Произошло что-то

Стекло хрустнуло, когда он завалился мимо проёма. Лайла протирала полки от земли и растительного мусора. Оглянулась, увидела. И внутри у неё тоже случилось сотрясение — их нашли. Пятого подстрелили. С ним сделали что-то плохое. И от этого не отыщется в доме пластырей и молитв. Лайла выбежала из теплицы и подхватила Пятого. Закружилась голова, затошнило. Произошло что-то совсем плохое. Пятый вернулся из другого измерения. Прыгнул. Откуда-то издалека — где болел, голодал и отращивал бороду. Все его запахи нездешние. Лайла придержала его за плечо и тронула лоб под скомканной чёлкой. Пальцами, не губами. И затошнило снова. Если это правильный Пятый, её Пятый, который несколько лет в одиночку слонялся от ветки к ветке и наконец сумел прыгнуть обратно — как она его встречает. Для неё прошло всего несколько часов. А она его уже — не признаёт. — Пятый? Он не падал дальше её рук. Прислонился головой к стеклу. Под веками вздрагивали глаза — не в обмороке, но где-то рядом. Вельветовая куртка, подранная на левом локте. Они не находили такую в шкафах дома. С джинсами непонятно: все похожи друг на друга. А ботинки — чёрные, на рифлёной подошве, без шнуровки — тоже чужие. За плечом ни сумки, ни рюкзака. Лайла могла обознаться, но — не хотела. Если это Пятый из другой ветки, значит, её Пятый вообще не вернулся. Пока не вернулся, пока. Из правой брови этого Пятого кровило. Лайла взяла его под локоть и сказала: — Давай зайдём. Сможешь? Там есть стул. Я принесу аптечку и... — Почему ты здесь? — спросил Пятый вяло. Лайла прикрыла глаза и выдохнула с содроганием. Это точно не её Пятый. — Всё хорошо, — сказала Лайла. — Ты попал в другую ветку. Он усмехнулся. Без улыбки, без единого движения губ. Для него-то всё вообще не хорошо. — Сколько ты так прыгаешь? — спросила Лайла, наклонившись к нему. Борода у него тоже свалялась и пахла чёрствыми потрохами. — Что там насчёт аптечки? — ответил Пятый. — Конечно. — Лайла крепче взяла его за локоть. — Туда. Он шёл ровно, но деревянно. Как пьяный, который думает, что хорошо притворяется трезвым. Лайла хотела помочь ему сесть на стул, но он отдёрнулся. Да ладно. Ничего, что через все эти красивые грядочки она провела тебя под локоток? Лайла сходила в дом за аптечкой. По пути выглядывая в окна — они показывали голые ветки и наползающие облака, но не Пятого. В теплице она включила свет, и за окнами потемнело. — Ты где-то ещё ранен? — спросила Лайла. Она достала из аптечки стерильный бинт, стерильную вату и перекись водорода. — Ничего себе, — сказал Пятый. Он сидел, держась одной рукой за спинку стула, а другой — за край стола. Как будто всё это вот-вот пошатнётся и рухнет в ураганную воронку. Он сидел из последних сил. — Стерильные бинты... — Ага. Есть ещё лейкопластыри. Лайла подвинула к нему аптечку и показала на упаковку пластырей, чтобы удержать его взгляд и сознание. Потом промокнула рану на брови. Кровь вспенилась. Пятый начал закрывать глаза, и Лайла тихонько шлёпнула его по щеке. — Эй, — сказал он. — Скажешь, где ещё ранен, или мне самой посмотреть? Она приподнялась над столом. Пятый нахмурился и мотнул головой. — Ладно, — сказала Лайла. — Ты пришёл сюда не лечиться. Но если умрёшь тут, мне это вообще не надо, понимаешь? Он начал вставать, а она, наоборот, села обратно. — Уйдёшь? — спросила. Этот Пятый настолько не переваривает её? Он качнулся. Поймал стол рукой. Собрал разболтанный взгляд и поднял его на Лайлу. — Ты здесь не одна. — Нет. — И где он? — Скоро будет. Пятый попробовал обернуться, и это подкосило ему коленки. Лайла поглаживала края аптечки и наблюдала, как он устраивается на стуле. Скрипя подошвами по земле и морщась от каждого миллиметра. Лайла успела осмотреть одежду. Местами она была порванной и грязной, но Пятый страдал не от потери крови. Скорее, от общего истощения. От недосыпа и от крысиной диеты. В таком состоянии он вряд ли может прыгнуть куда-то дальше, чтобы избежать встречи с Пятым. Но избежать её надо в любом случае. Это не то, что встретить себя из другого временного периода. Это может быть хуже. Никто не знает. Лайла и Пятый за все годы не встречали себя, кроме апокалиптического Пятого в начале. — Переночуешь тут, — сказала Лайла. — У нас есть комната. Можно назвать её гостевой. Она улыбнулась. Она гостеприимная. А Пятый скривил рот — как будто одновременно больно и противно. — Необязательно ведь ненавидеть Пятого заранее, — сказала Лайла. — Пока он далеко. Или это предчувствие? Готовишься выглядеть грозно? Пятый не ответил. Но взгляд у него немного прояснился. Лайла рассмеялась. Схватила из аптечки пинцет. Пощёлкала им. — Извини. Тебе совсем не идёт борода. — Что? Лайла глянула на него и рассмеялась сильнее. — Извини, пожалуйста. Она сложила в аптечку вату с перекисью, закрыла крышку и встала. Пятый не задерживал её. Не собирался углубляться в тему бороды и её смех. Его это не задевало. Примерно как Пятого тринадцать лет назад. До их встречи. Как если бы Лайла и с Диего не встретилась. Откуда тогда он её знает? И то, что она здесь с Пятым. Она отнесла аптечку на кухню. Постояла у окна. Они с Пятым договорились задёргивать штору, если в доме вдруг станет небезопасно. А сейчас разве не тот случай? Пятый и так поймёт, что тут Другой Пятый. Но лучше бы, конечно, предупредить издалека. Но когда Лайла сама в последний раз обращала