Недосказанности и чернила

‎Ночь. . можно ли назвать ли это ночью? Это всего лишь тёмный потолок с наклеиными на него слабо светящимися зелёными звёздочками. Затхлое помещение пропитанное запахом пота и сырости оставляло желать лучшего, но хозяйна комнаты это никак не волнует. Блот лежит на своей кровати смотря в потолок. . сколько он так смотрит? День, может два? Бог знает. . . Каплю этот вопрос особо и не волновал. Лишь грудь слегка вздымается давая понять, что тун жив, возможно здоров, но это врядли. . . ‎ ‎ Это место давно погрязло в вечном голоде и холоде, ничего не изменишь. Он мог бы провести время со своей цирковой труппой, но. . . Голодные мультяшки выпотрошали Ятту, чтобы прокормить себя, а Луи после этого покончил с собой. . . Оставшись один, Блот не мог даже подняться с кровати, апатия и усталость захватили все тело , сковывая движения и оставшуюся веру в лучшее. . "Возможно Ятта ещё жива, но если и так, то её забрал в аванпост для съедобных тунов Спраут, а если и нет, то она давно одичала где-то в недрах коридоров. . . " сердце все еще не желало принимать факта, что все потеряно ‎ ‎Блот собрав все силы в кулак перевернулся на другой бок, удобно устроившись у еле греющей батареи. . ‎Легкий щелчок, а после и скрип старой двери разнеслись по комнате. Хозяин этого помещения не шелохнулся, тело не хотело двигаться. Мягкие шаги, а после и хриплый, но знакомый голос: ‎🪞— Хей. . ты как? — Голос Глистена разрезал давно стояющую тишину , словно нож по маслу. ‎Тихий скрип старой кровати и зеркало, когда-то красивое и аккуратное опустилось на кровать. Глистен все еще был красив , но уже по другому. Он казался. . самым опрятным в этом месте? Будто он продолжал следить за собой даже в такой ситуации, которая длилась не первый месяц или год. Может и так, Блота это не особо волновало. . . ‎Рука с повязаной на неё розовой ленточкой опустилась на липкие чернила, слегка погружаясь в них. Блот тяжело выдохнул, прижимая колени ближе к груди. Ладонь прошлась по чёрной жидкости, словно по воде. Движения повторялись. Дыхание мима становилось более прерывистым и этот момент был будто. . . Интимным? Слишком личным, чтобы его видел кто-то другой. Хотелось, чтобы Глистен не прекращал, чтобы его мягкие, немного тёплые руки продолжали ласкать темные чернила , погружаясь и увязая все глубже и глубже в густую массу. ‎Глистен был спокоен. Он принял всю их участь давно. . Он понимал, что долго они не протянут и хотел сделать хотя бы это напоследок, ведь в спокойное время зеркальце не решался. Глупые загоны по типу "А вдруг ему станет противно" и гордость не давали даже намекнуть на свои чувства этой темной капле. . . Как же это глупо.

‎Может,если все наладится. . то он сможет хотя-бы намекнуть?

‎ ‎

‎Оставим эти надежды в этом гнилом месте разлагаться, также как и все остальные неисполненые мечты