Гл. 7
24 января 2026 г., 21:00
Глава 7.
Почти год назад его жизнь разделилась на «до» и неважное «после». Впервые за шестнадцать лет смерть подобралась к Тео так близко. Он всегда был уверен, что первой она уведет за собой мать, но старуха с косой, напрочь лишённая чувства юмора, решила забрать у него единственного важного человека. Трусливо провернув это за его спиной. Чтобы Тео точно ничего не мог сделать. Лишь пялиться на могильный камень, не веря собственным глазам. Они ведь совсем недавно разговаривали. Как будто только вчера целовались на прощание. Не могли отпустить друг друга, потому что не хотели расставаться. А теперь между ними разверзлась непреодолимая пропасть. Тео не признавал существование слова «навсегда». Он с лёгкостью сжигал за собой все мосты — выбрасывал надоевшую одежду, переставал покупать когда-то любимый йогурт, вкус которого начинал казаться каким-то не таким, прощался с друзьями, если думал, что кроме привычки их уже ничего не связывает. Даже музыка не имела над ним власти. Только Фил стал его «навсегда». Исключение из правил лишь подтвердило его. Знак бесконечности выпрямился, стал отрезком: от точки до точки. Пункт А был позади. И что-то подсказывало Тео, что до пункта Б осталось совсем немного. Из Оксфордского словаря давно пора было вычеркнуть слово «навсегда». Запретить. Или приписывать рядом, что его воздействие пагубно и вводит в заблуждение. Из перевёрнутой машины натекла лужа бензина. Тео замедлился. Где-то недалеко плакал ребёнок. Выла собака. Вокруг машины уже столпились люди и, пробежавшись по их напряженным спинам глазами, Тео решил, что его помощь тут не нужна. Этот автомобиль обогнал его минут пять назад. Ярко-красная, явно полностью тюнингованная «шеви» пересекла двойную сплошную и выехала на встречную полосу. Она как будто пыталась бросить вызов: Тео, не замечавшему ничего кроме точки на горизонте, которая вот-вот должна была вырасти в большой и шумный город, плохой погоде, подмешавшей в стакан осенних простуд горькую меланхолию, даже бесконечной в своей тоскливости дороге. Хвастливо мигнув фарами, машина вырвалась вперед. Тогда Тео даже не обратил на неё внимания — мало ли кому захотелось покрасоваться. Второй автомобиль — тяжелый внедорожник, на вид отделался незначительными царапинами. Его водитель ходил перед машиной и, нервно прикусывая костяшки пальцев, разговаривал с кем-то по телефону на повышенных тонах. В случившемся не было его вины, но Тео не сомневался, что мужчину едва держат ноги. Какая разница, кто прав, если чья-то жизнь погасла прямо на твоих глазах? Это отрезвляло. Заставляло задуматься о по-настоящему важном. Откладывалось в памяти, чтобы на утро забыться подобно страшному сну. И чтобы в нужный момент вспыхнуть фейерверком перед глазами, помогая сделать правильный выбор. А ведь всё могло быть по-другому. Можно было просто не выпендриваться. Тео вот тоже ехал быстро, но скоростной режим всё-таки соблюдал. Несмотря на то, что многим в это верилось с трудом, гитарист прекрасно осознавал, что можно и что нельзя делать, дабы не отправиться на тот свет раньше времени. Это ведь элементарно. Соблюдать правила дорожного движения. Не играться с огнём. Не подставляться под пули. Умирать Тео не собирался. Во всяком случае собственноручно приближать этот день — точно нет. Курение не в счет. Он не верил в жизнь после смерти. Не верил в то, что там, за чертой, сможет встретить тех, кого потерял. Слишком наивно и по-киношному, чтобы купиться. А значит, и торопиться некуда. Авария произошла совсем недалеко от перекрестка, ведущего в Чикаго. Всего несколько поворотов отделяли