Песни, которых не было

Снег глушил звуки. Только изредка — далёкий гул артиллерии да скрип сапог по насту. Йохан Беккер, ефрейтор вермахта, вжался в окоп. Пальцы не чувствовали винтовку. «Ещё один день, — думал он. — Ещё один день без пули в затылок за „пораженческие настроения“». Справа раздался шорох. Йохан вскинул оружие — и замер. Из‑за снежного бугра поднимался человек в потрёпанной шинели. Русский. Совсем молодой. В руках — автомат, и ствол уже смотрел прямо в грудь Йохану. — Не стреляй! — выкрикнул Йохан, поднимая руки. — Я безоружен! — Врешь! — голос русского резанул, как нож. — Винтовка у тебя в руках! — Я… я не хочу стрелять, — Йохан медленно опустил оружие, чувствуя, как холод пробирает до костей. Не только от мороза. Русский сделал шаг вперёд, не опуская автомата. Глаза — ледяные, пустые. — Зачем вы пришли сюда? — прошипел он. — Чтобы убивать? Чтобы грабить? — Я не хотел воевать, — прошептал Йохан. — Я учил музыку. Играл на скрипке. — Музыка?! — русский рассмеялся, но в смехе не было веселья. — Мои сёстры играли на пианино и гуслях. Теперь они мертвы. Сгорели в доме. Из‑за ваших «музыкантов». Йохан сглотнул. Он хотел сказать: «Я не сжигал», — но знал, что слова не помогут. Перед ним стоял не просто солдат — человек, у которого отобрали всё. — Если ты меня убьёшь, — тихо произнёс Йохан, — ты станешь таким же, как те, кто убил твоих сестёр. Русский замер. Пальцы на спусковом крючке дрогнули. — Уходи, — наконец выдохнул он. — Уходи, пока я не передумал. Йохан медленно поднялся, не отрывая взгляда от автомата. Сделал шаг назад. Ещё один. — Меня зовут Йохан Беккер, — сказал он, уже уходя. — Алексей Орлов, — пробормотал русский, опуская оружие. — Но тебе это не поможет. --- Они встретились снова через два дня. Случайно — в заброшенной деревне, где не было ни своих, ни чужих, только ветер и пепел. На этот раз Алексей не поднял автомат. Просто сел у стены, достал флягу и бросил её Йохану. — Пить хочешь? Йохан поймал флягу, сделал глоток. Вода была тёплой, с привкусом металла. — Почему ты не выстрелил? — спросил он. — Потому что ты не похож на них, — Алексей посмотрел на свои руки. — Но я всё ещё ненавижу тебя. — Я понимаю. Они сидели молча. Снег падал на их плечи, словно пытаясь стереть границы между ними. — Мой дом был в Кёнигсберге, — вдруг сказал Йохан. — Там до сих пор стоит скрипка, которую мне подарил отец. Я мечтал играть в оркестре. — А я играл на баяне в деревенском клубе, — усмехнулся Алексей. — На свадьбах. На праздниках. Теперь там только воронка от бомбы. — Мы оба потеряли всё, — прошептал Йохан. — Но ты всё ещё можешь вернуться домой, — резко сказал Алексей. — А мой дом — там, под землёй. --- Они провели вместе три дня. Говорили. Ели из одного котелка. Иногда смеялись — над глупостью мира, который заставил их стать врагами. Но каждый вечер Алексей повторял: — Я всё ещё ненавижу тебя. — Я понимаю, — отвечал Йохан. --- На четвёртый день Йохан не пришёл. Алексей ждал его у развалин церкви. Снег шёл гуще, заметая следы. К вечеру он нашёл тело. Йохан лежал в снегу, словно уснул. В руке — сложенный листок. Алексей развернул его. «Алексей», "Я больше не могу стрелять. Прости. Играй на своём баяне. За нас обоих. Если ты когда‑нибудь окажешься в Кёнигсберге, найди мой дом. Там живёт мой сын, Карл. Ему пять лет. Он никогда не слышал, как я играю. Передай ему это письмо и скажи: отец любил его до последнего вздоха и мечтал, чтобы Карл научился музыке. Ты стал мне братом — слишком поздно, но всё же. Спасибо за эти дни." «Йохан Беккер». Алексей сжал записку в кулаке. Хотел закричать, но голос пропал. Хотел ударить кого‑то, но вокруг были только мёртвые дома. Он опустился на колени, снял шапку и положил её рядом с Йоханом. — Ты был человеком, — прошептал он. — А я… я всё ещё ненавижу. Но не тебя. --- Алексей дошёл до Берлина. После войны он играл на баяне в парке. Но никогда — ту мелодию, которую Йохан напевал в их последние дни. Иногда, закрывая глаза, он видел снег, пепел и человека, который стал ему братом — слишком поздно. В 1965 году он получил письмо из Германии. Конверт с маркой, на которой цвели яблони. Внутри — фотография молодого человека со скрипкой и строка: *«Карл Беккер окончил музыкальную школу. Он играет так, как мечтал его отец»*. Алексей долго смотрел на снимок. Потом достал баян и сыграл ту самую мелодию. Первую и последнюю песню Йохана Беккера. Снег за окном падал тихо, как тогда.