Когда часы двенадцать бьют

Не то чтобы серийный убийца, последний месяц бунтовавший в Яньчэне, намекал, что группа уголовного розыска не сможет отметить новый год — нет, он кричал об этом. Этот преступник не только убил пятерых — он ещё и сбежал аккурат перед тем, как полиция накрыла его, как будто имел информатора в их рядах или слыл не иначе как пророком. Никто не знал, как он миновал блок-посты. Убийца точно не появлялся в аэропорту, но, вероятно, был готов к тому, что полиция приблизится к нему. Лан Цяо выдвинула смелое предположение, что подлец оставил машину «по ту сторону» блок-поста ещё до того, как их установили. Тогда можно было подобраться к выезду на такси, а дальше план действий очевиден. Ло Вэньчжоу, который и без того не любил предположения, на сей раз особенно мрачно к ним отнёсся. Был ли смысл рассуждать о том, как преступник скрылся от них, если в городе его нет? Важно не как он ушёл, а куда! Пока одна группа связывалась с дорожной полицией, просматривала записи с камер, выискивая нужную машину или вглядываясь в каждое такси, из которого мог выйти преступник, другая отправилась в его загородный дом, предполагая, что если убийца и выехал из Яньчэна и готовил план побега заранее, то мог заехать туда за документами и всем необходимым. Если не захватил их с собой сразу. Преступник постоянно опережал их на пару шагов, поэтому на многое они не надеялись — подонок наверняка знал, что вся собственность, которая у него значится, уже известна полиции. Заявляться туда, полагаясь на количество времени, которое не только он затратит на путь, но и его преследователи — рискованный ход, не стоивший того. Так оно и оказалось. Группа Ло Вэньчжоу, направившаяся в загородный дом, не нашла ничего, кроме ещё двух уже разложившихся тел. Это позволило узнать лишь одно: убийца начал убивать немногим раньше, чем месяц назад, — но о его появлении здесь не могло идти и речи, и зацепок о том, куда он направился, тоже не осталось. Группа Тао Жаня тем временем обнаружила на камерах, как очень знакомый по телосложению и одежде человек с маской, скрывающей половину лица, выходит из такси неподалеку от одного из блок-постов. И пусть обзор дорожных камер был ограничен, они могли понять, в какую сторону он отправился… До ближайшего поворота. Убийца, вероятно, сменил номера. Переключение на камеры за блок-постом ничего не дало, хуже того — задержанный поток машин, кажется, сыграл беглецу на руку. Он вынырнул из своего укрытия, не оставив возможности понять, был ли он среди досмотренных или нет. След оборвался, ориентировки были разосланы в ближайшие города, а через пару дней им позвонили из бюро общественной безопасности Хуайаня — тем же образом, что и девушки, убитые в Яньчэне, была убита учительница одной из школ Хуайаня. И, судя по присланной фотографии, подходила под все параметры жертв серийного убийцы. Полиция не афишировала детали расследования, подражателей появиться не могло. Ло Вэньчжоу был отправлен в Хуайань для сотрудничества с местной полицией, с ним отправились Тао Жань и Лан Цяо. Всё это случилось около недели назад. Ло Вэньчжоу, забежав домой, в спешке собрал вещи, и когда Фэй Ду поинтересовался, куда у него появилась причина опаздывать, кроме как на работу, сообщил о небольшой командировке в Хуайань. Этот новый год должен был быть первым «нормальным» у них, когда отношения устаканились и под порог не подкинули тело. Они планировали украсить мандариновое дерево, которое годами выращивала покойная мама Фэй Ду, — и лишь для этого впервые встретить новый год в особняке Фэй, пустовавшем уже долгое время, — запустить фонари, приготовить цзяоцзы, лапшу долголетия и наньгао. Конечно, из всего этого Фэй Ду бы помогал лишь с цзяоцзы — он не стал бы «мешать» Ло Вэньчжоу явить свои кулинарные навыки миру в очередной раз. И вот тело появилось в Хуайане, а праздник, кажется, собирался сорваться у них. — Мы уже изучили его привычки. Полиция Хуайаня хорошо ориентируется, сопоставим наши знания с их и быстро управимся, в краткие сроки он уже не успеет уйти из города. Там выставили блок-посты сразу, как получили ориентировку от