Тео от большого города, в котором гитарист так жаждал оказаться. Через два таких шок от увиденного прошел. Осталась лишь грусть, монотонно пульсирующая глубоко внутри. Тео остановился на очередном светофоре — ближе к городу их становилось всё больше, и, дожидаясь, пока загорится зеленый, наконец, осознал, что собирается сделать. Поехать к Данте? Притвориться хорошим мальчиком, состроить виноватое лицо, только чтобы найти утешение в его объятиях? Ведь этот сукин сын не станет притворяться, будто не понял, что Тео порвал с ним. Выкинутая в мусорку пепельница говорила лучше любых слов. Спасибо за подарок, иди нахрен — вот что гитарист мог написать на стене его крошечной квартиры в знак прощания, но предпочёл выжечь в душе, прежде подарив незабываемую ночь. Такого ему Данте точно не простит. Наверняка вывернет всё случившееся наизнанку, перевернет с ног на голову. Они все так поступали. Выслушивать нотации, равно как и объяснять что-либо Тео не собирался. И вообще, он ведь для себя уже всё решил. Никакого Данте. Тогда куда? Светофор сменился на зелёный, и Тео отпустил педаль тормоза. Он не мог вернуться домой — Тео ведь сказал, что не переступит его порог, пока Томас Росси не уберется куда подальше. И отказываться от своих слов гитарист не собирался. Отец? Смешно. Видеться с сыном совершенно точно не входило в планы Голбрайта. Наверняка, он проводил этот чудесный, по-зимнему свежий субботний день с семьей. У Голбрайта были две дочери — Тео прочел об этом в каком-то журнале. Не то, чтобы там мусолили жизнь знаменитого психиатра. Просто Себастьян сам рассказал о них, когда разговор коснулся семьи. Жена. Две прекрасные дочери погодки. Никаких внебрачных сыновей. Следующий вопрос? Возвращаться в Холбрук не хотелось. А из знакомых в Чикаго у Тео оставался только Джулиан, который со своей игрой в недотрогу вынес ему весь мозг. Тео ведь не озабоченный, мог довольствоваться просто дружбой. Но Джулиан со своим флиртом, граничащим с петтингом, пробуждал желание — чисто физиологическое, без намека на чувства. И Тео боялся, что цепь, с каждой их игрой натягивающаяся всё сильней, когда-нибудь порвется, и он потеряет над собой контроль. Однажды ведь чуть не потерял. Без причин. Просто потому что показалось, будто с этим человеком можно и даже нужно так себя вести. Тео не хотел вспоминать тот день. И всё-таки Джулиан был его единственным вариантом. Может, обойдется без соблазнений? Может, он даже разрешит переночевать у него? Хотя бы одну ночь. Просто чтобы позлить мисс Шерман. И, конечно же, заставить её поволноваться. Джулиан жил в трехкомнатной квартире на последнем этаже высотного здания почти в самом центре города. Тео знал о нем немного. Двадцать лет. Не работает. Не учится. Жилье ему оплачивали родители. Наверняка, как и Голбрайт, просто таким образом откупались. Но от чего? Тео ничего не знал о прошлом парня. В том числе и о том, что привело Джулиана на групповую терапию в клинику, где они, собственно, и познакомились. Может, это было как-то связано с сексом? Тео сильно сомневался в этом, ведь Джулиан не был похож на травмированного. Он вел себя вызывающе. Лишь играл в недотрогу, меняя правила на ходу и так, как ему вздумается. Вот только в случае с басистом Джулиан играл с огнём. Он встретил Тео в пижаме. Светлые волосы были забраны в подобие хвоста — длина чуть ниже плеч позволяла, открывая изящную шею. Две верхних пуговицы на пижаме были расстегнуты, и гитарист увидел, что на груди Джулиана нет ни одного, даже самого светлого и тонкого волоска. Он пах хлопком и пудрой. Парень лениво зевнул и, отступив, впустил Тео в квартиру. — Будешь