Справишься.

Юра тяжело вздохнул. Раздевалка была пустая, в это время все уже отужинали дома и готовились спать, а Плисецкий только ушёл со льда. Ему сейчас тоже стоило принять прохладный душ, переодеться и бодрым, по возможности, шагом идти к остановке. Он уже представил как заходит в их небольшую тёплую прихожую и кидает сумку в угол. В квартире тепло и уютно, пахнет ужином. "Бека! Я дома!" — крикнет Юра. Потька ткнётся в ноги, выказывая своё расположение хозяину, и смоется на кухню. Юра пойдёт следом. А там над плитой колдуют любимые казахские руки, их обладатель улыбнётся ему, позволит прижаться с объятьями к спине, извернётся и поцелует. Потом будет ужин тёплая ванная....диван, объятья, фильм.... Звучит как другая жизнь. Сейчас Плисецкий сидит на жёсткой лавке широко расставив ноги и уперевшись в колени локтями. Глаза болезненно жмурятся, закрытые ладонями. Он делает последнее усилие встать. Мышцы нещадно ноют. Интересно на боку уже проявился огромный синяк? Надо бы придумать как скрыть его от Отабека. Бедняга волнуется за парня, если увидит, на красивым, самом любимом Юрой лбу, проляжет тревожная морщинка. Отабек сам фигурист, падения им не впервой. Вопреки распространённому мнению, на тренировках Юра часто приземлялся на все возможные точки. Главное ведь не сколько раз упал на тренировках, а как по итогу выступил. У Якова всегда был просто подход: упал, встал, сделал ещё раз. Никаких причитаний и сожалений. Яков всегда был таким, скупой на похвалу, жёсткий. Он растил не детей, а спортсменов, и пока методика себя оправдывала. Но когда Юра вновь приземлил прыжок на любимое колено, оно неблагодарно отдало болью так, что парень растянулся на льду. Тут суровый мужик тренер сильно напомнил его дедушку и, ругаясьна чём свет стоит, поднял здоровенного лося, как думал теперь сам Юра, на руки чтобы доставить в медпункт. Осмотра и наложения тейпа, Юрины приключения закончились. "Башку себе скоро разобьёшь! — орал Яков – какие тебе тогда национальные?! Сегодня домой и завтра чтобы духу твоего здесь не было! Отдохнёшь, а потом и срать и жрать будешь на катке, без чемпионства не выпущу!" Хорошо, хоть Лилии на тренировке не было. Перед ней стало бы ещё стыднее. Последние 3 года тело стремительно менялось. Это было страшно. Конечности росли с дикой скоростью, координация отказывала, изящество уступало место неуклюжести. Нет, тело подростка, которое меняется это нормально, но когда растёшь не по дням, а по часам приземление прыжков и расчёт скорости становятся чем то за гранью возможного. Отвабек как то пережил это легче то ли накрыло его легче, то ли он не светился и не напрягался, пока всё не закончилось. Но факт остался фактом: Отабек перерос и опозориться не успел. Юру же крыло не по-детски. Последние 3 года он старался вернуть контроль над телом или же не потерять его окончательно? Кажется такой нагрузки не смог бы пережить ни Никтфоров , ни супермен, а Юрка пока тянул. Но было страшно. Всё болело и только эта боль вселяла надежду: "всё не кончено". Плисецкий жизнь положил на катание, он так просто не откажется. Но сил бороться с самим собой не было. Лилия с грустью смотрела на него, хотя и не жалела. Однажды она мягко погладила его по длинным волосам и сказала: "ты изменишься, этого не избежать, но это будет не конец, просто всё станет по другому". Юра запомнил, но верить в это было страшно, особенно после очередной тренировке, где он раз 7 точно приложился, а потом надоело считать. Надо приложить больше усилий! Юра не впервые делает невозможное! В 15 сделал и в 18 повторит чудо. Только посидит немного. Что за горячие дорожки бегут по щекам? Плечи подрагивают. Ну и ладно. Он здесь один, здесь можно. Что скажет Отабек, если увидит его? "Мальчик с глазами воина" в раздевалке сопли подтирает. Ну класс. Интересно можно ли будет измерить его разочарование? Хорошо, что он сейчас в городе, хорошо, что пришёл под начало Якова, хорошо, что признался Юре в своей нежной любви, хорошо , что уже 2 года ждал его в их квартире вместе с Потей. Хорошо. Ради этого "хорошо" Юра и горы свернёт, только посидит немного и сразу свернёт. Где то на периферии щёлкнула ручка. Ну и ладно. Уборщице всё равно кто тут в такое время сидит, зато будет повод пойти домой. На его голову ложится большая тёплая ладонь. Взгляд не поднять, ужас как стыдно. Лицо красное всё, какой он воин? Скорее уж грустный помидор. Рука осторожно поглаживает. — Юр, ну ты чего? — мягко и нежно, почти над ухом. Плечи оплетают тёплые сильные руки, Плисецкого прижимают к широкой груди. Гладят по плечам и спине, куда только могут дотянуться эти заботливые руки. Отабек не задаёт вопросов. Он помогает собрать вещи, вызывает такси, берёт за руку и просто уводит. Его Юрочка молчит и прячет лицо за длинной чёлкой. Прихрамывает на одну ногу. Идёт с трудом. — Сейчас дома будем — сообщает Алтын, помогая Юре забраться в машину. В коридоре их квартиры Отабек снимает с любимого куртку, ботнки, наливает горячую ванну и оставляет отмокать, пока греет ужин. Едят молча. Юра залезает на диван в объятья и прижимается поближе— готов поговорить. — Мне страшно. Я блядь совсем теряю контроль — начало положено. — каждый день как первый. Сколько бы ни тренировался, не могу. Страшно. Не хочу заканчивать. Юра рассказывает всё. Всё что крутилось в голове, все переживания. А Отабек просто слушает. И обнимает. Он просто любит. Просто может защитить своего совершенно бесстрашного мальчика, который уходит с катка только поесть. Который так старается ради него, ради своей мечты. — Ты у меня самый смелый — шепчет он на ухо Юре, когда монолог подходит к концу – самый сильный, ты в следующем году такую программу откатаешь, что они челюсть с пола поднимать будут. Нежная улыбка в ответ, такая усталая, но такая счастливая. Последнее время они оба знали: что то не так. Юра приходил злой и уставший, часто ругался с Бекой из за мелочей. А теперь грелся в его объятиях. — А в морозилке целое ведро мороженого стоит — заговорщицки шепчет Отабек прямо в покрасневшее ушко. — А меня за него Лилия на кол посадит — отвечают его тем же шёпотом. — А я ей не скажу. И всё решилось.