нас, так что я вернусь ещё до нового года, — уверенно заявил Ло Вэньчжоу. Фэй Ду, у которого не было приятного опыта празднования какого бы то ни было праздника, не сильно расстроился бы, если что-то сорвалось. Праздничная атмосфера сама по себе была для него «в новинку», как и лёгкая тревога относительно поездки. Он переживал вовсе не из-за того, что Ло Вэньчжоу не вернётся в срок. Просто этот человек находил неприятности ничуть не хуже него, но в Яньчэне сам Фэй Ду в случае чего мог вмешаться или оперативно оказаться рядом, в этом же городе у Фэй Ду до сих пор было много полезных связей. Но всё это не распространялось на Хуайань, случись что — только на то, чтобы добраться туда, уйдёт много времени. Фэй Ду впервые в жизни поддался несвойственному для него желанию «поехать вместе», но в итоге удержался от этого предложения. Пусть для него стало в какой-то степени естественно таскаться за Ло Вэньчжоу после того, как он проходил у них стажировку, Фэй Ду справедливо рассудил, что хоть кто-то должен остаться здесь. Украшать мандариновое дерево в одиночестве не очень, конечно, но налепить цзяоцзы — уже половина дела. Если они вместе поедут, а вернутся в последний момент, то не хватит ни сил, ни времени, чтобы успеть запланированное. Если останется он один — сможет неторопливо налепить цзяоцзы и заготовить украшения. На последнее дело нужно не так много времени — даже если Ло Вэньчжоу вернётся за пару часов, они без спешки займутся этим вместе. Наньгао можно будет купить, а лапша долголетия не так уж долго делается. Если капитан устанет с дороги донельзя — обойдутся и без дурацкой лапши. Фэй Ду, по правде, все равно было, что из запланированного они успеют, а что — нет. Он никогда не праздновал наступление нового года так, как это принято у других, а, зная тонкости работы своего возлюбленного, был готов к тому, что тот в любой праздник может оказаться задействован в расследовании, потому не строил ожиданий. Единственное желание, которое хранилось глубоко в душе — просто быть рядом в этот день. Даже если для этого придётся сидеть в бюро, пока кое-кто закончит заполнять отчёт по последнему в уходящем году преступлению. В прошлом Фэй Чэнъюй на праздники уезжал на мероприятия, проводимые его друзьями. И наверняка, когда его спрашивали про семью, отвечал, что жена с сыном заболели. В гости он ехал, в ресторан или снятый банкетный зал — неважно, отговорку из года в год находил одну и ту же. Супруги большинства его друзей — тех, с кем он общался чаще всего, — давно скончались, поэтому никто не мог удержать их дома под предлогом семейного уюта и уединения. Сыновей они предоставляли либо сами себе, либо брали с собой на «нудные взрослые посиделки». Фэй Чэнъюй брал сына лишь пару раз, когда они собирались в дом братьев Чжан, но Фэй Ду не считал это «празднованием». Присутствие посторонних сдерживало характер отца, но ощущение натянутой торжественности, какая бывает на важных приёмах, а не посиделок в кругу «друзей», душила ничуть не хуже металлического ошейника. Когда они оставались дома, то отец либо отказывался от празднества, либо обходился малым: на час они садились за стол, в полночь — запускали фонари. Причем сам Фэй Чэнъюй не участвовал в этом никогда, считая, что судьба в руках человека и загадывать желания на предстоящий год — нелепо, но иногда (если в преддверии нового года подписывал удачный контракт или последний проект здорово окупался) был в достаточно хорошем расположении духа, чтобы позволить супруге и сыну запустить по фонарику. Но они чувствовали себя на прицеле в его присутствии. Фэй Ду не мог говорить за маму, но за себя знал — под взглядом Фэй Чэнъюя невозможно было придумать ни одного желания. Безысходность подкатывала к горлу, казалось, что любое пожелание — шутка над самим собой. И фонарик, срываясь с ладоней в небо, просто потом потухнет. Так же, как и он сам. Он такой же обречённый, как и человек, который держит его в руках. А когда мама умерла, а Фэй Чэнъюй оказался в коме, праздники от обычных дней стало не отличить: что так Чжан Дунлай звал его в клуб, что так. Новый год ли это, праздник середины