внимание на окна, возвращаясь домой? Они тут уже так давно и — так безоблачно. И вот пришёл Другой Пятый. Очень метко промахнулся. Лайла взялась пальцами за край шторы. Оглянулась. В дверном проёме стояла темнота, разбавленная светом из теплицы. Лайла провела рукой вбок и постояла ещё. Пятый справится, когда увидит штору, а что делать с этим, Другим Пятым? Он не поддаётся вообще. — Или ты идёшь со мной в комнату, — начала говорить Лайла из коридора, — или можешь уходить в лес помирать. Она с размаху облокотилась о дверной косяк и, если честно, немножко надеялась, что Другого Пятого больше нет в теплице. Но он там был. Никуда не делся из-за стола. Уже не держался за него, будто он временный и зыбкий. Сидел устало, свесив голову над скрещенными руками. И не поднял глаза, когда Лайла вошла. И это его она послала помирать в лес. — Ты, наверное, есть хочешь, — сказала Лайла. Он не отреагировал. — Перестань. Конечно, ты хочешь есть. Что сегодня было на завтрак? Дай угадаю. И тебе надо где-то отлежаться, полечиться. Я предлагаю комнату. Только думай, пожалуйста, быстрее. — Пока он не вернулся. — Да. Да! — Лайла махнула рукой вверх, приглашая его встать. — Давай. Или помочь? — Ты оберегаешь его. — Естественно. Другой Пятый наконец посмотрел ей в глаза. От его взгляда её продуло. — Ладно, — сказал он. — Я пойду. Лайла выдохнула сквозь щёки и развернулась в комнату. Слушала, как отодвигается стул. Как неравномерно шуршат шаги. Другой Пятый слегка прихрамывал. В комнате она сразу зажгла свечи. Одну на тумбочке у кровати, одну на столе. Это тоже маякнёт Пятому, что в доме произошли перемены. Комната самая дальняя, и проводку они здесь не трогали, оставили всё как было — в необитаемом состоянии. Им хватает спальни, гостиной и кухни. А эта комната и правда что-то для гостей — которых не ждут и не приглашают, но они вдруг случаются. Лайла стащила с кровати затхлое покрывало. Начала снимать с подушек наволочки. — Не надо, — сказал Другой Пятый. — Оставь. Она обернулась. — Я спал на картоне. — И что? Мы тоже. Но в доме есть чистое постельное бельё. Есть горячая вода, — она улыбнулась и кивнула. — Так что тебе придётся помыться, перед тем как лечь. Но сначала поешь. Она продолжила убирать постель. Потом подошла к окну и открыла створку, чтобы проветрить. Посмахивала пыль свёрнутой простынёй с подоконника и стола. Другой Пятый всё это время стоял привалившись к шкафу. Он наблюдал за Лайлой. И не скрывался. Не опустил голову, не завесился чёлкой. Лайла притворялась, что не замечает. Он знает Лайлу, то есть Другую Лайлу, но там у них всё совсем не так, как здесь. Но не может же быть прямо совсем плохо, правда? Настолько, чтобы это отразилось на этой Лайле. И на этом Пятом. Лучше бы он пока вообще не возвращался. — Идём, — сказала Лайла, встав в дверях с пыльным комком белья. Другой Пятый насупил брови и неказисто отковырялся от шкафа. — Водишь меня из комнаты в комнату. Могла бы сразу показать ванную. Говнюк. Она нервничает. А кто ей устроил эти все нервы? Вот же говнюк. — Тебе стало намного лучше, да? — А я ещё даже не поел. — А тебе, может, и не надо? — Лайла кивнула на выход. Дождалась, пока он дойдёт, припадая на правую ногу. Пусть шагает впереди. Не заслужил идти за спиной: слишком мутный. — Я могу поесть в ванной, — сказал он. — Тебе меньше возиться. Она может прихлопнуть его задолго до ванной. И никому возиться больше не придётся. — Не раздевайся, пока я не принесу полотенца, — сказала Лайла и бросила мимо него бельё на пол ванной. Окна совсем обуглились от октябрьского вечера, и Лайла теперь не видела ни веток, ни облаков. Она включала свет везде, где проходила. И заглядывала в каждое окно. Она не узнавала дом. Подушки на диване лежали не там, где раньше. Подушек было пять, а теперь четыре. За шкафом разве стояла стремянка? А теперь стоит. И роняет тень. Ковёр в спальне был полосатый, а не с бахромой. И алоэ не мог вырасти так быстро. Лайла взяла из шкафа два полотенца, две наволочки, простынь и пододеяльник. Оглянулась на кровать. Кровать всё ещё была двуспальной. На тумбочке со стороны Лайлы лежали «Цветы для Элджернона», а на тумбочке со стороны Пятого — «Цементный сад». Лайла подошла и проверила закладки. Отсутствуют. Пятый загибает уголки страниц, а Лайла пытается запомнить, где остановилась. И если сейчас не вспомнит — значит, это всё сон. Нет никакого Другого Пятого. Другого дома. И она нигде не заблудилась. Пожалуйста, пожалуйста. Сто сорок семь. «Чарли снова пытается закричать, но изо рта доносится только сдавленный стон, от звука которого его начинает тошнить». Что ж, это не сон. А какое-то не очень приятное гадание. Что там у Пятого? Пятьдесят восемь. «Мы бросились за ним, словно стая гончих за раненым зайцем, утащили в ванную и заперли дверь». Боже. Серьёзно? — Полотенца, — сказала Лайла, стукнув в дверь ванной. Дверь сразу открылась. Другой Пятый не разделся, как она и просила. И не изменился. Она вскользь оглядела ванную за его плечом. Там тоже — ничего не изменилось. Может, он и трогал зубные щётки, бритву, мыло, мочалки, но незаметно. Как бьют сквозь полотенце, чтобы не оставлять синяков. — Оставишь меня? — спросил он. Лайла закрыла дверь и сказала, чтобы не задерживался. А если задержится, она без стука придёт его откачивать, потому что трупы тяжёлые, и ей легче вытащить из дома живое тело.

