Abyss [18+]

Я много раз думала о том, что мне не стоило появляться на свет.

А после…

Мой мир сжался до трех вещей: хрустального хруста под ногами, разрывающего грудь холода и черного частокола елей, уходящего в бесконечность. Лес был не просто холодным. Он был промороженным до самого сердца. Воздух обжигал легкие, как осколки стекла, и каждый вздох вырывался клубами пара, тут же разрываемыми ветром. Иней, как седой мох, покрывал каждую ветку, каждую сухую травинку, превращая чащу в призрачный, беззвучный собор. Луна, крупица льда в бездонной чернильной лунке неба, лила мертвенный свет, и от него тени путались под ногами, цепкие и живые. И сквозь этот немой, застывший мир металась она. Длинное платье, когда-то, должно быть, светлое, теперь — грязный, порванный саван. Ткань хлестала по обледеневшим корням, цеплялась за колючки, замедляя каждый шаг. Она бежала босиком. Ее бледные, почти синие ступни уже не чувствовали боли от острых камней и колючего наста — только глухое, далекое жжение, будто конечности принадлежали уже не ей. В ее тонкой, сведенной судорогой холода руке, блестело лезвие. Нож. Короткое, практичное, теперь — единственная грань между жизнью и тем, что неслось следом. Она не оглядывалась. Не смела. Но знала — он близко. За сколько времени проведенного с ним, она ощущала его присутствие даже не видя его. Только шелест. Множественный, влажный, торопливый. Шелест тяжелых шагов по хрустящему снегу. Шелест дыхания, более густого, чем человеческое. Она влетела на поляну, и луна ударила в лицо слепящей белизной. На миг стало светло, как днем, и от этого еще страшнее. На миг она увидела свою тень — длинную, искалеченную, уродливую — мчащуюся впереди, будто пытаясь утянуть за собой в пропасть. А за спиной — другая. А потом: тишину и холод разрезал до тошна противный и громкий голос. Девушка вздрогнула всем телом начиная вновь бежать. Да он с ней играется, ему нравиться то как она сорвалась после всего, а не сломалась как он рассчитывал. — Милая, ну куда ты?! — кричал он, а в голосе задор и игра. Он даже не был а ярости на неё, на оборот, обрадовался и почувствовал башенный азарт всей сложившей ситуации. — Оливия, малышка, куда же ты? Я ведь если догоню будет очень больно. О, она знала об этом. Поэтому бежала. Оливия Синклер никогда не любила бег, учитывая какой она была раньше, она бы не поверила в то, как быстро оказывается она может бежать. Жить если честно ей не очень хотелось, она не понимала для чего она, ведь она не вышла не в каком деле, начиная с тела и внешности заканчивая всем остальным. Но…в этом кошмаре она тоже не хотела, пора было вырываться. Найти силы, перебороть страх. Совершить действие которое приведут или к свободе, или к краху.