взвалить на свой горб. Дурак! Я никогда не хотела быть лошадью простого крестьянина. Я мечтала участвовать в скачках, я хотела быть на параде или слушать свист осадных орудий — всему этому не суждено было случиться, потому что меня продали обычному пахарю, который, кажется, решился меня загнать насмерть. Глупые люди решили все за меня, леча от свободы, но я не настолько еще оскотинилась, чтобы позволять творить с собой все, что вздумается. Не так давно я убежала от пахаря. Среди болотистой местности, конечно, не особо помечтаешь, но зато нет повозки с камнями. Я наслаждаюсь свободой, которой была лишена с самого детства, словно прозрела в один миг. В моем разуме, в отличие от этой серой-серой землищи, проскальзывал цветной образ идеального коня, каким я всегда хотела быть. Свежий ветер дул мне в уши и заполнял легкие. Только с ним я могла поделиться своим достижением и своими переживаниями. Мне этого было достаточно. Главное, не пни и не камни, и не моя спина, тащащая их куда-то в сторону. Мне на самом деле неинтересно, что сейчас происходит у пахаря. Тот, наверное, на собственной спине чувствует всю тяжесть ситуации. Но это ему нужен хлеб, а не мне! Почему я должна была страдать? Бунт поднимался во мне постепенно. Сначала мне не понравилась болотистая местность, которая удручала своим видом, а мои копыта увязали в трясине. Потом, пытаясь отвлечься от тяжести, я задумывалась при каждом шаге о своих мечтах, которые манили меня словно запах цветов или лучи солнца, которого в этой местности не было. Все это концентрировалось в моей голове в одной точке, от которой исходила ярость, словно я не лошадь, а оса. Я стала единым целым с ней. Мне просто надоело. Тяжело быть участником дела, когда оно касается тебя лишь косвенно. Теперь я свободна и могу делать все, что захочу. Может быть, я вернусь назад, но только для того, чтобы показать — меня не сломить обстоятельствами. Я буду сама по себе, пускай ощущаю сильный голод и не знаю, где взять пищи. Мне искренне весело. Терять, в отличие от пахаря, мне вовсе нечего. Я буду бегать там, где хочу. И лишь ветер будет подсказывать мне дорогу. Нет иной правды, кроме неба над моей головой. Пусть же пахарь тоже об этом подумает.