Oderint, dum metuant!

Ночь перед Солнцеворотом. На заснеженных улицах стоял глубокий мрак. Звёзды и месяц затаили свои свечения за густыми, непроглядными облаками, словно прятались от бродящей по лесам нечести. Во сегодняшней мгле те не ведали страху, готовы наслать смерть на смельчаков, что не побоялись выйти на улицу в сей час. Темная чащоба леса. Голые деревья содрогались при порывах ветра, снег лепился на холодные ветви, будто это могло согреть. Средь них стояла хижина. Одинокая и старая, казалось ее шаткие стены так и снесет от не благих погодных условий. Никто не знал как строение пережило так долго. В ней сидели два юноши. Напротив друг друга, на полу окружив себя самодельными пледами, играя в карты. Мрак забрался в помещение и лишь теплый свет свечи освещал их игру. —да чтоб тебя ! – чуть ли , не подскочил с места один из них, бросая карты на импровизированный стол. Недовольный тон говорил сам за себя – видно проигрывал тот не впервые. Парень был белокож, и беловолос, с алыми как кровь глазами, маленьким носом с лёгкой горбинкой и чуть короткими белыми ресницами. Альбинос. Альбиносы были довольно редки, а в этих краях скорее поводом для страха и тревоги. И все из-за колдунов, и шаманов. Они вылавливали, крали таких людей для ритуалов. В них шло все, начиная от волос заканчивая целыми конечностями тела. И конечно все это было на вес золота, и для охотником, хорошим поводом для наживы. Второй парниша громко засмеялся, чем то походя на смеющуюся гиену. Он же был противоположен своему спутнику, казалось, что настолько насколько он мог быть. Его кожа была загоревшей после долгих дней под палящим солнцем, на ней была россыпь веснушек, и родинок. Сожжённые ресницы, и свежая царапина около глаз, что затянулась лишь недавно. На руке был шрам от укуса дикого зверя. Да и если присмотреться можно было подметить что шрамы были почти что везде. Его радужки глаз были черны в последствии болезни. В добавок те были светобоязны, да и видели плохо. —ххаха..!– Ло вытер уголок глаз от проступившей от смеха слезинки и откинулся назад на плед, придерживая себя руками дабы не упасть окончательно- говорил же что не научился ты толком, чтобы меня обыграть! Ехидная улыбка заиграла на его лице, и он вернулся в былое положение. Шатен подвинулся ближе, чуть перевесившись через «стол» прося награду. Люциус недовольно нахмурился явно не желая отдавать свое. —скотина..– это было привычной манерой разговора для беловолосого. Было бы странно если он отдал бы сразу не ругаясь. Но сколько бы не было недовольства, тот все же потянулся в карман доставая шамбалу– подавись Слова вместе с украшением были брошены Лололошке. Не скрывая радости от победы, тот весело свистнул забирая браслет, крутя его в руках, будто бы оценивая. Вещь была старая, с потертыми деревянными бусинами, на которых были изящно вырезаны разные символы. Он не знал их значения, просто зная что это оберег. Люциус недовольно фыркнул, глядя на это с наигранным презрением, словно пытаясь показать свое недовольство на все 100%. В его голову в то же время лезли сравнения каштановолосого с вороватой сорокой. Но заметив такое настроение у белолицего, Ло лишь улыбнулся шире. Все та же лисья усмешка. —жизнь тебя ничему не учит – слова звучали по издевательски, упрекающе. Будто дразнясь он перевел взгляд на руку,на то как смотрится на ней проигранное украшение. Ветер завыл сильнее. Его дыхание прорвалось сквозь заколоченное окно, задувая свечу и разбрасывая карты по помещению. Холод понемногу стал забиратся в дом. (Конечно он и забирался раньше, но сейчас за счёт холодного время этот процесс шел быстрее) Из Люци вырвался короткий вздох, провожающий тихое незнакомое слово. "Dei" Иногда такое случалось. В емоциональные моменты алоглазый, мог переходить на родной язык забывая что его не понимают, но отказываясь как либо объяснять значение своих же слов. Раньше Лололошка довольно таки из-за етого раздражался, но со временем привыкнув, он решил оставить эту тему просто смирившись. Легче было бы просто сделать вид что он ничего услышал, закатить глаза, и поднять упавшую свечу. Шатен последовал списку действий в своей голове. Он не глядя зажёг ее, и жмурясь отодвинул голову назад в темноту. Но карты так и остались лежать на холодном, деревянном полу – никто не горел желанием собирать их. На него было плевать. Как и на холод. Хоть и кожа белолицего уже покрылась мурашками, тот лишь слегка вздрогнул не промолвив ни слова. Лололошка заметил это. Но он знал насколько не любил Люциус хоть какие проявления заботы, или помощи ему, даже если он сам етого попросит. Для него это стало "проявлением слабости". Чертова мать.. но Ло не знал что с этим делать и как помочь, отвев взгляд на окно будто рассматривая повреждения. Они так и остались сидеть в тишине пока, блондин не поднялся направившись собирать карты. —...лентяй - сказал он проверяя все от карты на месте. – только и можешь что смеяться с меня. Каштановолосый улыбнулся теперь скорее, мягко и лишь кивнул. Он бы добавил комментарий по типу того что его спутник домоэозяюшка, но решил промолчать зная что от этого он взорветься окончательно. Хотя можно и сказать что так и было. Убирал чаще всего Люциус, со своим перфекционизмом.(Шатенчик ему сто раз говорил что он скоро угробится). А Лололошке было наплевать где жить. Главное что было тепло, и может с едой, для полного счастья.