good luck, mike wheeler!

      Майк в сотый раз смотрит в зеркало, пытаясь перевязать галстук, что до безумия душит его. Он ненавидит серьёзную официальную одежду, но сегодня он спустя много лет встретит своих друзей и ему хотелось бы не выдать, насколько отвратно всё идёт в его жизни в последнее время.       Он уже несколько лет пишет романы, за основу которых взял события, случившиеся с ним в Хоукинсе, и успешно зарабатывает на этом деньги. В издательстве он любимчик, так как когда-то приносил им большие деньги. Приносил. Вот где всё начинается. Вот где начинается головная боль, что преследует его примерно с начала написания третьего тома. Теперь головная боль была с ним на постоянной основе. Он плохо спал, много курил и временами падал в голодные обмороки.       О личной жизни и говорить не приходится. Последние его отношения закончились прямо перед годовщиной, около трёх лет назад, громким скандалом и хлопком двери. После он заперся дома в попытках дописать книгу и разобраться в себе. С того момента единственной отрадой Майка стали глупые растения на его подоконнике, которые как-то ему подарил редактор из издательства со словами: "У тебя в квартире слишком одиноко". И сейчас Майк пытается изобразить самого счастливого и успешного писателя, и только долбанный галстук душит его, напоминая о том, какой он на самом деле неудачник, жизнь которого стала бы намного лучше, повесь он прямо сейчас себя на этом галстуке в гостиной.       В конечном итоге он сдаётся и, развязав галстук, просто оставляет его висеть на шее. Оглядев себя ещё раз в зеркало, Майк вздыхает, надевает очки в круглой оправе и выходит из квартиры. Ресторан, что выбрали ребята для встречи, оказывается довольно приятным. Есть несколько мест за столиками и небольшая лестница с пуфиком в углу. Над каждым столом висит небольшая лампа, а бар украшен неоновой лентой и несколькими бюстами женщин и мужчин. Много стекла и мрамора. Майка провожают за столик, который заранее забронировала Макс, и предлагают сразу стакан воды и меню. Вокруг есть ещё несколько компаний, которые негромко переговариваются и смеются. На фоне играет приятная спокойная музыка, немного попсовая, но Майку в целом нравится. Он в последнее время вообще не особо привередлив к музыке, а про рестораны и говорить не приходится — Майк предпочитает выпить дома и лечь спать, чем весь вечер сидеть в переполненном шумном помещении. Но тут ему отчего-то нравится, хотя всё равно преследует некоторая нервозность — парень не любил появляться первым, так как это заставляло его бояться, что он где-то ошибся или, быть может, выглядит не подобающе месту. Хотелось бы верить, что ни то ни другое не правда.       Первым появляется Дастин. Он крепко обнимает Майка.       — Отлично выглядишь! — Заявляет Дастин. — А что с галстуком?       — Это вроде новый модный тренд такой, ты разве не видел? — пытается отшутиться Майк.       Дастин только смеётся и хлопает Майка по плечу.       — Не знаешь, когда будут остальные?       Уиллер пожимает плечами.       — Макс бронировала столик, обещала вообще быть самой первой, но, как видишь, первым прибыл я. Наверное, пытается придать важности своему появлению.       — Ага, уже чувствую, как сейчас кто-то начнёт говорить про меня гадости, — доносится голос из-за спины Майка.       Он оборачивается и видит рыжеволосую девушку в костюме-тройке, а рядом её неизменного, уже мужа, Лукаса.       — Макс! Лукас! — восклицает Майк и тут же буквально подскакивает с места. Он обнимает обоих прибывших, обмениваясь с каждым из них тёплой улыбкой и делая комплимент их внешнему виду. Ребята решают проигнорировать его галстук, что, вероятно, к лучшему — больше всего Майк боялся комментариев Макс по поводу его внешнего вида. Компания делает заказ и начинает бурно обсуждать новости. В последний раз они виделись около трёх лет назад, ровно перед моментом, как в жизни Майка всё пошло по одному месту. Лукас увлечённо рассказывал о том, что начальник в его новой компании — полнейший идиот, который не знает базовых правил бизнеса. Он как раз перешёл к той части, где один из сотрудников перевыполнил план, но вместо премии схлопотал увольнение за излишне подрывающую коллектив мотивацию, как начали приносить первые блюда и коктейли. Макс громко хлопнула в ладоши и объявила:       — А теперь, мальчики, дружно встаём и идём мыть руки!       — Воу, Макс, мне уже третий десяток, я помню о правилах гигиены, — говорит Лукас, медленно убирая руку от вилки.       — Лукас Синклер-Мейфилд, не паясничай и поднимай пятую точку.       — А вы всё такие же милашки, — тихо смеётся Дастин.       — Тебя это тоже касается, между прочим, — девушка кидает строгий взгляд на Дастина, который, поднимая руки в знак капитуляции, покорно встаёт из-за стола. — Майк, присмотришь за вещами?       Тот коротко кивает. Группа ретируется, подгоняемая сзади очень строгой Макс. Сейчас, в костюме, она выглядит ещё более угрожающей, чем была в детстве, и от этого на лице Майка появляется ухмылка. Впервые за долгое время он чувствует себя спокойно рядом с родными людьми. В груди расплывается какое-то невероятно тёплое чувство. Или это просто вино так действует на него?       — Простите, это вы Майк Уиллер?       Майка редко узнавали на улице, он не особо любил светить лицом, да и не звезда он какая-то, чтобы привлекать столько внимания к своей личности. За него всегда говорило творчество. Он редко давал интервью, в соцсетях выкладывал только рекламу мероприятий, где будет он, или анонсы новых книг. Почти никогда личные фото. И даже несмотря на старания оставаться максимально в тени, иногда особо преданные фанаты находили его в разных местах. Чаще всего это были милые маленькие встречи, где он делал пару фото и автографов, иногда обсуждал детали своих книг и отвечал на интересующие вопросы, реже просто болтал о жизни. Он любил своих читателей, потому что они разделяли его точку зрения: всегда приятно поговорить с людьми, что видят мир так же, как его видишь ты. Поэтому Майк старался уделить хотя бы каплю внимания каждому, даже если был не в самом лучшем расположении духа. Тем более полезно поддерживать имидж, так говорил его редактор.       — Простите, я немного занят, но могу расписаться на чём-то, — говорит Майк, поворачиваясь к собеседнику.       Перед ним стоит мужчина примерно его возраста в светло-голубом свитере и джинсах. Его шею украшает несколько подвесок, а на носу красуются солнцезащитные очки в прямоугольной оправе. Майк не сразу его узнает, но как только до него доходит кто перед ним, то он восклицает:       — Уилл!       Майк подскакивает с места от неожиданности. Уилл громко хохочет и на лице Майка расплывается такая улыбка, что ему кажется, будто оно вот-вот треснет. Он тянется, чтобы обнять, но не видит, чтобы Уилл делал это в ответ, поэтому просто неловко похлопывает его по плечу и отводит взгляд в сторону.       — Ты пришёл, — констатирует факт Майк.       Уилл оглядывается по сторонам.       — Да, похоже на то, — кивает Уилл.       Майк ещё раз неловко хлопает того по плечу и убирает руку, чтобы поправить очки, немного съехавшие от резкого движения. Он не знает, куда себя девать, поэтому устремляется к стулу рядом и отодвигает его, давая Уиллу понять, чтобы он присаживался. Тот в ответ немного улыбается и садится на предложенный стул.       — Давно не виделись.       