кофе? — спросил он, направляясь в сторону кухни. Тео покосился на часы. Без малого полдень. А Джулиан, по всей видимости, только проснулся. Потянувшись, он достал с полки турку. — Лучше чай, — Джулиан обернулся на него через плечо. — Ты чем-то расстроен? — он прищурился, как будто пытаясь понять, что именно не так в гитаристе. — Ладно, сначала завтрак, дела потом. Можешь пока располагаться на диване, я скоро присоединюсь к тебе. Тео не стал возражать. Чувствуя себя как дома, он нашел пульт и, включив телевизор, пробежался по каналам. Остановиться на чём-то одном не получалось. Каждый раз, задерживаясь на новостях или середине хорошо знакомого фильма, Тео вспоминал перевернутый шевроле. Это ведь мог быть он, если бы только понял, что его приглашают поиграть. Если бы согласился на это. — О чём думаешь? — Джулиан, поставивший две чашки: одну с кофе, а вторую, побольше, с чаем, на кофейный столик присел рядом и провел пальцами по его щеке. Тео лишь пожал плечами. Он точно знал, что нет смысла рассказывать о том, свидетелем чего стал. Смерть — плохая тема для разговоров. Особенно если это смерть незнакомца. История не вызвала бы у Джулиана ничего кроме скуки. — О собутыльнике, которого мать притащила в дом, — соврал Тео. — Как грубо. А может это любовь? — не скрывая сарказма в голосе усмехнулся Джулиан. Его пальцы скользнули вверх, очерчивая линию волос бас-гитариста. — Почему ты не хочешь порадоваться за маму? — Потому что это альфонс, который собрался жить за чужой счет, — Тео не скидывал его руки. Пальцы Джулиана были холодными и пахли кремом. Задерживаясь у висков, они оттесняли медленно разрастающуюся головную боль. — Он не работает и, по всей видимости, начинать не планирует. Сказал, что запутался и пытается распутаться. — Похоже, твоя мама привела в дом йога, — отпустил смешок Джулиан, но Тео проигнорировал шутку. Потянувшись, он взял со столика чашку и за несколько глотков ополовинил её. — Подожди, — Джулиан сжал его запястье. — Давай я сначала принесу еду. Сэндвичи с авокадо и рыбой не пробудили аппетит. Скорее наоборот. Пока Джулиан завтракал, Тео терроризировал телевизор — канал за каналом, круг за кругом. Ни один не удостаивался его внимания дольше, чем на пару секунд. Он снова злился. На мать. На друзей. На себя. И эта ярость была такой свирепой, что перекрыть её могло чувство, которое бы не уступало ей в силе. Тео снова подумал о Данте. Он ведь где-то совсем рядом. Чикаго большой, но они смогут найти друг друга даже на самых запутанных улицах. Они встретятся, и Данте всё ему простит. Возможно, он просто ждёт, пока гитарист остынет, передумает и вернётся к нему. — Так значит, ты сбежал из дома? — хмыкнул, дожевывая, Джулиан. — Надолго? — Пока этот придурок не уберётся восвояси, — Тео выключил телевизор, погружая квартиру в первозданную тишину. Из приоткрытого окна доносился шум улицы, но он звучал так естественно, словно всегда был частью вселенной. — Крайнее до завтрашнего вечера. В понедельник снова в школу, а мне ещё домашку делать. Джулиан деланно рассмеялся. В комнате пахло кофе, а ещё претенциозностью хозяина квартиры и духами Том Форд. Здесь было много свободного места, и всё равно что-то душило. Тео пялился в черный экран телевизора, стараясь не замечать в нём себя. — И ты решил найти приют у меня? — Джулиан облизал губы. — Неожиданно. — Я пришел туда, куда меня привели ноги, — снова соврал Тео, закрывая глаза. — Не ищи тайных смыслов. — Ты ведь знаешь, двери моей квартиры всегда открыты для тебя, — Джулиан, склонив голову, рассматривал его профиль. — Но в последнее время ты приходишь, только