До свидания, папа

В каждом человеке заточена целая вселенная, и буквально каждый, буть то взрослый или ребёнок, в силах созидать и разрушать, изменять реальность вокруг себя не только в физическом плане, но и психическом.

***

Ингрит была одержима своим отцом, Робертом Греем, её страсть граничила с безумием. Все началось ещё в детстве, когда они остались вдвоём и отец был для неё всем. Она неуклюже, по-детски пыталась обратить его внимание на себя, чтобы он увидел в ней достойную замену матери во всем; самодельный костюм клоунесы, новый грим с сердцем на кончике носа, угождения, послушание.Уже тогда она видела в нем мужчину, своего мужчину, и спустя столько лет ожидания она была полна решимости заполучить его. Получив, наконец, достоверную информацию, что он вернулся, она предприняла решающее действие в паутине своих манипуляций – звонок с местоположением беглеца, и петля начала затягиваться. Она знала, что страдание, страх и смерть, это хорошая наживка на существо, что пленило её отца. И так же она знала, как высвободить последнего и вернуть его к ней, пробудить воспоминания о ней. О них! — Здравствуй, папа, — промурлыкала она бархатным ласковым голосом, смотря сквозь своего мужа-тирана на её Танцующего клоуна. Она бесстрашно начала приближаться, покачивая бедрами. Она была одета в перешитый по её новым размерам костюм клоунессы. Перевинкал в её исполнении намного симпатичнее и сексуальнее, чем была её мать. Её изящную талию и аппетитные формы выгодно выделял широкий пояс на талии. Грим прятал её лицо, но глаза блестели. Ингрид так ждала этого момента, что, когда наконец он наступил, она оказалась в каком-то небытие и просто плыла по течению. Убийство мужа — смиренное бездействие. Молчание в трапезе его мозгами — попытка достучаться, что увенчалась успехом. Её папа вернулся, она видела это в его словах, в его жестах и она бросилась в его объятия, наконец прийдя в себя. Пеннивайз сразу же мысленно отшатнулся. Его отталкивал её запах, её неприкрытая любовь и желание, были для него чуждыми. Он был существом хаоса, Богом ужаса! А она ему уже надоела, она стара, в будущих циклах от неё уже не будет пользы. Решив по-быстрому избавиться от неё мёртвыми огнями, Пеннивайз выпустил её из объятий и попробовал использовать свои силы, но почему-то не получилось, словно заряженный на полную револьвер дал шесть осечек подряд. «Что происходит, почему не получается?» – Космическая сущность была в замешательстве, но внезапно, в моменте начала чувствовать что-то необъяснимое, как сама его структура, облик меняется, становится многослойной, словно его оболочка не подобна воздушному шару, и под костюмом не только пустота и голод, а что-то тёплое, живое, его плоть предательски ожила, словно под кожу забрался паразит. А Ингрид, заметив его бездействие, посчитала это за ожидание, и решила взять быка за... рога, ведь нотки страха скрибли её душу, что её возлюбленный может вновь упархнуть из её сочка, а до этого ещё и отверонуть её. Ей нельзя медлить! Её сердце это не выдержит. Она стоя почти впритык, начала реализовывать давно задуманный план. Её пальцы с лёгкостью расстегнули застежку на поясе и пуговки на клоунском комбинезоне. Затем обе руки элегантно спустили с плеч ткань, что спала по её соблазнительным изгибам на землю показывая, что под ней ничего нет. — Тебе нравится то, что ты видишь, не так ли, папочка? — Спросила она страстным шёпотом, вставая в самые раскрепащенные позы. — Эм... Что это? — Пеннивайз был как огретый по голове кирпич. Где-то внутри Оно, может, и хотело отвернуться, отвести взгляд от ее обнаженной плоти, но не могло! «Что вообще происходит?» — Танцующий клоун не понимал, как такое возможно. Почему его облик ему неподвластен? Это же он меняет реальность по своему желанию, однако сейчас он столкнулся с силой не слабее. Эмоции Ингрит Керш, её