Уилл редко появлялся на их встречах. В студенческие годы не получалось из-за вечных творческих работ, плюс он вписался в актив университета, так что не было свободной минуты. Позже у него начался какой-то тур с его творческим объединением. Майк старался не вникать. Майк старался забыть. А в последние несколько лет они не пересекались, потому что в дни, когда с ребятами тусовался Уилл, не мог Майк, а в дни, когда приходил Майк, Уилл резко всё отменял. В общей сложности они не виделись около семи лет. И внезапно к Майку стала возвращаться такая привычная тревожность, зудящая где-то на подкорке мозга. Дышать становится сложно, будто он снова затянул галстук, хотя тот всё также покоился на его плечах, незавязанный.       Майк наконец решился взглянуть на Уилла. Парень сидел и сосредоточенно изучал меню, изредка что-то бормоча под нос.       Байерс изменился. Плечи раздались и стали ещё шире, и даже из-под свитера можно было увидеть рельефные руки. Пальцы всё такие же изящные, определённо созданные, чтобы писать картины. На ногтях поблескивает прозрачный лак с цветными вкраплениями. Это удивляет Майка, но не настолько, чтобы думать об этом долго. Лицо парня тоже слегка изменилось, стало взрослее, а в уголках щёк появились следы от ямочек: явный признак, что он часто улыбается. Он сменил причёску — волосы теперь разделены по пробору и вьются ещё больше, создавая эффект лёгкого "бардака" на голове, но при этом всё смотрится гармонично и опрятно. Уилл выглядел просто отлично, впрочем, как и всегда. Майку стало неловко. Он осмотрел себя. На шее так и болтался галстук, волосы он и вовсе не укладывал, а под глазами наверняка залегли глубокие синяки от постоянных недосыпов. Оставалось надеяться, что хотя бы очки скрывают то, насколько у Майка всё не задалось в жизни.       — Уильям Байерс! — слышится издалека.       В следующую секунду к столу подлетает Макс и крепко обнимает счастливого Уилла. За ней подходят Дастин с Лукасом.       — Невероятно, вся компания наконец в сборе, — говорит Дастин, обнимая Уилла. — Сколько лет прошло с последнего раза, когда собирались все? Пять-шесть?       — Семь, — одновременно отвечают Майк и Уилл. Они мгновенно оборачиваются друг на друга.       Майк первым отводит взгляд, неловко откашливается и, пока Макс интересуется о том, как прошла последняя поездка Уилла, ретируется в уборную. Холодная вода немного приводит мысли в порядок. Майк умывается и, надев обратно очки, смотрит на себя в зеркало. Лицо и правда украшают тёмные синяки, щëки впалые, кожа бледнее, чем у вампира, да и вообще похож он больше на ходячий скелет, чем на человека. Без слёз не взглянешь. Обычно его абсолютно не волновал внешний вид: пока сидишь дома на тебя особо некому смотреть, а бабушкам в магазине, куда он ходит закупаться продуктами, не то чтобы есть до него дело. Почему же его так беспокоит, как он выглядит сейчас?       Внутри тревожный зуд стал накатывать волнами. Комната закружилась, и ему показалось, что его стошнит от волнения прямо тут. Он прикрывает глаза, облокачиваясь на раковину, и пытается сосредоточиться на ощущениях. Посчитав до десяти, Майк старается отогнать мысль о том, что помещение вокруг давит и будто стремится сузиться до размера спичечного коробка.       — Эй, ты в порядке?       Майк вздрагивает от испуга. В ушах, оказывается, всё это время звенело, поэтому он и не услышал как кто-то вошёл. Он пытается сосредоточить взгляд на человеке перед ним. Получается далеко не сразу, но он видит, что это Уилл. Выглядит он ужасно напуганным. Майк, вероятно, сейчас выглядит не лучше.       — Да, всё нормально, давление, наверное, упало или типа того, — отмахивается Майк. Он старается придумать самую правдоподобную отговорку.       — Давно у тебя проблемы с давлением? — серьёзно спрашивает Уилл.       — Уилл, мне тридцать лет, у меня сидячая работа и я питаюсь кофеином. Нет, серьёзно, я просто старик. С каждым годом всё больше чувствую, как начинают хрустеть колени, а спина чувствует приближение грозы. Майк отшучивается, всё ещё пытаясь совладать с шумом в ушах и колотящимся сердцем. Он ненавидит такие внезапные приступы, когда его накрывает вне дома. Наверное, это ещё одна причина, почему он не выходит на улицу. Уилл шутку не оценил. Он кивает и отворачивается, чтобы помыть руки. Байерс устремляет на него взгляд через зеркало.       — А галстук ты за эти тридцать лет так завязывать и не научился?       Уилл вытирает руки полотенцем и поворачивается к Майку.       — Ты заметил?       — Майк, это будто прятать слона в комнате, сложно не заметить, — Уилл слегка хмыкает и подходит к Майку, беря галстук в руки. Он аккуратно, но быстро делает несколько ловких движений, завязывая его. В конце он поправляет Майку рубашку и слегка задевает холодными костяшками шею парня. Это мимолетное движение, но Майк отчего-то задерживает дыхание. Он чувствует, как фокус внимания сужается до одного-единственного участка кожи, которого касается холодная рука Уилла, а в ушах снова появляется неприятный шум. Всё его нутро кричит ему о том, что ему нужно бежать отсюда не оборачиваясь и больше никогда не встречать парня по имени Уилл Байерс, но ноги будто вросли в землю.       Уилл заканчивает поправлять галстук и смотрит Майку в глаза.       — Готово, — шепчет парень.       Уиллер разглядывает лицо Уилла вновь. Теперь он может видеть, что в уголках глаз уже начали собираться лёгкие следы от морщин, в правом уже красуется небольшая золотая серьга, веснушки больше не так выделяются, но зато родинка над губой стала будто ещё ярче, а сами губы будто ещё более алыми и заманчивыми. От парня пахло чем-то цитрусовым и невероятно свежим, как вечерний ветер или только постиранные простыни. От него пахло жизнью.       "Я бы мог прямо сейчас просто…"       — Идём, ребята ждут, — вырывает его из размышлений Байерс и, отстранившись, выходит из уборной.       С уходом Уилл забирает и то тепло, что окружало Майка, поэтому он вздрагивает от неприятно пробравшего его холодного воздуха. Зуд на подкорке мозга становится чуть тише, но лишь на пару мгновений. Майк разворачивается на каблуках и выходит из уборной.       Весь вечер Майк предпочитает слушать ребят. Он понимает, что компания продолжала поддерживать связь в отличие от него. Парень редко звонил ребятам, не хотел надоедать. Он бы и рад чаще видеться и созваниваться, только ему казалось, что у всех своя жизнь вне его вселенной. Казалось, что их дружба развеялась вместе с похитителем разума и изнанкой, что связь их осталась где-то там, в далёком Хоукинсе. Он смотрел на них и дивился, как все изменились, и невольно завидовал, потому что он остался таким же. Таким же замкнутым, потерянным и в какой-то степени разбитым. Он всё ещё пытался разглядеть что-то неведомое в прошлом, пока все остальные шли в будущее, гордо подняв голову. Майк заметил, что Макс очень близка с Уиллом. У них были какие-то свои внутренние шутки, и понимали они иногда всё по одному взгляду. Раньше это была прерогатива Майка — понимать Уилла по самому мелкому движению плеча. Теперь же всё, чем мог довольствоваться Майк, это сидеть в стороне и завистливо поглядывать на то, как его некогда лучший друг весело подкалывает Лукаса вместе с его женой. Но Майк сам виноват, и это самое отвратительное в этой ситуации.       Из раздумий вырывает голос Дастина:       — А ты, Майк, слышал, у твоего романа скоро экранизация намечается. Ты у нас теперь знаменитость?       Майк старается отлепить взгляд от Уилла и натянуть самую счастливую улыбку, что может.       — Да, эм, издательство продало права на мою трилогию, и сейчас агентство открыло кастинг на роли детей, насколько я знаю.       — Ты же пишешь историю про нас? Про то, что произошло в Хоукинсе, я имею в виду, — внезапно интересуется Уилл.       — Ты знаешь? — от чего-то Майк теряется. Ему казалось, что Уилл абсолютно не интересуется тем, что происходит в жизни Уиллера сейчас.       — Конечно, моя коллега твоя большая фанатка. Все уши уже прожужжала. Так что, правда, что её экранизируют?       — Если да, то пусть подберут на мою роль какого-нибудь красавчика, — встревает Лукас, за      что снова получает тычок под рёбра от Макс. — Что? Я не потерплю, если на моём месте не будет модели первого класса. Только красавчик мог добиться такой женщины. Он самодовольно хмыкает, и все смеются. Даже Макс не спешит сделать Лукасу очередное замечание.       — Меня не то чтобы особо спрашивают по поводу актёров, но вот по сценарию я консультант, и уж постараюсь сделать всё, чтобы тебя прописали как можно отвратительнее, — язвит Майк, чем вновь вызывает смех всего стола.       — А меня как напишешь?       Майк переводит взгляд в сторону Уилла, что в ожидании ответа на вопрос подпёр голову рукой и смотрел прямо на него. Уиллер терялся под такими прямыми взглядами, тем более от Уилла. Он скрывает нервозность за бокалом, делая глоток, перед тем как ответить:       — Ну, как обычно, тихим, добрым. Тебя не то чтобы много в первом томе, ты всё же пропал, — чересчур холодно отвечает Майк.       За столом почему-то воцарилась тишина.       — Будто я в этом виноват, — тихо говорит Уилл.       И Майк понимает, что Уилл говорит совсем не о пропаже в лесу.       В сторону Уилла он больше старается не смотреть, каждый раз делая глоток, когда всё же срывается. К концу вечера он находит себя достаточно пьяным, чтобы смеяться с любой, даже самой глупой шутки Дастина, но достаточно трезвым, чтобы стоять. По крайней мере ему так кажется. Но в момент, когда все начинают собираться и встают из-за стола, Уиллер запинается об свою собственную ногу и чуть ли не летит на стол, попутно смахивая стакан с водой, что любезно принесла ему официантка по просьбе Макс. Его тут же под руку ловит Уилл.       "Чёрт, да ты прекратишь меня трогать сегодня или нет?" — про себя думает парень. Его начинает раздражать, что весь позор сегодня видит именно Уилл.       — Осторожней, — тихо говорит Байерс.       — Что-то меня повело, — он резко выдёргивает руку из захвата Байерса, оставляя того в лёгком недоумении.       — Конечно, столько выхлестать, — громко гогочет Лукас.       — Я правда сегодня, видимо, перебрал. Слишком был рад вас всех видеть. Но всё нормально, я ровно стою, идти могу, не переживайте.       Все ещё раз обеспокоенно переглянулись и продолжили собираться.       На улице уже стемнело. Было прохладно и пахло сыростью, совсем недавно прошёл дождь. Майк кутался в пиджак, жалея, что предусмотрительно не захватил пальто, как друзья. Они стояли и ждали такси для Макс и Лукаса, Дастин уже уехал.       — Точно, всё нормально, Майк? Ты сможешь сам добраться до дома? — с чего-то включила курицу-наседку Макс. Она редко одаривала Майка добрым словом, но всегда отличалась внимательностью и заботой о его состоянии.       Майк даже не успевает открыть рот, как Уилл, хлопая девушку по плечу, говорит:       — Не переживай, Макс, я провожу его.       Майк готов хоть сейчас пробежать все этажи Эмпайр-стейт-билдинг и броситься с крыши или ещё раз сразиться с Векной хоть в рукопашном бою, может, даже прыгнуть сразу головой в пасть демогоргона, в общем, что угодно, лишь бы не остаться с Уиллом Байерсом один на один.       — Отлично! Передашь потом, как добрались, — говорит Макс, в спешке обнимая Уилла. Такси уже подъехало.       — Эй, я всё ещё тут, — обиженно говорит ей Майк.       