***

Где, блин, Пятый? Нет, конечно, лучше, чтобы он пока не возвращался. Но всё-таки — где он?

***

Лайла вернулась в теплицу. Осмотрела её. Вот тут он сидел. Лайла провела ладонью по сиденью стула и задвинула его внутрь стола. Тут он ходил. Лайла прошлась от входа в теплицу до дверного проёма в гостиную, разметая подошвами землю и мусор. Вышла из теплицы. Тут он выпал из другой ветки. Примерно тут. Лайла походила вокруг, распинала листья с шишками. — Лайла. Пятый стоял шагах в пятнадцати с двумя утками через плечо. Лайла бросилась к нему. Приложила палец к губам и ещё поколотила по губам этим пальцем, чтобы точно было понятно. Потом прошептала: — Он в ванной. — Кто? — спросил Пятый тоже шёпотом. Лайла обняла его. Сгребла вместе с утками и ткнулась лицом в волосы. Это он. Тот Пятый. Правильный. Её Пятый. Она думала, что сходит с ума. Что вдруг это он разыгрывает её и притворяется Другим Пятым. Что угодно — кроме правды. — Пятый из другой ветки, — сказала Лайла. Пятый дёрнулся. Но Лайла удержала его. И он удержался. — Тише, — сказала Лайла. — Он пока в ванной. Он болен. Может, нет. Но выглядит больным. Не подходи к нему. Я сама разберусь. Как же я рада, что ты дома! — Что значит... Что значит он в ванной? Пятый сжал её плечо и попытался выглянуть. Лайла сжала его локоть. — Вам лучше не видеться. Стой тихо! Лайла скинула с его плеча уток и прижала его плотнее. — Посиди пока в теплице. Я отведу его в комнату. В ту, понял? Дальнюю. Я ему там постелила. Ну, постелю сейчас. Ему надо где-то полежать и прийти в себя. Он тоже заблудился. — Лайла. Отпусти меня. — Ты не пойдёшь к нему. — Не пойду. — Точно? Пятый кивнул. Его подбородок стукнулся о плечо Лайлы. Она погладила его лопатки. Попробовала что-то шепнуть, но ничего не придумалось. И отошла. Он посмотрел на неё, и у неё продрогло сердце от его грустных бровей. — Пятый. Он помотал головой. — Я должна была его выгнать? — Ну нет, наверное. — Но ты так смотришь. — Я только пришёл. — Ладно. Она отвернулась. Пошла в теплицу. Ладно. Это она уже успела пережить тут несколько стадий. Его невозвращения. Он имеет право злиться и расстраиваться. Идти сзади и молчать. — А уток ты подобрал? — Подобрал. В теплице она обернулась. И вовремя. Пятый застопорился на входе. Повернул голову и как будто прислушивался. Почесал глаз. Потом бровь. Нахмурился. — Что-то чувствуешь? — спросила Лайла. — Ш-ш-ш. Он потянул шею чуть вперёд. Прищурился. Лайла коснулась пальцами пространства около грядок. Если Пятый рванёт — она ему рванёт. — Не чувствую его, — сказал Пятый. — Чудесно! Продолжай. Потом он усмехнулся. — Поболтаю с ним через дверь. — В смысле? — Дверь это тоже пространство. Очень плотное. — По-твоему, это так работает? — По-моему, у нас гости. Он улыбнулся. Но это так себе пластырь на простуженное сердце. Как будто Лайла не знает все его улыбки. И каждую. Каждую, которая. — Это не наши гости, Пятый. Не к нам. — Она распрямила пальцы. Он опустил глаза и приоткрыл рот, но промолчал. — Мы же всегда избегали этих встреч. Я не пущу тебя. Будем драться, значит. Его взгляд прокатился совсем в пол, и он отвернулся. Мёртвые утки бились клювами о пол в его опущенной руке, пока он шёл к выходу. Лайла догнала его, выбила из руки сраных уток и прижалась щекой к затылку. — Ну хватит. Ты уходишь из-за Пятого в ванной? Что происходит вообще? — А ты что делала? — спросил Пятый. — Когда я пришёл. — Не знаю. Наверное, заметала следы. Чтобы мы убили этого Пятого и никто не понял, что он был у нас. — Ну вот. А я просто хотел пробраться в ванную через прихожую и забить его насмерть утками. — Но взгляд у тебя был... — Ну я не виноват, что у меня такой взгляд. — Ты прав. Но не будем пока всё-таки убивать этого Пятого. Ладно? — Он тебе нравится? — Конечно нет. Он меня бесит. Он очень мутный. Я узнаю, что с ним не так. — Без меня. — Да, без тебя. Потому что, угадай. Ты — Пятый. И он — Пятый. Сюрприз-сюрприз! — А можно не так сильно издеваться надо мной? — Извини. — А уток ты опять выбросила. — Ага. Я подберу.

***

Лайла стукнула в дверь и сказала: — Прошло время. — Какое время? — спросил Другой Пятый. — Назначенное. И я открываю дверь. — Она вдруг вспомнила, как однажды Пятый, правильный Пятый, ворвался в ванную, пока она сидела там голая, беременная, но не беззащитная. И распахнула дверь настежь. Повалил пар. Лайла размахала его ладонью. Другой Пятый стоял перед ней в двух полотенцах: одно на голове, другое на бёдрах. Для бороды третьего она не дала. — Что, уже вернулись силы для прыжков? — спросила Лайла и раскрыла ладонь в коридор. — Прошу. — Твой Пятый уже дома, — сказал он. — Что ты с ним сделала? Портанула на Луну, как Уитли? Лайла закатила глаза, пнула воздух рядом с его жопой и выключила свет в ванной. — Тебя это как касается? — Еду ты так и не принесла. — А. Поэтому. Прости! Лайла сложила ладони как в молитве и поклонилась. Потом снова пнула воздух. Они вошли в комнату. Тут температура резко снижалась. Падала на дно. У Лайлы всё встало дыбом. — Тут как бы есть камин, — сказала она. — Но мы пока не топили его. Не было повода. — И сейчас, наверное, тоже нет, — ответил Другой Пятый. Он прошёл к кровати, снял полотенце с головы. Лайла заслонилась ладонью. На всякий случай. — Ну, если тебе прям холодно, — сказала она. — Можно, наверное, что-то сделать. — Например, отправить трубочистов чистить трубы, — ответил Другой Пятый. — Например, — ответила Лайла. — Не спи тогда, пока я не принесу поесть. — Это всё меньше похоже на приют. И всё больше на похищение. — Ой! — Лайла закрыла дверь и договорила в щель: — Не обольщайся так уж!

***

— Иду ему греть еду, — сказала она, проходя мимо гостиной, где Пятый сидел на диване с книжкой. Она успела заметить, что Пятый не читает, а просто держит книжку на коленях. На кухне она прижала пальцы к глазам. Похолодало. Она потянулась закрыть окно и наткнулась на штору. Крикнула: — А ты видел? — Что? — Штору. Я на кухне задвинула. Пятый молчал. Она смотрела в раковину. А у них есть лимонная кислота? На смесителе такой налёт уже... — Извини, — сказал Пятый. — Ничего, — ответила Лайла. — Я тоже никогда не смотрю на окна. — Но ведь надо. — Надо. Теперь, может, станут чуть чаще, чем никогда. Лайла открыла холодильник. Взяла с нижней полки противень. Поставила на стол. А на плиту поставила сковороду, включила. Сняла с противня фольгу. Отколупала лопаткой в сковороду картошку с кроличьим филе. Прислушалась, не зашипело ли. Пошевелила лопаткой и положила её на блюдце. Обернулась. Пятый стоял в дверном проёме, без книжки. Лайла улыбнулась. Сказала: — Рада видеть тебя здесь, а не у его двери. — Я же не дурак. — А я дура. Он подошёл. Скосил рот вниз. — Убьём его, когда захочешь, — прошептал. Лайла упала лицом ему в плечо и рассмеялась. В сковороде зашипело.