осени, чей-то день рождения или вечер понедельника — неважно. У золотой молодёжи всё сводится к одному. Поэтому Фэй Ду хотел просто встретить этот год с Ло Вэньчжоу — в спокойствии и в этой «праздничной» обстановке, о которой все говорили. И впервые загадать желание, вроде очень простое, но вызывающее ощущение запроса поистине непомерного. Он хотел встретить с Ло Вэньчжоу и следующий год тоже. Ведь это будет означать, что к тому времени между ними не возникнет ни ледяная стена, ни истинная бездна. Но даже то «скромное» желание, что у него было, не имело шанса на исполнения. Фэй Ду напрягся ещё минувшим вечером, когда так и не получил ответа на свои сообщения, а Ло Вэньчжоу не вернулся. Сначала он подумал, что возлюбленный находится уже на пути в Яньчэн и связь оставляет желать лучшего, потому что и до Тао Жаня оказалось невозможно дозвониться, но проснувшись в последний день уходящего года, он обнаружил новое уведомление. «Прости, Фэй Ду, мне придётся задержаться ещё на пару дней. Откроешь подарки без меня? Я оставил их под мандариновым деревом перед отъездом». И следом ещё одно: «Не открывай раньше полуночи». Сонливость испарилась, не оставив после себя и следа, Фэй Ду перечитал сообщения несколько раз, будто силясь понять, ему снится сон, который решил олицетворить собой самую нежеланную вещь в этот день, или планы рухнули окончательно. Со стороны двери послышалось мяуканье Ло Иго — он нетерпеливо напомнил, что со вчерашнего вечера миска пуста, махнул хвостом и первым помчался на кухню. За то время, что Фэй Ду жил здесь, кот быстро привык к тому, что этот товарищ — не его безответственный хозяин-засоня, и истошно мяукать или пикировать на него со шкафа необязательно. Достаточно одного скромного «мяу», чтобы двуногий двинулся за ним. И Фэй Ду, отложив телефон, в самом деле отправился за Ло Иго, спросонья силясь осознать непривычное щемящее чувство в груди. Как в трансе он открыл консервы, побаловав кота с утра в честь праздника, сменил воду в миске и опустился за стол, не сразу заметив, что не поставил кипятиться чайник. Он ничего не ждал. Конец года и для него выдался суматошным. Весь месяц, что Ло Вэньчжоу возился с преступниками, Фэй Ду разбирался с отчётами в компании. Он вроде был не склонен накапливать работу так, чтобы бумаги сыпались на пол, и всё-таки нужно было обеспокоиться ещё подарками от компании коллегам, заявлениями на выписывание премии (которые ему же и подписывать), устроить корпоратив, расторгнуть исчерпавшие себя, но прежде выгодные сделки. Дома смысла находиться не было, поэтому Фэй Ду очень охотно находил себе новые задачи, какими бы пустяковыми они не были. А когда исчерпал все дела, а Ло Вэньчжоу уехал — наконец нашёл время на Чжан Дунлая, который неизвестно какой месяц не мог вытащить его ни на одно мероприятие. В этих незначительных делах время летело, а праздничная обстановка так и не ощущалась, и он был уверен, что если Ло Вэньчжоу не вернётся в срок — ничего не изменится. Он ляжет спать пораньше или примет предложение Чжан Дунлая на совместное празднество. Пусть Фэй Ду стал реже общаться со своим прежним кругом общения, о нём помнили и были рады в любое время, он мог провести последний день года, как его душе угодно. И всё-таки непонятный осадок дал о себе знать. Будто сколько бы забот не набралось, всё это время, сам того не замечая, он так старательно разрешал их лишь для праздничного вечера с любимым человеком. Фэй Ду профессионально игнорировал свои желания. Всё, что нельзя было купить за деньги, благодаря строгости Фэй Чэнъюя он научился не замечать или отметать сразу. Всё, что купить было можно — приобретал, правда удовольствие было искрометным от таких приобретений. Если ты что-то легко можешь расхотеть, ты никогда не разочаруешься в том, что не получил этого. Если хочешь настоящих друзей, но твой тиран-папаша считает, что привязанности — зло, можно найти радость в том, что тебя в подвал просто пригласили на беседу, а не на привычные истязания. Если хочешь отметить новый год в кругу семьи, но у матери депрессивная фаза, а отец на корпоративе — не страшно, можно и одному посидеть