Они прощаются. Майк обещает чаще звонить Лукасу и прислать экземпляр новой книги, как только она выйдет в печать. Макс треплет его по волосам и исчезает в кабине жёлтого такси.       — Не нуждаюсь в сопровождении, — констатирует парень, отталкиваясь от фонарного столба, что подпирал последние десять минут.       — Да ладно тебе, это просто прогулка старых друзей.       Уилл быстро нагоняет его и подстраивается под слегка торопливый темп ходьбы. Уиллер чувствует, как парень периодически поглядывает в его сторону, и это слегка раздражает. В районе груди всё ещё неприятно давит, поэтому он достаёт пачку сигарет из пиджака и закуривает.       — Воу, и как давно ты куришь? — удивляется Уилл.       Майк лишь пожимает плечами и выпускает едкий дым изо рта. Привкус горечи на языке даёт некоторую уверенность и ощущение чего-то знакомого, отрезвляя голову.       — Будешь и дальше так вести себя?       Уилл звучит немного расстроенно.       — Я нормально себя веду.       — Да, я вижу. Настолько нормально, что последние несколько лет ты стараешься не появляться на общих встречах, а сегодня устраиваешь непонятно что. То пялишься, не отрывая взгляд, то намеренно огрызаешься. Майк, нам уже не по пятнадцать лет, прекрати вести себя как ребёнок, и если тебя что-то не устраивает и ты желал бы не видеть меня больше никогда, то скажи напрямую.       — Ты поэтому пошёл меня провожать? Хотел отношения выяснить? — Майка не устраивает, что ему указывают на ошибки. Ещё больше его не устраивает, что он эти ошибки совершает.       — Я правда хочу убедиться, что ты нормально доберёшься до дома. Но ещё я пытаюсь понять, что я сделал не так, раз ты милость сменил на гнев. Уилл останавливается посреди улицы и тянет Майка за рукав. Сигарета выпадает из замёрзших пальцев, и Майк чертыхается.       — Проблема не в тебе, Уилл.       — Тогда в чём, Майк?       — В том, что я, как мне кажется, больше абсолютно не вписываюсь в ваши миры.       Уилл склоняет голову в немом вопросе. Он часто так делает, когда пытается понять что-то, Майк заучил это с детства.       — Что с тобой случилось, Майк? Только давай честно, хоть мы и не общались несколько лет, но я всё ещё помню, что ты отводишь взгляд, когда врёшь, а отводил взгляд ты сегодня довольно часто.       Майк резко поднимает взгляд, смотрит на Уилла и вспоминает все моменты в жизни, где он когда-то облажался рядом с ним. Он взвешивает все за и против, все вариации событий, где Уилл в конечном итоге ушёл, сказав, что больше не хочет иметь с ним дела, и не нашёл ни одного, где Уилл бы не вернулся. Уилл был всепрощающим и всепонимающим. Он был так открыт к миру всегда, хоть мир и отвернулся от него в двенадцать лет. И Уилл ещё ни разу не осудил Майка, именно поэтому он лучший вариант, чтобы сказать вслух следующие слова:       — Я такой неудачник, Уилл.       И, наверное, на его лице отразилась такая боль, потому что Уилл выглядел безумно напуганным этим заявлением, даже более напуганным, чем в момент, когда нашёл Майка в предобморочном состоянии ранее в уборной. И Майк понимает, что никто так давно не волновался за него. Никто так никогда не смотрел на Майка, как это делал Уилл. И его прорвало, как плотину:       — Хочешь знать как у меня реально дела? Отвратительно. Я не вижу белого света, питаюсь непонятно чем, если ем вовсе. Дома меня ждёт незаконченный роман, который я отправлю в издательство и в очередной раз получу огромную записку с тем, что герои в нём постные, диалоги не ведут никуда, а все события не вызывают никаких эмоций. Издательство требует финал истории, пока не начал выходить фильм. Но проблема в том, что я хожу по кругу своих собственных мыслей, повторяя одно и то же. И я должен написать счастливую концовку для своих героев. Но как, чёрт возьми, я должен это сделать, если у меня у самого в голове происходит ядерная война? Если в конечном итоге я сам несчастен, и я не знаю, как выйти из этого?       