Неупокоенная душа

Не усопшие души. Плененные миром земным, Затянуты стойким желанием. Воплотившись как почва, как травы, деревья, Ревностно любят родной регион. Холодеет меж веток, Коль ты затесался случайно — чужой. Покоритель морей на земле как иссохшая рыба. И видно: она существует для воздуха, солью пропахшего. И глаз, не стесненный ничем, засверкает грозой чужеземных разрядов. Руками разит, басовитостью тоже, Но сегодня иначе, сегодня гниет и кровит у лодыжки. Искушенный желанием смерти защитник поднимет свою катану. Все духи встревожатся, вытравить дабы радивого воина. Морская владычица — так ли тебя величать? Забрела ты в своем благородстве в края безрассудства и горя. Я встречу тебя распустившейся вишней и сладостью неба. Нацепи терпеливость в обличье бесстрашия, мужества. Ты близко, почти что у цели, я здесь, приготовился скрыть. Не чувствовать крепкость в ступнях не в ее амплуа. Но если б пришлось умирать, отдалась б океанам. Склонилась в забитом дыхании — пресная Сандзу река? Проплывают плоты, а на них возлегают в шелках алебастровых трупы. И что же? Бесславные люди, не ведомы коим кошмары про войны. Исчезают, и здесь — не душа, а пустое пространство. Капитан наблюдает в них судно для краткого плаванья. Плашмя — до мурашек заметная: «чую, погубит судьба». Так закрывает единственный глаз. Просыпаешься вновь, не пойму, от щекотки, а может, боишься. Одуренные духи вдохнули своим ароматы подобные. Легкую хитрость мою извини, справедливо покажется дерзостью слишком. Я искал эстетичность в пейзажах, но вдруг в человеке ее разглядел. Похоронная ткань — маскировка, поверь, потому позволительна близость. Не смущайся игривости в алых щеках. Осязай вдохновленность у шеи, близ хрупких костей. Я нагряну как теплый зефир, а затем не увидимся снова. Ты спасешься и веришь теперь: Среди не усопших страдальцев блуждает поэта душа. 24.05.25