Им просто хотелось жить

На самом деле ей просто очень хотелось жить спокойно. Вот и цеплялась за каждого, кто попадался. И с Ромкой она, конечно же, была не по любви. Какое там? Это парень понял довольно быстро, почти сразу. Когда Полина спросила жалостливо, вглядываясь в тёмный лес, проносящийся за окном плацкарта: — А как же там будет Антон? Конечно же, он понял. Не дурак. Но и оставаться здесь, и оставлять Полину он не собирался. Из посёлка надо было валить как можно скорее — при первой же возможности. Единственное, о чём Пятифанов до сих пор жалеет, — это о том, что не удалось прихватить с собой Бяшу. Но всё ещё наладится. Он поступил в институт МВД. Он станет милицейским, вернётся в злосчастный посёлок и обязательно отыщет друга сам. Лес с землёй сравняет, если придётся, но отыщет. Полина над его помешательством посмеивалась. А сама молчала о том, что по ночам ей снится скрип инвалидной коляски. У них не оставалось выбора. Брошенные в этом мире, по сути никому не нужные дети. Они хотели для себя обычного будущего, о котором мечтали все дети в их возрасте. Хоть какого-то будущего. Что они нашли друг в друге? Наверное, необходимое, пусть и слабое утешение. Рома чувствовал, что смог спасти хоть кого-то. — А что будет с нами? — Ромка фыркнул, складывая руки на груди и тем самым незаметно пытаясь согреться в неотапливаемом вагоне. Свою куртку он отдал дрожащей Полине, всё ещё надеясь впечатлить своей благородностью скрипачку, мысли которой уносились к белокурому мальчику в очках. — В городе всё будет по-другому, — ответила тихо и непривычно коротко Полина, а затем судорожно вздохнула. Стекло перед ней запотело, и девочка неосознанно провела по нему кончиком пальца, рисуя знакомый портрет. Затем быстро его стёрла. Не получилось. Рисовать она никогда не умела. Пятифанов больше не сказал ни слова. Они с Полиной обменялись лишь несколькими фразами перед тем, как сойти с поезда. Их остановили ещё на вокзале. Определили в детский дом и продержали там до совершеннолетия. В детдоме было плохо. Но Рома решил для себя, что всё же лучше, чем в родном доме и с родным отцом. А Полина, напротив, часто скучала по дому и покойному деду. — Это место звучит ужасно. Как скрип мела по школьной доске. Даже хуже, — сказала девочка в расстроенных чувствах. Пятифанов этой метафорой не проникся и всё «сочувствие» выразил одним советом: — Так уезжай обратно. В посёлке ж тебе было лучше. Он закурил где-то добытую сигарету, но быстро потушил и выкинул в окно, как только услышал в коридоре шаги проверяющей. Полина ему не ответила. Улеглась в свою холодную постель и с головой укрылась одеялом. Ромка смотрел всю ночь в окно. Невыносимо хотелось курить. После выпуска из детского дома у них действительно началась другая жизнь. Взрослая и сложная — со своим суетливым ритмом и своими проблемами. Квартиру им выдали одну на двоих. Они жили, как обычные соседи, но ни о чём не жалели. Девушка поступила в музыкальное училище и целыми днями только пиликала на своей скрипке. Хотя детская влюблённость давно прошла, Полину Ромка всё равно бросать не хотел. Как минимум, она не создавала проблем. Не считая стабильных скандалов два раза в неделю и истерик на пустом месте. Зато она умела готовить и стирать. Рома считал справедливым спихнуть на неё домашний быт, потому что сам работал и полностью платил за квартиру. Так было проще. В этом мире, в тесном, жестоком городе надо было держаться хоть за кого-то, чтобы увеличить шансы на выживание. Как только они стали жить в одной квартире, розовые очки разбились моментально. Полина больше не видела в Роме своего спасителя и героя. Она стала относиться к нему с тем же пренебрежением, что и в школе. В её глазах он снова стал неотёсанным хулиганом и грубияном. У Пятифанова тоже глаза открылись. И он увидел в «Первой скрипке» обыкновенную истеричку с поломанной жизнью. Конечно, ему было её жаль. Но ничего, кроме этого чувства, девушка у него больше не вызывала. — Ты всегда был мне противен, — скривив свои красивые губы, звонко заявила Полина. Она замерла в дверном проёме с футляром от скрипки в руках, устало опираясь на косяк, и прожигала взглядом сидящего за столом парня. Пятифанов выкуривал пятую сигарету. Он покосился сначала на тарелку с окурками перед собой, а потом и на скрипачку. Криво ухмыльнулся, выпуская изо рта пар. — Сейчас тоже? — Сейчас особенно. Она надменно хмыкнула и юркнула к двери. Ромка задержал взгляд на тоненькой фигурке и ровной спине, а затем крикнул ей вдогонку: — Так сваливай! Он усмехнулся самому себе. Куда она свалит? Без денег, без квартиры. Если только в консерваторию свою переедет. Ну или на улице играть будет. Ромка вдруг вообразил себе девушку, стоящую на одиноком перекрёстке под ливнем со скрипкой в руках. Насквозь мокрая, дрожащая от холода, она неверными руками наигрывает тоскливую мелодию. Скрипка сползает с её плеча, наполняется водой и выдаёт не те ноты. А прохожие идут мимо Полины, не обращая на неё и короткого взгляда. От этой картины он даже немного поёжился. Хотя иногда Полина выводила Ромку настолько, что хотелось выставить её за дверь, парень ощущал за неё странную ответственность. Да и не мог он так поступить. Не по-человечески это. Батя ему в пьяном бреду говорил, что всегда нужно по-человечески поступать, что самое сложное в жизни — это человеком оставаться. Правда, отец тут же опровергал свои доводы ремнём от штанов, но Ромка слова запомнил лучше побоев. Своему Тоше Полина посвящала и стихи, и песни, даже композиции для скрипки у неё были про него. Пятифанов на друга долгое время сильно злился. А потом, когда прошла вся эта спесь, когда Полина перестала казаться ему идеальной и безгрешной, он эту обиду отпустил. Ну и что с того, что она Ромку не любит? И не любила никогда, а только использовала? Ему теперь вообще не до этого. Всё, что было в сельской школе, теперь казалось им обоим таким далёким и смешным. Те «серьёзные» драмы, попытки завоевать внимание дурацкими способами, драки и сплетни. Они потеряли к этому интерес ещё в детском доме. Наверное, Рома с Полиной слишком рано повзрослели. Наверное, на их долю выпало слишком много бед, с которыми справиться, будучи детьми, было просто невозможно. Окончив университет, Ромка вернулся в посёлок, как и планировал. Повстречал Тихонова. Лейтенант крайне удивился тому, что отъявленный бандит и «гопник» вдруг решил стать милиционером. Антон с семьёй из посёлка давно уехали. Про Бяшу ничего так и не выяснили с самого дня его пропажи. Как будто сквозь землю провалился. Но Пятифанов сдаваться не собирался. А Полина в городе осталась. Концерты давала, оркестр пыталась собрать. И друг о друге они больше не вспоминали.