когда больше некуда идти. — Неправда, — простонал Тео. Только не это. Неужели придется открыть глаза, встать с насиженного места и уйти? Потому что меньше всего сейчас ему хотелось выслушивать чье-то нытье. — Просто признай, — Джулиан прикусил губу. — У всех твоих друзей есть друзья поважней. С Данте ты сам порвал, хотя что-то мне подсказывает, что приехал в Чикаго ты только для того, чтобы увидеться с ним, — Тео медленно открыл глаза. Нужно уходить. Сейчас. Пока ярость не пересилила здравый смысл, и ему не захотелось придушить Джулиана его же подушкой. — А ко мне приехал, когда, коротая время на перекрестке, вспомнил, что такое гордость. — Твоя ревность уморительна, — хмыкнул гитарист угрожающе. — И начинает действовать на нервы. — Я не ревную, — не согласился Джулиан. — Не к нему. Тео, повернув голову, встретился с парнем глазами. Он не понял, что тот имел в виду. Про Фила Джулиан ничего не знал. А остальные играли в жизни басиста настолько незначительную роль, что даже с комаром, когда-то поужинавшим его кровью, у Тео было больше общего. — А к кому? — всё-таки решил спросить он. — К улицам. Кофейням. Магазинам. Даже школьным коридорам. Где-то там наверняка притаился тот, кто станет для тебя всем миром. — усмешка, появившаяся на губах Джулиана, горчила даже на расстоянии. — Но у меня есть то, чего нет у них. Подожди здесь, у меня для тебя сюрприз. Тео кивнул, давая молчаливое обещание. Мисс Шерман тоже обещала ему сюрприз, только до этого так и не дошло. Если только она не имела в виду Томаса Росси. Но вряд ли мужчину можно было спрятать в сумку. Джулиан скрылся за дверьми, ведущими, по скромному предположению гитариста, в спальню. Он тоже поднялся на ноги и, собрав посуду, загрузил её в посудомойку. Тео никогда не умел просто ждать. Недоеденный сэндвич отправился в холодильник. Басист как раз вытирал кофейный столик от крошек, когда Джулиан вышел к нему. Юноша распустил волосы — теперь они золотым водопадом ниспадали на хрупкие плечи. Точёное, немного раскрасневшееся лицо казалось Тео совершенным. Идеальные пропорции, правильные черты. Должно быть именно так выглядели ангелы. На Джулиане был халат — вернее, японское кимоно. На черном шёлке розовым цветом распустились цветы сакуры. Остановившись по центру гостиной, Джулиан изящным движением скинул его, оставшись без всего. Босой. И абсолютно голый. Тео нервно сглотнул. Если это снова была игра, то она зашла слишком далеко. — Нравится? — Джулиан даже не пытался прикрыться, позволяя разглядывать себя. Любоваться собой. Тео, чувствуя, как деревенеет тело, сдавленно кивнул. Джулиан отпустил едва слышный смешок. — Сядь на диван. Гитарист послушно выполнил просьбу. Или это был приказ? Джулиан медленно сократил расстояние между ними и, разведя ноги, сел к парню на колени. Его тело казалось идеальным. Белоснежная кожа, ни одной царапинки, ни одного шрама. Ни капли лишнего жира. Он мог бы послужить вдохновением для какого-нибудь Донателло, если бы жил в его времена. Джулиан сам взял его руку и положил себе на грудь. Тео сжал её, наблюдая за тем, как по лицу парня расплывается блаженство. Чуть откинувшись назад, Джулиан вцепился пальцами в колени Тео, чтобы не упасть. Этой позой он дал разрешение гитаристу действовать. Тео мог делать с ним всё, что заблагорассудится. А с ценой этому они разберутся позже. Подавшись вперед, Тео поцеловал второй сосок, едва прикусывая. Джулиан ахнул. Не отрывая губ от нежной кожи, гитарист поднял поцелуи выше — на изящную ключицу, плечи, подмышки. У Джулиана действительно не было ни одного волоска. Нигде. Это наводило на определенные