Join me in death

Последнее, что он помнит перед тем, как провалиться в сон — заплаканный Майк, страдающий по ушедшей Элевен. Его мысли были заняты только этим. Он любит её. Неважно. «Просто моя Тэмми». Он открывает глаза. — Уилл?! О Господи, Уилл! Ты очнулся, мой мальчик, — Джойс утыкается ему в грудь и от облегчения плачет навзрыд. — Я так боялась, что снова потеряла тебя, дорогой… — Мам? — глаза обжигает яркий свет, в ушах звенит, он щурится и пытается сфокусировать взгляд на опухшем от слёз лице матери. Он же просто заснул в своей кровати несколько часов назад, не так ли? Почему Джойс так распереживалась? — Что случилось? Ты в порядке? Я в порядке? Джойс смотрит на него с недоумением в глазах. Она мягко сжимает его руку на пару секунд, встаёт с постели и поднимается по лестнице на выход из комнаты, спешно бросив что-то вроде «секунду, милый». Уилл оглядывается и понимает, что лежит не в своей постели дома, хотя точно помнит, где и когда он засыпал. Его сознание затуманено, закрадывается ощущение, что он спал больше своих обычных пяти часов, хотя к этому не привык. Уилл пытается найти взаимосвязь между непонятной лестницей, по которой поднялась Джойс минуту назад, и местом, в котором он находится; взгляд фокусируется на шкафу с аккуратно расположенной там коробкой D&D. О. Подвал Майка. Чёрт. Что? Уилл даже толком не успевает хотя бы немного осмыслить своё положение, как к нему врывается сам Майк, почти сбивая этот самый шкаф с D&D по пути. В его взгляде плещется самое настоящее, искреннее беспокойство, и Уиллу начинает казаться, что он умирает. Майк любит Элевен, Майк страдает по Элевен, он уже несколько месяцев не замечает его (на самом деле, не замечает вообще ничего, что вокруг него, и никто никогда его в этом не винил). Уилл и сам страдает по ней. Его сестра была почти единственным до конца понимающим его человеком. После её смерти нелегко было абсолютно всем: Уилл и так потерял многое из-за Изнанки, а обрёл только одно — Элевен. И даже это единственное Изнанка почти сразу же забрала обратно. — Уилл. Уилл, Уилл, прекрати каждый раз делать это, пожалуйста… — Майк присаживается на колени рядом с кроватью Уилла и случайно касается его руки своими пальцами. Прикосновение обжигает, как никогда; рука Уилла моментально отдергивается, Майк хмурит брови. — Делать что? — тон голоса холоднее, чем то было необходимо, но с Майком Уилл теперь по-другому не может. Надо до конца отпустить, а чтоб отпустить — надо отстраниться настолько, насколько вообще возможно. — Пугать меня. Ты делаешь это почти каждый день с двенадцати лет, — Майк смотрит своим щенячьим взглядом, из-за которого всегда хочется погладить его, обнять до хруста в рёбрах, успокоить, сказать, что все хорошо и мягко поцеловать… Уилл отгоняет эту мысль уже в тысячный раз. — Да что прои… — Уилл смотрит на дверь в подвал, где снова появилась всё так же обеспокоенная Джойс с… Элевен, спускающейся прямо за ней, и обрывает себя. Она выглядит абсолютно нормально, расслабленно и нежно машет Уиллу; в её глазах радость, на лице приятная улыбка, по которой Уилл так сильно скучал. Уилл подскакивает и не верит своим глазам, протирает их, открывает снова, но ничего не меняется. Эл всё так же в поле его зрения в своей милой домашней пижамке порхает к нему, чтоб шутливо поругаться на то, что он слишком резко поднялся с кровати, а ему так нельзя, и ласково обнять. Уилл смотрит на неё, как заворожённый, в комнате стоит тишина, четверо людей в ней не знают, что сказать. Джойс выглядит обеспокоенной, непонимающий взгляд Майка, всё ещё сидящего на полу, Уилл чувствует кожей, но так и не может оторвать глаз от живой, настоящей сестры, которая садится на кровать рядом с ним и берёт за руку. Тепло разливается от ладони по всему организму. — Я рада, что ты проснулся, Уилл, мне действительно не хватало твоей поддержки, — Эл снова ослепительно улыбается и заправляет прядь почему-то распущенных волос за ухо. — Эл, — только и выдыхает Уилл в ответ. — Ты жива? Это взаправду? — Что? — взгляд Эл становится обеспокоенным ровно как и у остальных, а Майк наконец-то поднимается со своего места и смотрит на его лицо, будто проверяя на трезвость. — Майк, он говорил тебе что-то, когда только проснулся? — Нет, — почти шёпотом отвечает Майк, смотрит на шокированного Уилла ещё пару секунд и отходит к Джойс, что-то шепча ей на ухо. — Эл, — снова подаёт голос Уилл. — Ты настоящая? — Уилл, — Эл явно волнуется, но пытается звучать мягко, как будто всё в порядке. — Почему ты думаешь, что я должна быть мертва? — Но… — Уилл впадает в ступор. Сотни мыслей в его голове не могут сложиться в одну цельную картину происходящего, поэтому он решает ответить вопросом