чувства к его оболочке были настолько глубоки, и она с такой колоссальной силой верит в них, что они смогли изменить его реальность? Она заставляет его плясать под свою дудку, вынуждая подчиняться законам формы, в которой он сейчас обитает. Оно выбрало и с большим наслаждением присвоило столь излюбленный его пищей - детьми, форму клоуна, человека, Роберта Грея, отца Ингрит, и теперь он должен следовать его примитивной людской природе? Оно попыталось измениться, пока не позно, но обличие Боба Грея держалась, как приклеенная. — Какого Ху... Отголоски будущей трагедии с болью отозвались в его памяти, а именно тот отрывок его существования ,когда надоедливые лузеры, семеро неудачников убили его, найдя эту же слабость и воспользовались ею точно так же, как и она. Почему это повторяется?! Без разрешение и малейшего желания, Оно стало подвержено человеческим желаниям, человеческим пробуждениям. И когда Ингрит стояла перед ним, обнажённая, такая распутная и полная желания соития с ним, он впервые почувствовал возбуждение в своих чреслах, ощущение чуждое, но, несомненно, приятное. «Как она это делает? Как я могу позволить себе так пасть! Уподобиться своей пище!» – Несмотря на внутреннюю борьбу, его член, появившийся их неоткуда каким-то чудесным образом, дёрнулся, становясь твёрдым, напрягаясь в клоунских штанах. Он был в ужасе и в сотый раз потрясен предательством собственной формы. — «Как вообще подобное может быть возможным?» Ингрит сразу заметила его проблему, её взгляд остановился на выпуклости в штанах любимого человека. Торжествующая улыбка расплылась по её лицу. – О, папа, – проворковала она, опуская руку, совершая первый интимный контакт, обводя пальцами очертания его эрекции. – Неужели это взаимность? Ты тоже хочешь меня? – Я не твой отец, – огрызнулся Пеннивайз, испуганное непонимания вырвалося из самых глубин его существа. Он терял контроль, его тело реагировало на её прикосновения, на её слова, на неё... Неужели Он – бог, Пожиратель миров, беспомощен перед натиском человеческой натуры? Он очеловечился!? – Пусть будет так, если тебе станет легче, — снисходительно согласилась с отцом дочь, а ведь и правда их связь аморальна. Она и сама все понимала однако она уже не могла повернуть назад, да и не хотела Ингрит опустилась на колени, её пальцы ловко расстегнули его брюки. Его член вырвался на свободу, твёрдый и пульсирующий, на кончике блестела капелька естественной смазки, указывающая на его готовность и желание. Она с аппетитом облизала губы. Пеннивайз чувствовал себя зайцем, загнанным в угол, хищник и жертва поменялись ролями. – Ты такой большой, – выдохнула она, сравнив реальность с воспоминаниями. Да, она видела член отца раньше, в детстве, случайно, а может и намеренно, и он был так же огромен, как и сейчас. Аккуратно обхватив рукой его пенис за основание, она погладила его. Её рука профессионально двигалась вверх и вниз, и от её прикосновений по его телу пробежали волны удовольствия. Пеннивайз впервые в жизни задыхался, будучи в безопасности, а не на краю смерти, его бедра без его воли начали движения навстречу приятным ощущениям, туловище в очередной раз предало его. Он терял себя, в его голове царил вихрь смятения и вожделения. Он – бог, мать твою. Пожиратель миров, и в то же время сейчас он мужчина, охваченный навязанной похотью. Ингрит наклонилась вперёд, высунув язык, пробуя его на вкус, водя языком по головке его члена, взяла в рот и обхватив его губами принялась водить языком по кругу и при этом покачивая головой туда-сюда. У миссис Керш был очень требовательный грубый муж, потому она была научена удовлетворять его и хотела чтобы её умения оценил самый дорогой её сердце человек. Пеннивайз сильно зажмурился и на выдохе, сдавлено простонал, его руки запутались в её волосах. Оно теряет контроль над собой, его оболочка, что в данный