мысли. Непристойные. Возбуждающие. Пальцы второй руки отпустили левый сосок и скользнули вниз. Тео очертил ими изгиб талии, огладил рельеф мышц и немного задержался на паху, ловя подушечками жар чужого тела. Джулиан терся об него ягодицами. Каждый дюйм его тела требовал внимания. Требовал пальцев Тео. Его губ. И, конечно, чего-то большего. Член Джулиана полностью поместился у Тео в ладони. Он и здесь соответствовал стандартам произведений искусства. Разве у знаменитых скульптур большие причиндалы? Тео не мог припомнить ни одной такой. Он ласкал парня, умело переключаясь с пальцев на ладонь, то ускоряясь, то замедляясь почти до полной остановки, вырывая с губ Джулиана полные блаженства вздохи. Губы Тео же исследовали каждый дюйм, до которого гитарист смог дотянуться: плечи, ключицы, грудь, выступающие ребра, живот. Но ему хотелось большего. Придерживая Джулиана за бедра, Тео поднялся на ноги и поменялся с ним местами. Теперь юноша полусидел-полулежал на диване, а гитарист, как хищник, спущенный с цепи, нависал над ним. Джулиан пьяно рассмеялся и подался вперед. Тео удовлетворил не нуждающуюся в словах просьбу, запечатлев на губах юноши долгий поцелуй. — Твоя очередь, — хмыкнул Джулиан в перерывах между ласками, цепляя пальцами края его футболки, — Сними футболку, я хочу полюбоваться тобой. Просить Тео дважды не было необходимости. Футболка полетела в сторону. Джулиан довольно облизнулся, задерживая взгляд на татуировке. Тео же снова припал к его фарфоровой коже, на этот раз почти без интереса спускаясь по уже протоптанной дорожке: чувствительные соски, впалый живот, член. Стоило Тео коснуться его губами, Джулиан застонал, вплетая пальцы ему в волосы. Толкаясь глубже. Тео провёл языком по чувствительной головке, почти сразу переключая внимание на внутреннюю сторону бёдер. Намеренно. Чтобы услышать, как Джулиан разочарованно ловит ртом воздух. И вновь Тео опускался ниже. Минуя чувствительную точку под коленями, к щиколоткам, обводя языком косточку, покрывал поцелуями стопы. Наверняка, Джулиан своей игрой добивался именно этого. Тео не мог насытиться. Ему хотелось попробовать Джулиана на вкус. Каждый дюйм тела. Медленно. Смакуя каждое мгновение. В джинсах было тесно, но это болезненное чувство всё ещё можно было контролировать. Даже наслаждаться им. Тео повторил губами путь, но теперь уже в обратную сторону и новыми тропами. Когда он вернул поцелуй на губы, Джулиан прижался к нему, вцепился пальцами в лопатки, словно испугался, что всё это не по-настоящему и, стоит ему открыть глаза, как Тео исчезнет. — Эй, — разорвав поцелуй, гитарист вынудил его встретиться взглядами. — Всё хорошо? — не в силах произнести ни слова, Джулиан лишь сдавленно кивнул. — Не останавливайся, — попросил он хрипло. Тео усмехнулся. Он и не собирался. Ещё никогда и ни с кем Тео не целовался так долго. Может, и был такой человек. Всего один. Но вспоминать о нём сейчас гитарист не хотел. Нельзя. Иначе он испортит момент. — У меня в спальне большая кровать, — Джулиан тяжело дышал, хотя они были лишь в самом начале. — Можем переместиться туда. — Как прикажешь, — Тео слабо улыбнулся. Кровать казалась ему самым скучным местом для секса, но желания партнера — закон. Сам он прихотливостью не отличался: диван, кровать, да хоть журнальный столик, неважно. Главное — это контакт. Сплетенное дыхание. Прикосновения. Один жар на двоих. Или троих… почему нет? Поднявшись с дивана, Джулиан взял его за руку и повёл за собой. Тео не ошибся — спальня оказалась именно за той дверью, за которой он и предполагал. Через большие окна в пол открывался вид на Чикаго. С противоположной стороны