под мандариновым деревом и поухаживать за заторможенной из-за антидепрессантов женщиной. Ведь она хотя бы рядом, а Фэй Чэнъюй бы все равно всё испортил. Ну, подумаешь, что ни облегчения, ни счастья от такого досуга нет, зато и дрожать от страха в ожидании неизвестного не приходится. Хочешь, чтоб перестали сниться кошмары, но дурацкое травматичное сознание решает, что ты недостаточно ярко их прожил? Ну что ты, какое же это желание, это весь совсем не проблема, зато потренируешь память, будешь наизусть помнить все самые тревожные события жизни. Вот что бы ты делал, если бы забыл их? Если всё твое детство из них состоит. Так и с желанием отметить что-то с любимым человеком. Работа — беспощадная сволочь, которая забирает у тебя время с самыми близкими людьми, но такова жизнь. Можно выпнуть это желание на помойку, ведь есть сотни других дней, когда вы посидите вместе и расслабитесь. Зачем придавать этому значение? Так Фэй Ду научился жить до того, как сблизился с Ло Вэньчжоу. Влияние его парня глубоко пустило корни, раз сейчас он впервые за долгое время почувствовал саднящее холодное одиночество где-то меж рёбер. А вот пока он с Ло Вэньчжоу не сблизился, не замечал даже, какое число на календаре. Исключая одну приметную дату смерти. Выкинув из головы лишние мысли, президент Фэй, который и при Ло Вэньчжоу в своё время отлично подавлял эмоции, оперативно задавил их в очередной раз, напомнив себе о реалиях, на которые повлиять нельзя. … И всё-таки между делом, совсем невзначай — да не собирается он ехать, вы не подумайте, — глянул билеты в Хуайань. В итоге от этой идеи он отказался, потому что Ло Вэньчжоу с местной полицией либо рыскает по всему городу, либо «заточен» в здании за бесконечным просмотром улик. Он, конечно, был готов на что угодно просто, чтобы посидеть со своим парнем рядом, но это в бюро Яньчэн он был «своим», а там попытка козырнуть деньгами может навредить одному конкретному капитану. Если они посреди ночи сорвутся преследовать преступника — или преследуют его прямо сейчас, — по прибытии Фэй Ду все равно не сможет к ним присоединиться. Насыпав коту побольше корма, молодой человек принял решение отправиться в особняк семьи. Подготовит всё и проведёт пару дней там, когда Ло Вэньчжоу вернётся они смогут замуроваться от окружающего мира и провести пусть не новогоднюю ночь, но любую другую так, как и собирались. Глянув на Ло Иго, а после — чуть более скептично, — на оставленный корм, который этот обжора непременно съест в один присест, Фэй Ду всё-таки решил написать тётушке, чтобы они забрали кота к себе или заглядывали на квартиру сына… А после стёр почти отправленное сообщение. И решил написать Чжан Дунлаю: «Жди дома». Лучше отвезти ему дубликат ключей, этот молодой человек все равно только и знает, что кутить. Уж с тем, чтобы насыпать корм коту, облажаться не должен.

***

Разрешив последние мелочи в уходящем году, Фэй Ду в белоснежных брюках и тонком бежевом свитере с узором в виде красных ромбиков, в центре которых располагались крохотные белоснежные снежинки, приехал к особняку Фэй. Но без Ло Вэньчжоу здесь было всё так же мрачно и уныло. Пускай Фэй Ду освободился от гнетущих годами воспоминаний о времени, проведённом здесь, приезжая сюда без возлюбленного он неизменно чувствовал, что обстановка здесь не располагает ни к чему вообще. Оставалось загадкой, как он здесь жил, пока не перебрался к Ло Вэньчжоу, и с каких пор стал так восприимчив. Ближе всех к дому как раз располагалось мандариновое дерево. Будучи ещё неукрашенным, оно не так уж сильно бросалось в глаза, но сейчас под ним расположилось аж три подарочных коробки, каждая из которых была перевязана атласной лентой. Несколько секунд Фэй Ду глядел на них, не собираясь подходить ближе, после чего про себя заключил, что именно госпожа Ло помогла его возлюбленному с упаковкой. Включив свет по всему дому, чего никогда не делал, предпочитая оставаться в полутьме, Фэй Ду разогнал добрую часть мрака. А после решил, что собранных — отчасти благодаря чете Ло, — украшений хватит и на то, чтобы украсить не только дерево, но и дом, и решил начать с