Ridiculous

Макс не знает о том, какой переполох творится в Большом зале; он не знает, что кому-то каким-то образом удалось достать Амортенцию и теперь все пытаются угадать, кто в кого влюблён. Он также не знает, почему в тот самый момент, когда он распахивает двери, все вдруг резко замолкают. И уж тем более он не знает, что следующая фраза, сорвавшаяся с его губ, окажется признанием в любви. — Мерлин! — выдыхает он, зажимая нос. — Почему здесь воняет ванильным ароматом Шарля, мать его, Леклера? Я имею в виду, да, он хорошо пахнет, но это же не повод, чтобы этот запах был повсюду. Весь зал замирает, делая вдох и уставившись на него, а затем начинается хаос — все вскакивают со своих мест. — Что? — он знал, что урок начнётся через несколько минут, но что вообще происходит у него перед глазами? — Ты только что почувствовал Амортенцию, друг мой, — говорит Даниэль, быстро утаскивая его в сторону, прежде чем кто-нибудь успеет выбесить Макса своими вопросами. — Поздравляю, ты только что рассказал всему Хогвартсу, в кого ты влюблён. Макс лишь вздыхает, осознавая, что натворил. Нет, он не собирается округлять глаза от шока — да и не должен, если честно. Он не будет отрицать очевидное и проходить все стадии принятия ради собственного душевного равновесия. Теперь он знает. И где-то глубоко внутри, вероятно, знал и раньше, просто не осознавал этого. Но у него есть проблема. Половина Хогвартса и так его ненавидела, а другая половина его боялась, относясь к нему как к зловещему Церберу. Ему совсем не нужно, чтобы его влюблённость в Чарльза Леклера раздула эту ненависть до предела. Потому что, если уж честно, как он вообще посмел влюбиться в самого идеального ученика, в принца Хогвартса? Максу хочется удариться головой о стену и просто исчезнуть. — Да, Ландо, я тебя слышал, — Макс уже измотан тем, как все относятся к нему после того, как он зашёл в тот злополучный зал. Урок давно закончился, и пути к отступлению больше не было. Особенно после того, как к ним наконец присоединился Ландо. Шёпот в коридоре, пока троица шла вместе, был громким, как бы Макс ни пытался его игнорировать. У него и так была плохая репутация, но чтобы вот так — шептаться прямо рядом с ним, — такого раньше не было. — Нет, нет, ты не понимаешь, — пытается объяснить Ландо. — Ты влюблён. — Если мне не изменяет память, то да: когда ты чувствуешь чей-то запах в своей Амортенции, это подтверждает, что у тебя есть к нему чувства, — он закатывает глаза; к этому моменту об этом знали уже все — не только студенты, но и каждый эльф, призрак и преподаватель в Хогвартсе. — Даниэль, вразуми его. — Думаю, он пытается сказать… что ты влюблён в Леклера. В гриффиндорца Шарля Леклера, — вклад Даниэля не добавляет ровным счётом ничего, он лишь озвучивает очевидное. Макс может только вздохнуть. — Да, я влюблён в Шарля Леклера. — Так ты знал? — Конечно знал. Это мои чувства, я знаю их лучше всех, — он не считает нужным уточнять, что понял это всего за двадцать минут до инцидента, и не собирается объяснять, что, знай он заранее, что происходит в зале, он бы просто держал рот на замке и ничего не сказал. — И ты даже не подумал рассказать нам? — Может, ему было стыдно влюбиться в Чарльза? — предполагает Даниэль, и Макс изо всех сил старается не закатить глаза снова, потому что нет — ему никогда не было бы стыдно за Шарля. Чарльз был самым красивым и элегантным человеком, которого он когда-либо встречал. К тому же, если ты не на его плохой стороне, он был невероятно добрым. И как бы ни было у него на душе, он никогда не позволял этому отразиться на других, предпочитая разбираться со всем в одиночку. — Ты бы предпочёл, чтобы я влюбился в Лоренцо? Или, может, в Артура? — одна лишь мысль о том, что он посмотрит на любого другого Леклера, заставляет его вздрогнуть. Нет. Категорически нельзя. — Он твой соперник! — на лице Ландо написано возмущение. Он совершенно не понимает, почему Макса это вообще не волнует. — Он дышит тебе в спину на каждом повороте в квиддиче, — добавляет он. — Он предан спорту. — Он — единственная причина, по которой ты потерял первое место по успеваемости, — Ландо явно не собирается сдаваться и просто принять тот факт, что его друг влюблён в одного из самых популярных парней школы, да ещё и в того, кого по всем правилам он должен ненавидеть. И Макс ему подыгрывает. — Я не могу быть единственным умным человеком в комнате. К тому же конкуренция полезна — она помогает мне становиться лучше. — Он истекает красным. И выглядит при этом чертовски хорошо, — хочет