были ещё две двери. Одна из них, судя по всему, вела в ванную комнату. А за второй, чуть приоткрытой, начиналась гардеробная. Посередине комнаты стояла кровать. Джулиан не обманул, она действительно была огромной. По обе стороны от кровати стояли тумбочки. На одной из них лежал ноутбук и таблетки. На второй — на небольшом деревянном подносе с бортиками ароматические масла и настольная лампа. В остальном комната казалась пустой. Даже как будто нежилой. Или Джулиан просто предпочитал минимализм? Он лег, подкладывая под поясницу подушки, и поманил Тео к себе. Гитарист, приспустив джинсы, послушно опустился рядом. — Хочешь, чтобы я отсосал тебе? — спрашивая, Джулиан улыбался. Видимо, ему доставляло удовольствие произносить все эти грязные словечки. Вот только гитариста этим было не удивить. Тео, усмехнувшись, сжал в ладони его член. — А сам как думаешь? Джулиан понимающе кивнул и, проследив за тем, как гитарист избавляется от одежды и устраивается у изголовья кровати, сел между его ногами. Ртом он работал превосходно. Тео наблюдал за ним из-под полуопущенных ресниц, не вмешиваясь. Джулиан точно знал, как использовать язык. У него даже не было рвотного рефлекса. Ну, или он мастерски его подавлял. И самое главное — Джулиану явно нравилось происходящее. Единственное, чего Тео тогда не понимал — к чему тогда были эти игры в недотрогу? Неужели Джулиан решил, что долгое ожидание привяжет к нему гитариста? Перед глазами вспыхивали звезды. Джулиан проглотил всё и, встав с кровати, вытер большим пальцем последнюю каплю. — Сейчас вернусь, — пообещал он, и Тео почувствовал, как его слова обожгли холодом. Джулиан пробыл в ванной комнате не больше пяти минут. Закрыв глаза, Тео вслушивался в плеск воды. Надо же, а до этого момента он и не подозревал, что парень, оказывается, ещё тот чудик. Что он там забыл? Неужели решил почистить зубы? Догадка Тео подтвердилась. От поцелуя Джулиана пахло мятой. Прижавшись к гитаристу, он медленно возвращал ему успевшее остыть желание. Поцелуи казались немного ленивыми. А ещё парень отчего-то периодически хихикал. — Хочешь попробовать кое-что? — прошептал он Тео на ухо. Тот недоверчиво покосился на него. — Закрой глаза, открой рот. Тео понятия не имел, почему послушался его. Он ведь точно знал, что будет. Это было очевидно даже для ребенка. Но его терзало чувство незавершенности. Тео как будто завис в воздухе, а нужно было двигаться дальше. И ради того, чтобы продолжить гонку, он был готов на всё. Джулиан положил ему что-то под язык. — Это наркотик? — наивно поинтересовался гитарист, хотя понимал, что пути назад уже нет. Джулиан отпустил короткий смешок и поцеловал его в уголок губ. — Что ты, это просто таблетка от усталости, — его улыбка показалась Тео глупой, но он улыбнулся в ответ. — Чтобы мы смогли развлекаться до самого утра, любовь моя. Одновременно с приливом сил и ясностью ума, Тео чувствовал, как его голову заполняет странный туман. Последние слова Джулиана прошли мимо него. Гитарист, положив руку парню на макушку, опустил того вниз, собираясь продолжить оттуда, где они остановились. Джулиан отзывался трепетом на каждое его прикосновение. Тео уложил его на подушки и провел дорожку поцелуев от низа живота, по внутренней стороне бедра до сжавшейся звездочки ануса. Джулиан, закрыв лицо руками, не сдержал стона. Пока Тео растягивал его пальцами, он кусал губы, пытаясь не издать ни звука. Это, а может действие «таблетки от усталости» повеселило гитариста, и он, желая подразнить парня, добавил к пальцам язык. Джулиан сжал ноги, его тело пробила короткая судорога. Отстранившись, Тео потянулся за