этого, совершенно не избегая такого занятия, как готовка, честное слово. Фэй Ду расставил и зажёг свечи, прикрепил игрушечные фонарики на стены по всему первому этажу, со скуки полазал по интернет-магазину, ища самую длинную гирлянду во всем Яньчэне, потому что у него ни одной не нашлось. В конце концов все равно пришлось заказывать три. Первую он собирался протянуть через стены длинного коридора, ведущей из коридора в зал, вторую — в самом зале, а третью — на кухне. Посчитав, что это более чем идеально сочетается с фонариками, однако… Побродив в ожидании доставки — всё ещё очень старательно (не) избегая готовки, — он понял, что гирлянд будет недостаточно, стена какая-то пустая. В итоге ему пришлось запрячь Чжан Дунлая снова — бедолага весь день по его вине не мог доехать до клуба. Выехав из дома, он не успел свернуть на дорогу, ведущую к разврату и развлечениям, как многоуважаемый президент Фэй, который с утра пораньше — да кто встаёт в такую рань? — привёз ему три листа с инструкцией по уходу за котом и дубликат ключа от квартиры одного отсутствующего полицейского, позвонил снова. Чжан Дунлай страдал головной болью только от похмелья, но прямо сейчас он думал, что пока Фэй Ду не вспомнил о его существовании, голова не так уж часто его тревожила при всех попойках. И всё-таки приятель преподнёс ему хороший выдержанный виски и новые часы в качестве презента, нехорошо его игнорировать… Вряд ли за пару часов у него появилась собака, да? Вот так ему, несчастному, пришлось делать крюк через канцелярский магазин из-за того, что кое-кому понадобился двусторонний скотч. Это было абсурдно! Фэй Ду в жизни ничего не украшал. Да даже в барах, где они прежде пили в новогоднюю ночь, не особо что-то украшали, кроме бокалов, в которые наливали коктейли. Наверняка работники заведений думали, что в полумраке, нарушаемом неоновыми огнями, да после пары стаканов чего покрепче, никому дела не будет до того, как и что обставлено и повесили они мишуру или нет. Ло Вэньчжоу ведь не приехал, к чему так суетиться? Проглотив возмущение, Чжан Дунлай решил подстраховаться, вместо трех упаковок двустороннего скотча, он выкупил целую коробку, так ещё и попал на какую-то акцию, получив в подарок ежедневник, на котором изящно поблескивали золотистые буквы: «Для планирования бюджета». Но тратить время на ненужную писанину он не любил, так что закинул это туда же, в коробку, своему другу. После того, как друг ему услужливо и совсем без принуждения помог, Фэй Ду принялся добросовестно, едва ли не отмеряя каждый миллиметр, крепить мишуру так, чтобы она красиво, равноудаленно друг от друга, смотрелась на стенах. (ему всё ещё плевать на праздничную обстановку, но готовка…) Пока он занимался этим, как раз доставили гирлянду. Про себя Фэй Ду невольно подумал, что если бы принёс сюда Ло Иго — ему не захотелось «возвращать» кота в эту обстановку, — тот бы наверняка в процессе украшения изничтожил мишуру и перегрыз гирлянду. Хорошо, что они не решили обзавестись ёлкой: ни настоящей, ни искусственной, ни здесь, ни в квартире — страшно представить, что с ней бы случилось. Занятый делом, Фэй Ду иногда поглядывал на телефон, но больше никаких уведомлений от Ло Вэньчжоу не пришло. Тишина в особняке была давящей, несмотря на то, что молодой человек постоянно чем-то шуршал, и он решил запустить старенький граммофон, поставив одну из пластинок, желая отвлечься и от мыслей о Ло Вэньчжоу, и о прошлых «праздниках» в этом доме. Ничего не вышло. Фэй Ду на миг засомневался, что бодрствует, потому что столь двоякое состояние бывало у него разве что в ночных кошмарах. Ему всё мерещилось то мяуканье Ло Иго, то звук шагов, то голос Ло Вэньчжоу, ворчащего на плохо державший мишуру скотч. Иногда, украдкой кидая взгляд в сторону, ему даже казалось, что возлюбленный где-то там, за спиной, он тоже старается всё украсить, пока не устает от безуспешных попыток и не лепит, как «чувствует». Или, увидев, сколько времени на часах, отправился готовить лапшу долголетия, и аромат её и специй доносится с кухни — такой согревающей сейчас, но пустующей обычно. Ситуация ухудшилась, когда пришло