Майк задыхается, когда заканчивает свою тираду. Он отчего-то злится на себя за то, что дал слабину, он злится, что рассказал всё это. Стоило чуть раньше прикусить язык и вообще поехать домой на такси. Он не понимал: в нём говорит алкоголь или нужда во внимании и желание, чтобы его обняли и пожалели. Уиллер привык быть комком не отрефлексированных эмоций, что смешивались в нём одновременно, но жалость к себе и злость — вот основные.       Уилл не знает, куда девать себя, и поэтому кладёт руки парню на плечи. "Обними меня. Пожалей меня. Скажи, что всё будет хорошо. Мне так давно этого никто не говорил", — пытается передать своим взглядом Майк, но вслух он, конечно, никогда этого не скажет.       — Тебе просто надо сменить обстановку, Майк, — вот что выдаёт Уилл. Майк на это фыркает и, смахнув его руки, начинает снова идти в сторону дома. — Я серьёзно, Майк. Тебе нужно чаще проводить время с кем-то. Ты запер себя и поэтому тебе так плохо, но напомню, что твои лучшие компании в детстве случались после наших походов в кино или в парк, или после того, как мы разбирали радио в клубе мистера Кларка. Всё, что я хочу сказать: тебе раньше помогала смена обстановки, может, и сейчас поможет.       Несмотря на то, что Майк слегка раздражён тем, что Уилл не понял его немой просьбы (или просто проигнорировал её), ему всё ещё было приятно, что он помнит об их прошлом и его привычках. Чёрт, этот парень реально знает его наизусть и даже спустя столько лет понимает, как никто другой.       — Проблема в том, что мне не с кем и некуда идти. Мой единственный друг — мой редактор, который ненавидит меня за то, что я просрочил сдачу главы уже на две недели. Это звучало ещё более жалко, но плевать, Майк планирует теперь до конца жизни не появляться на их встречах, дописать роман и стать героем новостной газеты в разделе «Некролог».       — Что ж, тебе повезло, что мой плюс один отказался идти со мной на открытие выставки в следующую пятницу и я, как твой хороший друг, готов провести с тобой пару часов. Если ты не против, конечно.       Майк смотрит на Уилла, приподнимая одну бровь в немом вопросе. Уилл понимает его и кивает. Уиллер трëт лицо, пытаясь чуть-чуть прийти в себя, и отвечает:       — Ну раз ты настаиваешь.       Уилл слегка смеётся и сжимает плечо Майка вновь, тот старается выдавить подобие улыбки в ответ.       — Что ж, вот мы и пришли.       Уиллер показывает на высотку за своей спиной.       — Стоп, как давно ты тут живёшь? — удивлённо спрашивает Уилл.       — Года четыре или около того.       — Я живу в одном квартале отсюда, вон в том доме, — Уилл указывает в сторону здания, которое видно даже отсюда. — Не могу поверить, что мы ни разу не пересеклись за всё это время.       — Тебе напомнить, что я домосед?       Уилл снова улыбается, и Майку становится чуть легче на душе. Возможно, не всё ещё потеряно в нём.       — Так я пойду? — Уиллер неловко поправляет очки и кивает в сторону дома.       — Да, конечно. Не забудь позвонить Макс и сказать, что я довёл тебя.       Парень кивает и ещё несколько секунд глупо пялится на Байерса. Не зная, куда себя деть, он решает просто помахать рукой и направляется в сторону дома, но в моменте разворачивается и кричит:       — Напиши потом, где будет проходить выставка в пятницу.       Уилл даже не сдвинулся с места, он стоял и провожал Майка.       — Ты придёшь?       — Конечно, обещаю.       Последнее, что видит Майк, перед тем как зайти за поворот, это как Уилл расплывается в улыбке и снова машет ему на прощание.       В этот вечер впервые за долгое время в голове Майка всё было до безумия спокойно, а путь к завершению книги стал чуть яснее.