ответить Макс, но вместо этого говорит: — Теперь ты просто придираешься. У тебя же нет проблем с другими гриффиндорцами. — Да, Ландо, у тебя есть друзья в Гриффиндоре, — вставляет Даниэль, потому что это правда: у Ландо как минимум трое друзей из Гриффиндора, и он не может внезапно заявить, что ненавидит весь факультет только потому, что Макс влюбился в одного из них. — Это вообще не суть! — Послушай, — он резко останавливается и поворачивается к друзьям, — я зашёл в Хогвартс во время общего приёма пищи и на весь зал объявил, что безумно влюблён в этого человека. Какая ещё, по-твоему, тут может быть «суть»? Кто-то прочищает горло у него за спиной. Макс делает глубокий вдох, готовясь обернуться и разнести в клочья того, кто стоит перед ним, потому что друзей он ещё может терпеть, но любой другой, кто осмелится лезть в этот вопрос, окажется на чертовски тонком льду— Шарль Леклер. Он совершенно не ожидал увидеть Шарля Леклера — объект своей привязанности, своих мокрых снов, всего — прямо перед собой, когда поворачивается лицом к тому, кто должен был быть «врагом». — Привет! — Хей. — Я просто хотел поговорить с тобой о том, что произошло, — Шарль нервно перебирает пальцы. И у Макса сжимается сердце. Он не ожидал этого и совсем не хотел выставлять парня под удар, прекрасно понимая, что тот бы не выдержал давления. — Не переживай, я не собираюсь ничего предпринимать, я не хочу, чтобы тебе было некомфортно— — Что? — Шарль смотрит через плечо Макса на двух других слизеринцев, ища хоть какую-то подсказку, которая объяснила бы, о чём вообще говорит Макс. В ответ он получает лишь смешок от Даниэля и закатанные глаза Ландо. — …так что мы можем просто сделать вид, будто ничего не случилось, — продолжает Макс, не осознавая, что ему задали вопрос. — Я не хочу этого, — Шарль смотрит на него с огнём в глазах, словно снитч уже прямо перед ним и он вот-вот его поймает, а отпускать — вообще не вариант. — Я нравлюсь тебе уже много лет, поэтому я хочу пригласить тебя на свидание. Где-то на фоне раздаётся звук умирающего кита — вероятно, это Ландо, — но паре до него нет никакого дела. — Что? — теперь уже Макс теряет дар речи. — На следующей неделе рождественские каникулы, мы можем сходить куда-нибудь в Монако. Уверен, тебе там понравится. — Монако? — удивляется он. Он никогда раньше о нём не слышал. — Маггловский мир, — шепчет ему Даниэль. Шарль ведь был магглорождённым, конечно, он знает маггловский мир. И Макс снова теряет способность говорить, выставляя себя полным идиотом перед тем, кто вполне мог бы стать «его человеком», если бы он перестал трусить. Так что Даниэль, будучи отличным другом, вмешивается и помогает ему: — Привет, я Даниэль, лучший друг Макса, — представляется он, подходя ближе к Максу, который всё ещё прокручивает в голове миллион мыслей в секунду, полностью игнорируя возмущённое Ландо: — Вообще-то нет, я его лучший друг. — Привет, — Шарль не понимает, зачем Даниэль вообще решил представляться. Они и так знакомы, разговаривали раньше, пусть и не были близки. — Извини за него. Полагаю, он сейчас полностью перестал функционировать, но не переживай — на свидание он всё-таки доберётся. Просто дай ему знать, где и когда, в ближайшие дни, ладно? Шарль усмехается и кивает, и это наконец привлекает внимание Макса. — Я— — О нет, я не позволю тебе всё испортить, — говорит Даниэль, прижимая ладонь ко рту Макса. На этот раз Ландо с ним полностью согласен. — Просто молись, чтобы он нормально соображал на свидании. Макс — идиот. Удачи! — они утаскивают его прочь по коридору, оставляя явно развеселившегося Шарля стоять на месте и мысленно планировать, как на следующий день отправить сову с сообщением. — Даниэль? — Макс поворачивается к своему спасителю. — Да-да. Я потрясающий, идеальный, лучший друг, о котором только можно мечтать, я знаю. Я же справился как чемпион, да? И хотя, да, Максу хочется расцеловать его за то, что тот спас его от позора перед Шарлем, сейчас в голове у него совсем другое. — Что мне надеть в Монако? — Разберёмся, дружище. А теперь сосредоточься на том, чтобы вообще нормально функционировать рядом со своим человеком, потому что, угадай что — завтра ты играешь против него в квиддич. — Если мы проиграем из-за того, что твой парень — ловец Гриффиндора, ты об этом ещё долго будешь слышать, — Ландо шутливо хлопает его по плечу. Шарль совершенно ясно пригласил его на свидание, а значит, это что-то да значит. И Макс сам не замечает, как улыбается, слыша, как друзья называют молодого волшебника. Парень? Нелепица.