время лепить цзяоцзы. Тут уже, как бы старательно ни крутилась пластинка, на которой сменялась мелодия за мелодией, стало совсем пусто. У Фэй Ду так сложилась жизнь, что привыкнуть к одиночеству не составляло труда. И как бы близко на первый взгляд он не общался с кем-то из друзей, те мало что о нём знали, эта дистанция между ними была неощутима. Вряд ли её заметил кто-то, кроме самого Ло Вэньчжоу. И сейчас Фэй Ду не мог назвать себя именно одиноким. Чего-то просто не хватало. Наверное, навыка лепки цзяоцзы. Края никак не хотели слепляться вместе, из-за чего начинка чуть не вываливалась, и молодой человек решил класть её поменьше, чтобы «замуровать» получше. В итоге, израсходовав половину теста и начинки, он решил, что так сойдёт. Капитан наверняка возьмёт пару выходных по возвращению, как же они будут исполнять планы, если он всё использует сейчас? А лепить слишком много цзяоцзы — не очень хорошая идея. Фэй Ду так себе любитель поесть, никакой аппетит не поможет Ло Вэньчжоу справиться и с таким количеством цзяоцзы, и с наньгао, и с лапшой долголетия. Вот так, найдя очень удобную причину, Фэй Ду закинул в морозилку остатки, чтоб «не испортились», и кинул взгляд в окно — на мандариновое дерево, под которым лежали коробки с подарками. Украшать дерево без Ло Вэньчжоу смысла не было, но… почему он должен ждать полуночи? Один бессовестный капитан нарушил своё слово, а сам Фэй Ду лично не давал обещаний открыть подарок «вовремя», чтобы его что-то сдерживало. Рассудив, что Ло Вэньчжоу задолжал ему моральную компенсацию из-за того, что оставил наедине, ещё и с какими-то глупостями в голове, которые в обычное время его никогда не тревожили, молодой человек решительно поднялся и, проигнорировав пальто, выскочил на улицу в брюках и свитере. Даже тапочки не переодел. Фэй Ду было все равно на холод. Он никогда не употреблял, однако чувствовал себя сейчас именно тем человеком, которому не хватает крохотной дозы, чтобы унять эту странную потребность «быть рядом». Он сходил с ума? Если считал, что подарки дадут на какой-то момент ощущение, будто Ло Вэньчжоу у него за спиной. Наверное, так чувствуют себя фанаты, которым удалось подышать одним воздухом со своим кумиром. У Фэй Ду не было времени — то есть, желания, — осознавать все эти новые для себя эмоции. Он сметал их в сторону, продолжая повторять про себя, что Ло Вэньчжоу задолжал ему за опоздание, при своей зарплате иначе расплатиться он не способен, так пусть платит временем, которое «отнял». Парой часов позже, парой — раньше, есть ли разница? Стоило ему протянуть руки к одной из ближайших коробочек, как позади раздался знакомый голос. — Я ведь говорил открыть в срок. Пальцы Фэй Ду неуловимо дрогнули, он обернулся и увидел в нескольких метрах от себя Ло Вэньчжоу в… подозрительно знакомом шарфе. В том самом, который Фэй Ду повязывал на шею ещё тогда, когда они расследовали дело Лу Гошэна. Странно, что незадолго после успешного завершения расследования шарф он потерял. В одной руке Ло Вэньчжоу находился пакет, на котором угадывался логотип одной из кондитерских — видимо, он и правда купил наньгао по дороге сюда, — другую же руку мужчина спрятал в карман. Чуть сощурившись, капитан пытался придать себе самый порицающий вид, словно не возлюбленного застал за желанием распаковать подарки, а поймал ещё одного преступника. Когда Фэй Ду развернулся, он наконец осознал, что ещё его смутило — паршивец вышел в такую погоду на улицу, толком не одевшись, и пусть Ло Вэньчжоу лично видел, что не прошло и пары минут, как Фэй Ду вышел из особняка, у того уже покраснел кончик носа и подушечки пальцев. Капитан как раз собирался перевести тему, чтобы отчитать его, и сделал шаг навстречу — старательно сдерживая свои душевные порывы, ведь сначала надо возмутиться, а после можно и обнять, — но Фэй Ду его опередил. Выпрямившись, он в несколько широких шагов оказался рядом, заключив Ло Вэньчжоу в объятия и уткнувшись холодным кончиком носа в шею. План Ло Вэньчжоу держаться с видом, словно эта неделя, какой бы загруженной не была, не заставила его потонуть в тоске — пошёл крахом, не успев воплотиться. Он