***

— Ужин! — Лайла долбанула в дверь носком ботинка и прислонилась к стене. — И что там? — спросил Другой Пятый. Лайла глянула вбок и приподняла бровь. Очень не хватало собеседника. Какой-то подруженьки. Чтобы поохреневать друг в дружку. — Ужин, — повторила Лайла. — Не думаю, что голоден, — ответил Другой Пятый. Лайла собрала все комбинации бровей, которые знала. Потом встала перед дверью, взялась за ручку. Постояла секунд пять и открыла. Потому что у двери нет никакого ключа. А Лайла может входить в любые комнаты в доме. Вау. Да. Другой Пятый стоял у окна, приставив ногу к батарее. В каком-то халате. И листал книжку. А Лайла совсем забыла переодеть его постель в чистое бельё. И постель так и валялась голая. А ведь Лайла вроде доставала из шкафа что-то там. Наверное, оставила на кровати в спальне, пока книжки на тумбочках проверяла. — Что читаешь? — спросила Лайла. — «Космический ландшафт». — Не пизди. Другой Пятый опустил книжку и глянул на Лайлу. И её снова продуло. — Ты мне не нравишься, — сказала Лайла. — Если честно. Она прошла в комнату и поставила поднос на кровать. Матрас, конечно, позорный. Даже ссут не так криво. — Соболезную, — ответил Другой Пятый. Как будто и про матрас тоже. — Сколько угодно, — сказала Лайла. — Завтра тебя здесь не будет. Выздоровел. Она дошла до двери, и только тогда он сказал: — А как же возвращение домой? Это было что-то на собачьем. Лайла смотрела в пол коридора, на эти досточки, которые они с Пятым заново приколачивали, чтобы не впивались в голые ноги гвоздями. Лайла смотрела на них и хотела крикнуть вглубь коридора: «Фас!». Она шагнула за порог. И закрыла дверь. И прошлась по ровным доскам коридора.

***

— Он сказал, что знает, как вернуться домой, — прошептала Лайла в темноте спальни. — Тогда я лягу обратно и не пойду его убивать, — прошептал Пятый. — А если это не шутка? — Значит, надо постелить ему свежее постельное бельё. — Блин!