джинсами. Нет, он не собирался уходить, просто в кармане лежали презервативы. Увидев в его пальцах квадратик, Джулиан подался вперед и выхватил тот у гитариста из рук. Бровь Тео вопросительно поползла наверх. Если этот мерзавец решил снова начать свою дурацкую игру, он придушит его. Джулиан немного нервно облизал нижнюю губу. — Что не так? — оскалился гитарист. — Давай без него, — Джулиан завел руку с презервативом за спину и прижался к нему. — Я хочу почувствовать тебя в себе. Без этой… резины. Пожалуйста. Тео долго вглядывался в его полные мольбы и желания глаза. А затем, потянувшись, забрал у него презерватив и бросил на пол к разбросанной одежде. Ладно. Почему нет? Ему всегда было интересно, какими будут ощущения без этой… помехи. Джулиан улыбнулся и лёг. Тео склонился над ним. — Знаешь, — Джулиан заговорщицки прикусил внутреннюю сторону щеки. — А я ведь довольно гибкий. — Продемонстрируешь? — ухмыльнулся в ответ гитарист. Может, дело было в закинутых на его плечи ногах, или в том, что они делали это без презерватива, а может даже в злосчастной таблетке, но ощущения действительно были ярче. Джулиан больше не сдерживался. Он громко стонал при каждом толчке, просил двигаться быстрее и не переставал повторять, какой Тео потрясающий. Гитарист же не знал усталости. Он ловил каждую реакцию партнера, фиксируя пики удовольствия, анализируя каким при этом были угол, глубина, скорость проникновения, чтобы подарить Джулиану оргазм, какого у того никогда не было. Один, второй, третий. Они делали это без остановки. Мышцы сводило судорогой, но это не имело значения. Тео по-прежнему чувствовал голод. Он склонился, беря член Джулиана в рот. Хотелось как-то отблагодарить его за незабываемые эмоции, которые тот ему подарил. Парень и так был на грани. Несколько толчков, и Тео почувствовал, как вязкая жидкость, имеющая привкус карамели и всё равно горчившая, оказалась на языке. Гитарист проглотил. Он никогда так не делал раньше и вряд ли повторит. Лишь сегодня — в порядке исключения. Джулиан смотрел на него с обожанием. Они занимались сексом еще несколько часов, а потом Тео резко отключился. Ему не снились сны. Также как не было ощущения пустоты. Просто мир на какое-то мгновение перестал существовать, а когда гитарист открыл глаза, уже было утро. Джулиана рядом не оказалось. Тео перекатился на спину. Зажмурился. Его не покидало ощущение, что он проебался. Джулиан дал ему наркотик. А Тео послушно проглотил его. Сердце испуганно бухнуло вниз. Он ведь всегда был против подобной дряни. И презирал людей, ставших её заложниками. Тео потёр переносицу. Он чувствовал небольшую усталость, но только потому что они с Джулианом прошлой ночью провели отличную кардиотренировку. В остальном всё было как обычно. Никаких ломящих костей, спутанного сознания или что там ещё чувствуют наркоманы. Может, от одного раза действительно ничего не будет? А больше Тео пробовать не будет. Джулиан был на кухне, готовил им завтрак. Услышав шаги, он обернулся и улыбнулся в знак приветствия. — Доброе утро. Выспался? — Тео за несколько широких шагов сократил расстояние между ними и, вжав парня в кухонную тумбу, сомкнул пальцы на его шее. — Ещё раз попытаешься накормить меня этой дрянью, пожалеешь. Клянусь, я превращу тебя в фарш, — Джулиан сдавленно кивнул. Для слов ему не хватало воздуха. Тео немного ослабил хватку. — Хорошо, — прохрипел парень, а когда гитарист отступил, схватился за горло. — Но тебе ведь понравилось. — Я предупредил. — Я понял, — Джулиан с досадой прикусил губу. Тео отошел от него и, подняв с пола футболку, натянул её. Он не знал, что делать. Внутри кипела