обхватил Фэй Ду за талию, прижимая к себе плотнее и чувствуя, как чужие пряди волос щекочут подбородок. Сердце немедленно сбилось с привычного ритма, и волна тепла окутала грудную клетку, распространяясь дальше по телу. Всё время, что провёл в Хуайане, Ло Вэньчжоу думал лишь о том, что ещё немного этих кошек-мышек, и если он настигнет серийника — убьёт на месте за то, что лишил его предпраздничного единения. У Ло Вэньчжоу с семьёй были отличные отношения, но из-за работы он сам никогда не мог отметить какой бы то ни было праздник нормально. Либо он был привлечён к расследованию, либо только заявлялся с него домой и был настолько уставшим, что не мог пошевелиться при всём желании, отправляясь в спячку в заполученный с таким трудом выходной. С тех пор, как в его жизни появился Фэй Ду, эта вечная рабочая суматоха, повторяющаяся изо дня в день, отступила. Появилось ощущение разнообразия. Что он именно живёт, а не затерялся в дублирующих друг друга днях сотню, тысячу раз. Он был готов сорваться из Хуайаня ради одной ночи в Яньчэне, а после вернуться, но, к счастью, сегодня утром серийник был пойман. И пусть Ло Вэньчжоу явился за пару часов до нового года, зато ему не придётся уезжать вновь. Согрело его не сколько осознание этого, сколько нетерпение, с которым его встретил этот обычно сдержанный президент Фэй. Кажется, даже когда они попали под взрыв при расследовании дела клана Чжоу, он показал и то меньше эмоций, отталкивая его от эпицентра. — Возможно, мне стоило встать подальше, чтобы ты мог разбежаться и сбить меня с ног? — в шутливой манере уточнил Ло Вэньчжоу, и всё же тепло в его голосе можно было расслышать вопреки смешливым ноткам. Как бы ему не хотелось поддразнить Фэй Ду, подловив на такой приятной «слабости», было кое-что важнее — здоровье вышеупомянутого господина. Поэтому, едва Фэй Ду поднял голову, Ло Вэньчжоу подхватил его на руки и потащил в особняк, с удовольствием найдя возможность его отчитать. — Да, ты мог бы мне соврать при встрече, что открыл в срок, но, молодой господин Фэй, я, между прочим, детектив, нет дела, которое я бы не раскрыл — это раз. Два — как ты собирался провести со мной выходные, которые я бы выпросил? С температурой? Года отношений со мной явно недостаточно, чтобы твои кости и иммунитет стали крепче. Если ты так хотел, чтобы я о тебе позаботился, мог бы просто соврать, что болит живот. Не буду требовать от тебя честности, ведь знаю, что твоя потребность в… Он как раз занёс Фэй Ду в дом и поставил на ноги, когда тот решил, что наслушался его нотаций и просто поцеловал, оборвав неуместные нравоучения от человека, у которого до его появления в аптечке ничего, кроме пластыря не валялось. И даже у него истёк срок хранения! Прежде, чем выбежать из особняка за подарками, Фэй Ду выключил свет везде, кроме кухни — только гирлянды разноцветно мигали, нарушая темноту прихожей, да пламя свечей мягко колыхалось, будто желая вытурить холод, годами накапливаемый в этом доме. Обхватив замёрзшими ладонями лицо Ло Вэньчжоу, Фэй Ду сминал его губы своими — так нетерпеливо, как никогда прежде. И Ло Вэньчжоу, облокотившись спиной о дверь, поставил на тумбу в прихожей пакет с наньгао, опустив одну руку меж лопаток возлюбленного, а пальцы другой вплёл в его волосы на затылке, привлекая к себе и углубляя поцелуй. Кончик языка скользнул по краешку передних зубов прежде, чем столкнуться с чужим, лаская. Дыхание сбилось у обоих, Фэй Ду медленно опустил ладони ниже, на плечи Ло Вэньчжоу, непроизвольно слегка сжав их, словно в какой-то момент усомнился в реалистичности происходящего. Фэй Ду был не способен выразить словами и половину чувств, всколыхнувшихся внутри него, поэтому, когда Ло Вэньчжоу отстранился, лишь прошептал в его губы: — Я не украшал без тебя дерево. И плевать, что Ло Вэньчжоу наверняка и сам это заметил, когда приехал. По правде, Ло Вэньчжоу ничего не заметил, ведь важнее какого-то мандаринового дерева для него был Фэй Ду, так несдержанно потянувшийся к оставленным для него подаркам. Да-да, мы всё ещё говорим о внимательном к деталям капитане группы уголовного розыска. — А цзяоцзы? — Сделал