***

Пятый соврал. Он пошёл убивать Другого Пятого, когда решил, что Лайла заснула. Зря он так. Плохо провёл расчёты, плохой Пятый. Лайла подождала чуть-чуть и тоже вылезла из постели. Приоткрыла дверь, выглянула. Пятый крался по коридору на цыпочках, согнувшись пополам. Даже не переоделся — кто же идёт убивать в пижаме с ламами. Вот на Лайле подходящая униформа: пижама с альпаками. Лайла на цыпочках нагнала Пятого. Поймала в темноте его пальцы и прошептала: — Какой план? Будем пытать и мучить или сделаем всё быстро? Могу лазерами. Пятый резко оглянулся. Но улыбался. Лайла шлёпнула его по губам. — За то, что пошёл один. — Я просто посмотреть. — Серьёзно? — Ты сказала, что будешь драться. А я не хочу с тобой драться. — Почему? Драка может закончиться чем-то интересным. Лайла залезла пальцами ему под пижаму и ущипнула. Он выпрямился, смахнул со лба чёлку. Сделал серьёзное лицо — времён Пятого из ЦРУ. — Тебе нехорошо? — спросила Лайла. — Пока нормально, — ответил он. — Может, у тебя выработался иммунитет. Мы столько раз нарывались на тебя из прошлого. — От парадоксального психоза не бывает иммунитета. И я только дважды взаимодействовал с Пятым плотно. Второй раз ты видела, а в первый мы чуть не поубивали друг друга. — Но, получается, ты можешь себя контролировать. Не поубивали же. — Там был Лютер, в роли наблюдателя. — Чтобы две бешеные частицы вели себя прилично. — Мы оба чуть не убили Лютера. — Лютер иногда очень бесит. — Что он из себя представляет? Этот Пятый. Лайла потёрла пальцами лоб, разлохматила чёлку. — Ну, он знает меня. И то, что я тут с тобой. И он меня троллит. — Из-за того, что ты со мной? Пятый спрашивал не про их внезапный дуэт в метро. А про то, что они спят друг с другом. Лайла кивнула. — Для него это как будто удивительно. Пятый отвёл глаза. Но тут же снова посмотрел Лайле в лицо. Чуть-чуть улыбнулся. — Всё может быть, — сказал он. — В разных ветках по-разному развиваются события, и мы там уже немного другие. — Это, конечно, совсем паранойя, — сказала Лайла очень тихо. — Но мне подумалось. Вдруг он убил Лайлу. Она округлила глаза и сжала губы, чтобы не рассмеяться. Пятый дёрнулся от этих слов. Когда Лайла шлёпнула его по губам, он так не дёрнулся. — Ты тоже собирался меня убить, — сказала Лайла. — Но я... Лайла ущипнула его за нос. И он снова никуда не дёрнулся. — Я, вообще, про другое. Вдруг он так же, как мы, заблудился с Лайлой. И в этом путешествии — понимаешь? — убил её. — Типа нечаянно? — Может быть. Но я говорю, это просто додумки. Ни на что такое он не намекал. Но мне немножко показалось, что он испытывает вину. Когда он только появился, то спросил: «Почему ты здесь?». Он как будто знает это место. И прыгнул сюда прицельно. Но знал, что Лайлы здесь не должно быть. Пятый приложил к глазам ладонь и постоял так, потирая пальцем веко. Потом сказал: — А если он имел в виду, что ты не дождалась его? Не ты, а другая Лайла. Непонятно, зачем он прыгнул один, конечно. Лайла-то без него уже никуда не может. Но если она нашла другую его версию и позаимствовала силу... — То есть сейчас он прыгает наобум? Как ты в первый раз? Пятый пожал плечами. Он уже не теребил веко, но и на Лайлу не смотрел. Она понимала: признаваться в своей некомпетентности и дурости — больновато. Поэтому они решили, что не будут прыгать. Ни во времени, ни в пространстве. Один прыжок мог заблудить их дальше, чем они уже заблудились. А так у них была карта, из которой они вычёркивали станции. Был хоть какой-то порядок. Но шесть с половиной лет — прошли. У Лайлы вырастали седые волосы, она не шутила. И чтобы вернуться домой, туда, откуда они потерялись, им однажды придётся прыгнуть в прошлое. А это может сделать только Пятый. Никакое метро не привезёт их обратно. Лайла обняла его, прижалась губами к волосам у виска. Прошептала: — Не мучайся. Думай об Англии. Это она их заблудила. Лайла. Взяла Пятого под локоток и заблудила. Всегда так делала. — Настрой для убийства как-то пропал, — сказал Пятый, обнялся и обнял Лайлу в ответ. — Ничего подобного. Мы же мистер и миссис Смит. У Пятого вздрогнули плечи, и на щеке Лайлы наступила оттепель от его улыбки. — Давай я зайду первая, — сказала Лайла. — Ладно, — ответил Пятый. — Я постараюсь держать себя в руках. — Ладно. Она прокралась к двери. Нагнулась, приставила ухо к замочной скважине. Потом заглянула в неё. Внутри всё было тихо и неподвижно. Сонно. Лайла коснулась ручки, зажмурилась и очень медленно провернула её влево. Щелчка почти не прозвучало. Лайла протолкнула дверь и заглянула. На постели стоял поднос, но уже без ужина. Свеча на прикроватной тумбочке почти дотлела. Окно отсюда не просматривалось. И Другой Пятый мог быть в той части комнаты. Мог видеть, как Лайла шпионит за ним. И глумиться. Она толкнула дверь дальше, шагнула за порог. Таиться уже не было никакого смысла, и Лайла выглянула из-за двери. Другой Пятый не стоял у окна. — Его тут нет, — сказала Лайла. — Ну или он в Нарнии. Но вряд ли. — Да, — ответил Пятый из-за спины. — Я бы уже весь исчесался. — И обперделся. Наверное, он вышел через окно. Мы бы услышали шаги в коридоре. — Или прыгнул. Лайла обернулась, сказала: — Это будет обидно. — Давай проверим комнату. Они оба выпрямились. Лайла открыла дверь по-человечески. Другой Пятый съел всё, кроме брокколи и зелени. — Ты тоже не любишь? — спросила Лайла. Пятый скривил рот — попался. — Ну... — Но ты всё съедаешь. Почему не сказал? — Мне правда вкусно. — Неправда. — Лайла шлёпнула его по плечу. — Жду от тебя список того, что ты любишь и не любишь. Пятый посмеялся в потолок. Так он и составит список, ага. — Ты любишь списки, — сказала Лайла. — Если ты тоже составишь, — ответил Пятый. — Запросто. Но мой список будешь писать тоже ты. — Договорились. Лайла проверила тумбочку. Пятый открыл шкаф. Внутри висели костюмы и платья в пластиковых пакетах. — А мы сюда совсем не заглядывали? — спросила Лайла, положив подбородок Пятому на плечо. — Тоже не помню, — ответил он. Передвинул несколько платьев. Подцепил пальцами бирку. — Из прачечной. — Какой год? — Две тысячи двенадцатый. — Тут никто не живёт двенадцать лет, ого. — Уже дольше. Лайла отошла, присела на пол и заглянула под кровать. Зажмурилась. Рот наполнился солью. «Уже дольше». Лайла промокнула пальцами ресницы и посмотрела вглубь. Пыль и пыль. И ещё немного пыли. В своей спальне они нашли чемодан времён шестидесятых. Пустой и немного похожий на чемодан путешествий во времени. Это, конечно, не может быть он. И Лайла не проверяла. А могла бы. Они оставили чемодан под кроватью, на съедение мышам. — Костюмы хорошие, — сказал Пятый. Он продолжал шуршать в шкафу. — И куда ты их наденешь? — спросила Лайла. — Устроим костюмированную вечеринку. — Ты будешь просто Пятым? Пятый зашуршал громче. Наверное, решил целиком вынуть костюм. — А платья? — спросила Лайла. — Длинные, — ответил Пятый. — Смотри. Она обернулась. Пятый приложил к себе платье, это его он доставал. Чёрное, вельветовое, старомодное. Но красивое. Лайла улыбнулась: — Давай ты будешь в платье, а я в костюме. Тебе идёт. — А-а-а. Пятый закатил глаза. Потом качнулся из стороны в сторону, погладил платье, раздвинул коленом подол. Лайла рассмеялась. Кажется, она ещё раз влюбилась в него. Дурака такого. Другой Пятый не оставил никаких следов. Ни записки, ни тайных сигналов. Они облазили комнату вдоль и поперёк, прочитали всю пыль. Это он им нужен, а не они ему. — Ты бы стал говорить что-то важное, а потом исчезать? — спросила Лайла. — Я могу что-то ляпнуть, чтобы просто побесить, — ответил Пятый. Он помолчал. Посмотрел на разворошённые костюмы и платья, сказал: — Если бы я знал, как вернуться домой, я бы обязательно рассказал. У меня были бы заметки с формулами и зарисовками. Записная книжка, которая всегда в кармане. Я бы оставил её в таком месте, где сам смог найти. Если бы вдруг наткнулся на ветку, где мы заблудились, и понял, что мы там. — Даже ты, который здесь? Пятый посмотрел на неё. Так, глаза в глаза, они ещё не обсуждали это. Лайла знает, что Пятый не собирается возвращаться, и Пятый знает, что она знает. И на этом всё. И спрашивать сейчас напрямую — как распять его. И немножко предать. До этого вопроса они говорили о гипотетическом Пятом в вакууме, который совпадает характером и повадками с этим Пятым. Но в разных ветках по-разному развиваются события. Один Пятый убил Лайлу. А другой — влюбился. И больше не ищет путей назад. — Помог бы я нам? — А остальным? — Да. И да. Он наклонился, подобрал с пола кусок пакета, расправил. Помог бы — если бы пробовал, пытался.