на вопрос: — Где я был вчера? — Что последнее ты помнишь? — снова меняет стоящий между ними вопрос Эл, но, увидев задумчивое и слишком непонимающее лицо Уилла, сразу возвращается к его словам: — Ты был в коме неделю, Уилл. Когда снова подключился к сознанию Генри, помнишь? Он схватил тебя, держал у себя. Я проникала в твой разум, чтоб освободить тебя, смогла выгнать его из твоей головы, но ты так и не очнулся, — она прикусила губу и отвернулась, вытерла слезу со щеки. — Я так переживала. Извини, что не смогла. — Пожалуйста, не извиняйся, — шепчет Уилл и снова обнимает её ещё крепче, чем до этого, утыкается ей в плечо и одними губами произносит «слава Богу». Майк, судя по видимому, устаёт переглядываться с Джойс и подходит к обнимающимся Эл и Уиллу, уже открывает рот, чтоб что-то сказать и пытается присесть рядом, но Уилл инстинктивно отдёргивается и жмётся к Эл ближе. Майк так и не успевает сказать то, что хотел и напрягается, странно смотрит на Уилла и так и остаётся стоять столбом рядом с кроватью, безмолвно пытаясь выяснить у Эл, что происходит. Она отвечает ему таким же вопросительным выражением лица. — Уилл, мне кажется, ты не особо настроен на разговор о произошедшем, не так ли? — мягко говорит Джойс, её руки заметно дрожат от напряжения, которое сгущает воздух и затрудняет дыхание всех. Дыхание Уилла в особенности. — Извини, — он проводит рукой по голове, приглаживает волосы и утыкается в плечо Эл. — Я скажу всё позже, — он заметно трясётся от страха. Джойс понимающе смотрит и понимает, что Уиллу сейчас нужно понять, что происходит в одиночестве. Она кивает головой в сторону двери, Майк бросает на Уилла взгляд и предпринимает ещё одну попытку наконец-то дотронуться до него в знак поддержки. И в третий раз он опять с оглушительным треском проваливает свою задачу, когда Уилл напряжённо, даже с отвращением смотрит на чужую руку, тянущуюся к его плечу. С выражением лица, будто ему только что врезала в нос любовь всей его жизни, Майк потирает так и не потрогавшую Уилла ладонь и выходит из подвала. Эл осторожно выпутывается из объятий Уилла, который с неохотой, но отпускает её, ведь понимает, что ему действительно нужно побыть одному. Джойс выходит последняя и прикрывает дверь, оставляя Уилла в оглушительной тишине, которую не нарушает даже сквозняк, будто ветру не за что зацепиться, чтоб колыхнуть вещи и издать свой отвратительный звук. Будто всё нереальное. Уилл падает обратно на свою постель (точнее, диван Майка, на котором они так любили валяться и болтать о всякой ерунде всего несколько лет назад), пытаясь составить хоть какие-то логические цепочки по поводу происходящего, которые обрывались на середине, так как превращались в несвязный бред сумасшедшего. Эл жива — это главное. Теперь необходимо понять, правда ли это. Голова Уилла начинает болеть от резкого пробуждения, он понимает, что Эл не зря наругала его за то, что он поднялся на кровати; всё тело ломит от любого действия, мышцы начали отыскать от движения за неделю, становится холодно. А холод всегда для Уилла означал лишь одну приходящую эмоцию — всепоглощающий страх, ведь Истязатель Разума в любой момент может вспомнить про его существование и в очередной раз им воспользоваться. Его мысли прерывались сном, который пытался ухватить его разум и дать расслабление, которое было так необходимо после всего, что он пережил. Холод не отпускал даже под двумя одеялами: ещё одно он обнаружил рядом с кроватью и тоже набросил на себя, приложив немало усилий. Батарея не грела, отказавшийся покидать подвал сквозняк делал только хуже; чужие голоса, которые вообще не тревожили в первый час попыток успокоиться, появились сначала просто как с трудом различимый фоновый шум, впредь становясь всё громче и громче. Обсуждение шло уже длительное время. По крайней мере, так казалось. Мысли всё никак не могли собраться воедино и выдать наконец-то цельную картину происходящего, потому что расспрашивать никого не хотелось, за эти полтора года он и так со «всеми» уже наговорился. Страх, что всё происходящее на данный момент — это игра с разумом, сковывал все конечности и заставлял скрипеть зубами, сжимать кулаки и тяжело дышать через рот, задыхаясь, но оставшаяся крупица здравого смысла шептала, что Векна жив, раз он проснулся в ноябре 1987, когда и подключался к чужому сознанию. Значит, реальный мир всё-таки здесь, ведь в той вселенной, где Элевен мертва, а Партия уже давно разбежалась по разным штатам в связи с поступлением — Генри уже полтора года как мёртв. Джойс отрубила ему голову на глазах у всех, следовательно, всё, что он видел — не более, чем уловка. Значит… Финальная битва ещё впереди. И на этот раз он ничего не упустит.