совсем немного. — Не справился с тестом и собирался сказать, что ждал меня для совместного досуга? — подавшись вперёд, с улыбкой шепнул на ухо Фэй Ду Ло Вэньчжоу. — А сейчас поторопишь меня делать лапшу долголетия? Фэй Ду, в моё отсутствие ты что-нибудь вообще ел? — помолчав секунду, капитан добавил. — Закуски в барах — не еда. — Не угадал, я хотел для начала украсить дерево, — ответив на первую половину фразы, Фэй Ду без зазрений совести проигнорировал другую. Ло Вэньчжоу позволил ему «обмануть внимание», потянулся к пальто, чтобы одеть Фэй Ду перед выходом на улицу. Он не пытался быть джентльменом — искал любую мелочь, позволяющую лишний раз дотронуться до возлюбленного. А Фэй Ду впервые не избегал подобного жеста, молча глядя в глаза Ло Вэньчжоу и силясь восстановить дыхание. Сердце в груди как перешло на бешеный темп, так и колотилось, не спеша возвращаться к нормальному ритму. И неуловимая дрожь периодически пробивала пальцы, но теперь вовсе не из-за холода. Фэй Ду так ничего и не сказал о их разлуке, Ло Вэньчжоу все неозвученные чувства прочитал в его взгляде — ведь и его сердце никак не могло найти покоя, потому что сам капитан ощущал то же самое. Пропустив Фэй Ду первым на улицу, он подхватил с собой коробку с украшениями, стоявшую в прихожей, и вышел следом. Вскоре на мандариновом дереве тут и там появились красные ленточки и фонарики. Фэй Ду всё старался делать аккуратные узелки, не сильно перетягивая тонкие ветви, а вот Ло Вэньчжоу вскоре надоело однообразное занятие. Заметив, что возлюбленный сосредоточен, он тихо опустился на корточки, загребая небольшую горсть снега — в этом году его выпало не так уж и много, — а мгновением позже снежок прилетел Фэй Ду в спину с глухим стуком. Тот растерянно моргнул, обернулся и чуть было не словил второй снежок лицом, но вовремя увернулся — некоторый опыт работы с Ло Вэньчжоу в прошлом определённо улучшил его реакцию. — Общение со мной благотворно на тебя влияет, — не упустил возможности похвалиться Ло Вэньчжоу, заметив это. Фэй Ду столь же неторопливо склонился, обеими ладонями загребая снег. — Ты хотел сказать, что моя способность к обучению в условиях постоянных угроз жизни невероятно хороша? И с этими словами запустил готовый снаряд в грудь Ло Вэньчжоу. Тот сделал вид, что уклоняется, а на деле все равно позволил тому попасть в себя. Всё-таки с его навыками… Игра в снежки стала бы скучной, если бы здесь одновременно людей пять не обстреливали друг друга, не оставляя пространства для манёвра. — Ауч, — с улыбкой отозвался Ло Вэньчжоу. — Но если бы не я, ты бы не проявил эту способность во всей красе. Какое-то время они ещё подурачились. Ло Вэньчжоу получил возможность вернуться «в детство», а Фэй Ду — понять, что такое «играть в снежки». Он так увлекся, что не уследил за временем, и если бы пустой желудок — он действительно не ел ничего, кроме закусок в барах, — не дал о себе знать, они бы до полуночи кидались снегом, пока сами бы не упали в него от усталости. — Боюсь, если мы продолжим, один немолодой капитан завтра не сможет встать с кровати, — бросив последний снежок, в своей манере проговорил Фэй Ду. Ло Вэньчжоу ловко уклонился и вопросительно приподнял бровь, выражение его лица так и говорило: «Снова ты за своё?». — Я пока помню лишь пару ситуаций, когда один молодой не мог подняться, совершенно при других условиях. Впрочем, он снова великодушно сделал вид, что не заметил одного голодного возлюбленного, который в его отсутствие потерял аппетит, и добросовестно отправился готовить. Когда до полуночи оставалось без малого пять минут, горячая лапша уже была готова, аромат специй — на сей раз не иллюзорный, — заполнил кухню, но вместе с тем пришла пора запускать фонарики. Уже на выходе из особняка, когда Ло Вэньчжоу толкнул дверь, Фэй Ду первым потянулся к его руке, коснувшись кончиками пальцев тыльной стороны ладони. Ненавязчивое касание обратило внимание Ло Вэньчжоу, он взял ладонь Фэй Ду в свою, слабо сжав её. Держа один фонарь на двоих, они подожгли фитиль. И, прежде чем отпустить, про себя загадали:

«Каждый следующий год я хочу провести с тобой».