***

Утром в дверь спальни постучали. Лайла подскочила. Глянула на Пятого. Он спал, распластавшись на животе. Лайла закуталась в плед и открыла дверь. — Тихо! — сказала он шёпотом. Это, конечно, был Другой Пятый. Ночью он мог уйти навсегда. Но никого другого в доме быть не может. Он стоял у дальней стены. Наверное, чтобы минимизировать присутствие Пятого. На правой брови — пластырь. Пошарился в доме от души. Прямо так ему нужен был этот пластырь. Рассечённая бровь — не печень. — Чего тебе? — спросила Лайла. Она вышла в коридор и прикрыла за собой дверь. — Ничего, — ответил Другой Пятый. — Предупредил, что я ещё здесь. Хожу по дому. Ем вашу еду. Пью ваш чай. А кофе нету, да? Лайла улыбнулась от всего сердца. — Нету. — А постельное бельё когда принесёшь? — Ой! — Лайла шлёпнула себя по переносице. — Прости. Я забываю всё время. Оно тут, в спальне, на пуфике лежит. Сейчас вынесу. Она вернулась в спальню, прокралась к пуфику, глянула снова на Пятого. В его позе ничего не поменялось. Отсюда Лайла увидела, как торчит пятка из-под одеяла. Взяла постельное бельё и вышла обратно в коридор. — Вот. Другой Пятый не двинулся. И ей пришлось подойти к нему. — Так стесняешься пердеть при мне? — спросила она, передавая ему бельё. — Это мой первый раз, — сказал Другой Пятый. — Что? Ты никогда не встречался с Пятыми? — Так вышло. Лайла поразглядывала его. Врёт, скорее всего. — Уберитесь в комнате, — сказал он. — Спасибо, но мне не нравятся эти платья и костюмы. Блин. Они ночью бросили комнату в разрухе, потому что устали наводить там беспорядок и не думали, что Другой Пятый вернётся. — Это не гостиница, — ответила Лайла. — А мы не горничные. Представь, что комната такой и была. Если так не нравится, сам сделай с этим что-нибудь. Он посмотрел на неё долгим взглядом. Но без сквозняка. Потом отвернулся и пошёл по коридору в свою комнату. Он по-прежнему прихрамывал. Хотя бы в этом не притворялся. Ну или не забыл, что притворяется. Лайла залезла под одеяло. Прижала застуженные коридором ступни к голеням Пятого. Он чуть нахмурился во сне и шевельнул пальцами в её сторону.

***

— Он так и будет? — спросил Пятый, царапая ногтем поджаренный хлеб у себя на тарелке. — Ходить тут. — Тебе плохо? — спросила Лайла. Она вынула из чашки чайный пакетик и швырнула в мусорное ведро. — Честно? — Хотелось бы. — Это бесит. Он избегает меня, и это хорошо. Но само его присутствие. — Представь, что у нас гостиница, — сказала Лайла и заулыбалась своему блестящему переобуванию. — Он просто временный постоялец. Однажды его не станет. — И чем он платит? — спросил Пятый. — Придумаем. Пусть, например, убирается в доме. — В теплицу я его не пущу. — Хорошо. Теплица полностью твоя. А он пусть делает какую-то неприятную работу, которую нам лень. Пятый откусил хлеб. Пожевал. Запил чаем. Лайла намазала свой кусок клубничным вареньем. Облизала ножик. — Не хочу ничего ему поручать, — сказал Пятый. — Ревнуешь? — спросила Лайла. Они переглянулись. — Да, — ответил Пятый. — К дому. — А ко мне? — Лайла дёрнула бровями и улыбнулась. — А есть повод? — спросил Пятый так серьёзно, как будто весь этот разговор настоящий. — Долго молчишь. — Я в ахуе просто, — ответила Лайла. — Что ты не в шутку мог что-то такое представить. И ждать от меня ответа. — У нас с ним одна ДНК. Это, по сути, я и есть. — Не может быть. Лайла засмеялась, но ей не прям смешно было. Она, конечно, подумала про Диего. И что измены — её профиль. А думает ли так Пятый? Зачем говорит про ДНК? Как мысленный эксперимент — это интересно и прикольно. Но он ведь сидит тут такой весь серьёзный. И мыслит не экспериментально, а буквально. И хочет, чтобы Лайла сказала, что он единственный — во всех ветках. И может быть, среди всех людей вообще. А Лайла о таком не думала. Ни про Пятого, ни про Диего. Она просто. Просто однажды полюбила их. — Извини, — сказал Пятый. — Ничего. Это всё... — ...Пятый. Они снова переглянулись и улыбнулись друг другу. Искренность вышла из чата, конечно.

***

Лайла лежала на полу и вспоминала, как лежала тут с Пятым. Когда это было? Прошлой осенью, кажется. — Что делаешь? Лайла сначала открыла рот, в котором всегда есть ответ для Пятого. А потом задрала голову и увидела, что Пятый — не тот. И отвечать не стала вообще. Другой Пятый прошёлся по прихожей. Он уже почти не прихрамывал. Лайла не в курсе, чем он там лечился, или само зажило. Он потрогал шторы. Провёл носком ботинка под стулом. Как будто что-то проверял. Да пожалуйста. Пощёлкал выключателем у торшера. Всё горит, когда надо гореть. А сейчас как бы день. И Другой Пятый напрягает этими своими телодвижениями. Но так у них сложилось. Другой Пятый живёт тут, а Лайла с Пятым терпят его. И играют в гостиницу. С самым ущербным сервисом. — А где Пятый? — спросил Другой Пятый. — Ловит кого-то, — ответила Лайла. — Ваш обед. — И твой в том числе. — Нет, мне просто интересно, — сказал Другой Пятый. — Как вы здесь живёте. И не собираетесь обратно. — А вы собирались? Это праздная болтовня. Не стоит того, чтобы Лайла вставала или даже перевернулась на бок и изобразила интерес. Если бы этот Пятый знал, как вернуться, — он бы продолжал быть здесь? Он прыгал много лет подряд. Он старше Пятого. Или так кажется из-за бороды? Всё-таки она ему очень не идёт. — Собирались. — Ты не любил её? — спросила Лайла. — Нет. Он ответил быстрее, чем мог. Чем Лайла этого хотела. Она улыбнулась. Одна ДНК. Ну да. — Я очень люблю его, — сказала Лайла. Быстрее, чем сообразила, что сказала. И лежала потом с открытым ртом и слезами в глазах, которым некуда было деться. Другой Пятый наклонился над ней. Увидел её такую. И она увидела, как он её увидел. — Вам очень повезло, — сказал он. Лайла закрыла глаза и дала слезам пролиться. — Извини, — сказал Другой Пятый. — Про возвращение домой. Я издевался. — Знаю, — ответила Лайла. Надо было расплакаться перед ним, чтобы он смягчился. Какой же говнюк. — Поэтому мы потом потрошили комнату. — Я понял. — В этом доме мы честные, — сказала Лайла. Вытерла глаза и положила руки поверх куртки. — И привидения. — В смысле? — В смысле — мы вне мира. В прошлый Хэллоуин мы погасили везде свет и таились на диване. — Вы не знаете, что происходит в этой ветке? — Нет. Лайла поймала его взгляд. И это было признание. Как его признание в нелюбви. — Мы запасаемся в соседних ветках, — сказала она. — Они же агрессивные. — А у нас и не получится добывать что-то безмятежно. Без денег и документов. — Вы не привидения. Вы пираты. Мы прыгали, — сказал он и сел на корточки. — Она так хотела. — У неё дети, — сказала Лайла. — Один. Сын. — От Диего? — Да. Лайла закрыла глаза. И тут же открыла. Под веками было мокро. И рот искусан. Такое она не показывала ни Диего, ни Пятому. — Что с ней случилось? — спросила Лайла. — Ты знаешь, — ответил Другой Пятый и встал. И открылась дверь. Лайла рывком села. Обернулась. Другой Пятый успел уйти. — Что делаешь? — спросил Пятый. Он стоял на пороге и держал в руке куропатку. — Она умерла, — сказала Лайла. Пятый посмотрел на куропатку. — Лайла. — Прости, — сказал он. Сел на колени перед ней. — Прости, — сказала Лайла и разревелась. Пятый обнял её. Он пах перьями и смертью.