ярость, и ему не хватало смелости обратить её против того, кто этого больше всего заслуживал. Против себя. Поэтому он сорвался на Джулиане. Теперь тот знал, что больше так делать не надо. Но, наверное, стоило извиниться. — Ладно, прости, — Тео вернулся на кухню и, остановившись напротив Джулиана, поцеловал того в лоб. Парень дрожал и не смел поднять на него глаза. Тео обнял его. — Я погорячился. Просто больше никаких наркотиков. — Ладно, прости, я больше так не буду. — Джулиан нерешительно прижался к нему, утыкаясь носом в шею. — Я тут подумал. Может, ты переедешь ко мне? Раз тебе так ненавистно жить с матерью и её новым хахалем под одной крышей. — Не вариант, — звучало, конечно, соблазнительно, и всё же Тео знал с десяток «но», которые делали его переезд в Чикаго сейчас невозможным. — Почему? — Джулиан отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза. Его взгляд изменился. Если раньше парень присматривался к гитаристу, то сейчас Тео увидел в его глазах слепое обожание. — Во-первых, я всё ещё учусь. А во-вторых, ты быстро пожалеешь, что пустил к себе постороннего. Ты ведь меня совсем не знаешь в плане быта. Как и я тебя. Поверь, я не самый образцовый сосед. Ты от меня взвоешь, — попытался пошутить Тео. — Ты для меня не посторонний. Это, конечно, похоже на то, что я тороплю события. Но ведь мы теперь вместе и… — Вместе? — перебил его гитарист и покачал головой. — Мы не встречаемся. Мы просто переспали. Считай это дружбой с привилегиями. Джулиан смотрел на него, как баран смотрит на мясника. С тупой надеждой, что перед ним не палач. — Ты меня не любишь? — спросил он, и Тео захотелось рассмеяться над его наивностью. — Ты мне интересен, — гитарист попытался смягчить острые углы в складывающемся диалоге. — Но нет, я тебя не люблю. — А кого любишь? Данте? — в глазах Джулиана вспыхнула ярость. Слепая. На мгновение Тео даже стало страшно от того, во что превращались собственные мысли, когда его охватывала злость, подобная этой. Казалось, ничего не может помешать ему переступить черту. Вдруг Джулиан тоже об этом подумал. — Нет, — Тео отпустил смешок. При чем тут вообще Данте? Он, несомненно, отличный парень, с ним спокойно, и всё же в Данте было слишком много раздражающего, чтобы Тео смог полюбить его. — Того с повязкой на глазу? — не унимался Джулиан. Тео повел бровью. Он не ожидал, что парень запомнит Кая. Они ведь не так много пересекались. — Во-первых, у него есть бойфренд, — Тео сжал челюсть. — А во-вторых, нет, его я тоже не люблю. — Тогда кого? Я с ним знаком? Он лучше меня? — гитарист понимал причину его злости. Джулиан подарил ему всего себя, а взамен получил лишь разбитое сердце. — Я люблю только себя, — и глазом не моргнув, соврал Тео. — Неужели за всё время нашего знакомства ты ещё этого не уяснил. Спасибо за незабываемую ночь, но сейчас мне пора ехать. Ещё созвонимся. Покидая квартиру Джулиана, Тео знал, что больше сюда не вернется. Он не мог дать парню того, чего тот хотел, и за это Джулиан очень скоро его возненавидит. Их дружбе придет конец. Это просто вопрос времени. О том, что у него несколько пропущенных от Элеонор, Тео узнал только на улице. Закурив, он набрал девушку. Элли ответила лишь на второй раз. — Прости, я не в городе, не видел, что ты звонила, — вместе с дымом гитарист выпустил в воздух чувство вины, но оно быстро вернулось. Голос Элеонор дрожал. — Ты можешь приехать? — попросила девушка. Тело пробила судорога. — Что-то случилось? — туша сигарету, уточнил Тео. Девушка всхлипнула. — Нет. Вернее, да. Думаю, что да, — Элеонор рвано выдохнула. Тео возненавидел разделявшие их мили. — Скоро буду.