момент состояла из плоти и крови, отвечала на работу женщины, на её рот. Так, как этого хочет она! Оно не в силах больше идти против системы и сжав в кулаки её волосы, приподнял, поставив её на ноги. Ему нужно было оказаться внутри неё, почувствовать себя в ней. И он подхватив за подмышки с лёгкостью приподнял её, как отец юную дочь. Ингрит сразу всё поняла, её ноги обвились вокруг его талии, а руки вокруг шеи, она повисла на нем. Без особой помощи рук, лишь благодаря ловкости её тела, его член скользнул в женщину. Её громкий единичный стон эхом разносился в тиши леса на фоне обгоревшего сарая. Наконец долгожданное началось, и Ингрит запрокинула голову, сильно выгнула спину, показывая себя в самых выходных ракурсах. Танцующий клоун не мог отвести глаз от аппетитно подпрыгивающих грудей, он жёстко трахал её на весу, без малейшего намёка на нежность. Их бедра соприкасались в сильных ударах, сопровождающиеся пошлыми, влажными шлепками. Его размер сильно растягивал ее и вначале был дискомфорт, который быстро сменился несказанным удовольствием. Посему, не стесняясь, она стонала во все горло, желая показать, как ей хорошо, и эти звуки сводили его с ума. К тому же она туго обхватывала его, знакомая с плотскими людскими утехами, ведь её влагалище не было растянуто родами. Ингрит, которая с момента звонка с доносом, находилась в возбужденном состоянии, понадобилось немного времени, её тело принялось содрогаться в конвульсиях блаженства. Она чувствовала, как каждая мышца её влагалища сжималась вокруг его члена, как никогда, возможно, это её первый в жизни реальный оргазм. Повзрослевшая Перевинкал, словно умелый кукловод, дёргала Пеннивайза за ниточки, диктуя ему правельные реакции: когда надо – возбудиться, ускориться или впиться зубами в кожу на её шее. А сейчас весь вид женщины вел его к еще одному, ею выбранному пути, он подталкивал его к краю. Его тело напряглось. Он замер. Таз начал содрогаться в мелкой неконтролируемой дрожи. Он кончил, так по людски, и его член приятно пульсировал внутри, извергая семя, человеческую слабость, заполняя им её до краев. Так вот, каково это! В их памяти не осталось воспоминания о том, как именно они оказались лежащими на земле, рядом с обезглавленным мясников. Их дыхание было в унисон, глубоким и тяжёлым, а разум, медленно, но верно, затуманенный наслаждением, прояснялся. – Это было потрясающе, – прошептала Ингрит устало улыбнувшись, она перевела взгляд с тёмного неба, на котором только-только стали проявляться звёзды, на отца, её рука полезла сквозь пространство между пуговицами на пиджаке и легла на грудь. Она так счастлива, наконец её эротические фантазии воплотились в жизнь. Пеннивайз же был в ужасе от того, что произошло. Её касания были отмерзительны, а осознавание произошедшего было хуже самой смерти. Отдохнув подобно человеку, Оно словно ударенный молнией вскочило на четвереньки, испугавшись до самой глубины своего тёмного существа, что теперь он под колпаком у этой обезумевшей женщины, она же, при желании может это повторить, и, не отводя взгляда, в котором читался чистый ужас перед названной дочерью, что тоже смотрела на него, любовалась им, стало пятиться назад, отступать, аккуратно отдаляясь от неё на достаточное расстояние, чтобы её вера, её одержимость уже не действовали на него. По мере отдаления его глаза начали менять цвет с голубых на светящиеся янтарные, что могло значить лишь то, что его догадка верна – растояние, это его единственное спасение. Оно снова почувствовав свободу и власть над самим собой, поспешило скрылось, в пугающих многих, темноте леса. А Ингрид Керш даже не попыталась его остановить, она просто осталась лежать на листве чувствуя, как её оголенная плоть остывает на свежем ночном воздухе. Спустя столько лет ожидания она наконец, получила что хотела и была полностью удовлетворена.