***

— Он с нами уже неделю, — сказал Пятый. — Правда? — спросила Лайла. — Ну, это не так долго. Он ещё не окреп, чтобы прыгнуть. Она лежала в абрикосовой пене по плечи, опрокинув голову на бортик ванной. Время от времени открывала глаза, спускала к полу руку за бокалом вина. Пятый сидел на плюшевой крышке унитаза, болтал ногой и бокалом, словно на вычурной вечеринке. Обсуждали они, конечно же, Другого Пятого. Не грядки ведь в теплице обсуждать. Или мышей под кроватью. — Однажды мы можем столкнуться, — сказал Пятый. Он не угрожал, а опасался. — Вы оба осторожны, — ответила Лайла. — И я всегда рядом. Если вдруг начнёте убивать друг друга, убью вас обоих. Вчера, пока Пятый готовил ужин, Лайла увела Другого Пятого в лес, чтобы помог расставить ловушки. Так Лайла ему сказала. На простую прогулку он бы вряд ли согласился. А избегать Пятого — мог в комнате, хоть сто часов подряд. И сейчас это была его территория. Маленькое пространство в конце коридора, за дверью, которую они не замечали, когда проходили мимо. Как будто оно существовало отдельно от дома и никогда им не предназначалось. Оно подходило кому-то, кто по-настоящему превратился в привидение, а не притворялся. Лайла хотела узнать об этом больше. Но разговорить Другого Пятого в лесу не получилось. Она не придумала как. Как от болтовни о ягодах и птицах перейти к смерти. Любой вопрос был бы о ней. Лайла отпила вино. Протянула руку и коснулась лодыжки Пятого, остановила покачивание. — Не хочу, чтобы ты тревожился из-за этого, и знаю, что всё равно будешь. Но он один. Он потерялся так же, как мы. И он — один. — Мне тоже его жаль. Лайла глянула вверх, на грустный рот Пятого. Им нельзя оставить Другого Пятого даже не из-за парадоксального психоза. Он — не из их мира. Не двойник и не близнец, он точно такой же Пятый, не другой. У него та же семья, и, возможно, была та же причина спуститься в метро. Он не просто осиротел и ищет любого приюта — ему надо вернуться домой. В свою ветку. Они никак не могут стать попутчиками. Им тоже надо возвращаться. Взгляд Лайлы соскользнул на лодыжку Пятого, которую она придерживала пальцами. Когда пятиминутная передышка превратилась вот в это? Они построили дом внутри дома и просто остались в нём жить. И просто — им хорошо. Пятый на пенсии, а Лайла. Она хочет не вернуться, она хочет своих детей — сюда.

***

Пятый задремал на диване. Книжка отвалилась на колени. Лайла шла мимо, но как пройти мимо такого Пятого. Она тихо, на цыпочках, подкралась. Постояла над ним, посмотрела на его лицо. Спит. В ресницах штиль. Пятый читал в очках. Не потому что зрение барахлит, а чтобы не раздражала маленькость букв. Когда Лайла увидела это в первый раз, сказала, что он так посадит зрение. А он ответил, что хоть зрение будет правильным. Лайла села к нему на колени поверх книжки. Его веки дёрнулись. Дёрнулись пальцы. И весь Пятый вздохнул навстречу ей. Его такого хотелось целовать всегда и сразу. И Лайла могла. Он не был бы против. Но она сдерживалась — как будто. Она не знала, как объяснить это. Но видела в Пятом много похожих мотивов. В том, как он с задержкой клал пальцы на её ногу и комкал платье. Как его брови искажались раньше, чем рот. Он как будто сообщал о том, чего хочет — но только если она вдруг заметит. И разрешит. А если нет, если не заметит, — он просто побудет тут. И Лайла не знает, что произошло бы дальше, если бы она вдруг запрещала его прикосновения. Она взялась за дужки и задрала очки ему на макушку, прихватив чёлку. Тронула пальцами голый лоб. Пятый смотрел ей в лицо, моргая вязко и медленно. Не ото сна. От него Пятый уже очнулся. — Я люблю тебя, — шёпотом сказала Лайла. Пятый прикрыл глаза, задержал веки. Лайла наклонилась и поцеловала их. И Пятый обнял её, выдохнув с дрожью. Ох, боже. Ему так важно было не просто знать, а услышать об этом. А она — не говорила. И он молчал. Но первым поцеловал её тогда, в теплице. Не дал упасть, когда она оступилась. Лайла помнит это так хорошо, будто они до сих пор в том мгновении — будто никуда из него не выходили. Будто в этом доме идут часы, но не время. — Я люблю тебя, — тоже шёпотом сказал Пятый. И Лайла прижалась губами к его щеке — там, где две родинки впадают в улыбку.

***

Лайла постучалась в дверь, и Другой Пятый сразу откликнулся. Показалось, будто он ожидал её. Хотя сейчас не обед и не ужин, и они не договаривались куда-то идти. Он сидел на краю кровати, опираясь ладонями о бёдра. Собранный — готовый встать и выйти. Или — совсем уйти? — Ты чего это? — спросила Лайла. — Выздоровел? — Ага, — ответил Другой Пятый. И всё как бы шло к этому, и не должно было вызвать заморозки, но внутри, около сердца, похолодало. — Тебе что-нибудь нужно? — спросила Лайла. — Запасная одежда, еда, лекарства? — А смысл? Другой Пятый посмотрел так, что было непонятно, он шутит или правда отчаялся. Смысла нет ни в чём запасном, если путешествие никогда не кончится. У тебя есть всего лишь отсрочка — но не гарантия. Есть дедлайн — и бесконечность попыток. А время — вообще не имеет значения. Ты уже старел и возвращался в тринадцатилетие. Ты почти что бессмертный. Ну и что, что однажды застал себя умирающим. Та ветка всё равно уже не случится. Рука отросла обратно — всё отменилось, переигралось. — Продолжишь прыгать наобум? — Ну карта бы не помешала. — Она осталась у Лайлы? — Да. Другой Пятый не рассказал, конечно, что произошло. А Лайла не придумала, как выпросить. Не решила, имеет ли право. Та Лайла — это она, но уже не совсем, уже Другая. Мёртвая. И Лайла — не квант (хоть состоит из квантов), чтобы существовать в суперпозиции. Другой Пятый наблюдал смерть той Лайлы, и это утвердило её мёртвость. Но у Другого Пятого есть возможность — способность — отмотать время вспять, и отменить смерть. Он уже делал так. С Лайлой — этой и другой, со многими Лайлами. — У нас есть полароид, — сказала Лайла. — И карта. Другой Пятый сощурился и чуть-чуть улыбнулся.

***

— Могла ли я угадать, что произошло? — спросила Лайла. Она опрыскивала апельсиновое дерево от паразитов, а Пятый рыхлил грядку с помидорами. — В смысле, почувствовать? — спросил он. — Не уверена, что мы вообще можем это обсуждать, — сказала она. Погладила влажный лист и оглянулась. Пятый обернулся в ответ. Промолчал, но в его взгляде Лайла уловила узнавание своих мыслей. Они, конечно, в шутку собирались убить Другого Пятого, но комнату распотрошили — всерьёз. Они заочно присвоили все версии себя. Как будто это они — первые. И поэтому главные. Но откуда им знать, из какого они ответвления. И даже если остальные версии отпочковались от них, разве эти версии побочные? Они ведь себя такими не считают и не ощущают. И сплетни о них чем отличаются от сплетен о других людях, которые не Лайла и не Пятый? — Как будто об этом ты можешь говорить только с ним, — ответил Пятый. Он опустил глаза, но не от обиды или из ревности. — Но если захочешь со мной, я не осужу. Лайла хотела бы уловить намёк на улыбку в его губах. Чтобы всё это — всё это — стало чуть менее трагичным. Чтобы они сами вернулись к тем версиям себя, которые ещё не знают о существовании других. Чтобы это так и осталось теорией и мысленным экспериментом для развлечения. Чем-то вместо настолки, пока вы пьёте вино. — С ним я тоже не могу, — сказала Лайла. Она поставила пульверизатор на ящик, сняла перчатки. И Пятый обернулся сильнее, полностью к ней. — Но, кажется, я угадала. — И хочешь сказать об этом. — Очень! Они переглянулись, и Пятый прошептал: — Говори. Лайла рассмеялась, а потом вдруг сразу расплакалась. От того, что Пятый разрешил ей как будто с божьей высоты, но так приземлённо, как мог разрешить только очень близкий человек. Он подошёл и потыкал ей в плечо микро-граблями. Заглянул в глаза. Какие же они суки, но с кем ещё Лайла была вот так заодно. — В общем, они заблудились так же, как мы. Но прослонялись только год или два. Лайлу убили снаружи во время вылазки. И Пятый решил провернуть время обратно, как тогда, когда... когда я уже умирала. На несколько секунд. Но промахнулся. Потому что нервничал, может. Или потому что силы стали совсем уж нестабильными, и он толком не разобрался и не управлял ими. И отмотал слишком далеко. Во времени — или от их теплицы. По ошибке прыгнул не во времени, а в пространстве. И потом не смог вернуться к Лайле. И она уже никуда без него тоже не могла, если он всё-таки отмотался в прошлое, но в другую ветку. А карта осталась у неё. Он подтвердил! Я спросила, а он сказал, что да, карта у Лайлы. У мёртвой Лайлы он ведь мог забрать карту. А у Лайлы, которая непонятно где и как, не мог. И все остальные годы он прыгал, чтобы вернуться к ней, в то время и в то место, где она умерла. Но без карты какие у него шансы? Он, конечно, пытался ориентироваться по схеме на станциях, перерисовал её в блокнот, но эта схема... Ты знаешь. Мы так и не разобрались, а у нас вон и карта есть. — Звучит как правда, — сказал Пятый. — Но мне это надо, только чтобы успокоиться, — ответила Лайла. — Ну и что? Успокоилась? Лайла выдохнула и посмотрела в стеклянный тепличный потолок. — Совсем чуть-чуть. — Я не хочу с ним встречаться. — И я не прошу. — Знаю. — Он тронул её пальцы. — Знаю, что это важно тебе. Или кажется важным? Если бы он не появился тут, как часто мы думали о других ветках? Не в контексте добычи. Лайла посмотрела ему в глаза. Как правда звучало это, а не её предположения. Другие ветки им всё время угрожали. А другие версии себя — просто не встречались. Они их и не искали. Они обособились от всех веток и всех версий и терялись в метро сами по себе, в одиночестве. Как будто по умолчанию ни откуда не может быть помощи. И этот Пятый, другой, не стал им полезен. А значит, и смысла в нём нет. Но Лайле он интересен не потому что ей скучно. — Мы как будто запутались, — сказала Лайла и подхватила его пальцы, хотя он не подхватил её теорию. Ему скучен был Другой Пятый, а не его отсутствие. — Запутались, — ответил Пятый. Он прижался щекой к её щеке, и она прикрыла глаза. Другого ответа на его близость уже не существовало. Настолько они запутались. Он соглашался не для того, чтобы успокоить её. А потому что это всё — правда. Он сам запутался в своей запутанности много лет назад, и нет правильной формулы, которая бы вернула его полностью. Его — и всех остальных Пятых. А те Пятые, которые не сбежали из дома в тринадцать, — слишком в других координатах. И ни один из Пятых — не тот, не здесь, кроме этого.

***

Лайла слышала, как уходит Другой Пятый. Ночью, через входную дверь. Но не вышла встретить, чтобы проводить. В его рюкзаке было немного запасной одежды и запасной еды, немного лекарств на некоторые случаи бедствий и схема метро в полароидных снимках. Рюкзак ему достался от Пятого, а от Лайлы — пожелания вернуться. Хоть куда-нибудь. И если это снова окажется их с Пятым теплица — они не против, но качество гостеприимства останется прежним. И пусть, пожалуйста, больше не разбивает им стёкла.