Рассветные тени

Астарион сморгнул слезы, скопившиеся в уголках глаз. Ему понадобилась пара секунд и глубокий вдох, чтобы восстановить самообладание. По меркам Касадора – непозволительно долго. Но Касадора здесь не было. Только распластанный на полу Вэл, совершенно точно мертвый. Астарион опоздал. Он сумасшедшим взглядом оглядел сцену – храм Баала, жестокого и требовательного бога, беспощадного к своим непослушным детям. Он не заметил, как Вэл выскользнул из таверны. Вернее, заметил, но слишком поздно. Бросился по следу – но Вэл чувствовал себя во Вратах Балдура, как рыба в воде. Знал каждый закоулок не хуже, а то и лучше Астариона. Его вела не память – инстинкты. Белокурого эльфа вёл страх. В кои-то веки, страх за кого-то, не за себя. Почему-то он сразу понял, что тот решился покончить с Орин в одиночку. Последние дни их вожак был сам не свой, а похищение Хальсина его окончательно подкосило. Вэл не мог принять свою сущность. Кровь Баала жгла ему вены. Каждая вспышка кровавой жажды все сильнее отвращала Вэла от себя. Астарион не раз и не два повторял ему, что того Вэла уже нет, что он сегодняшний не имеет никакого отношения к тому баалову отродью. Вэл не верил. Кивал, снисходительно улыбался, целовал эльфа в холодные губы, но не верил. Только раз за разом просил эльфа об укусе. Астарион соглашался, погружал клыки в податливую шею, и думал, что вкус обреченности в крови любовника начинал горчить. – Нельзя было сводить с тебя глаз, – прошипел Астарион. Клинок в его руке ожил, и он бросился на прислужников Баала. Запоздало заметил, что Орин тоже мертва. Но остановиться уже не мог. Они кинулись от него врассыпную – алые тени, чьи крики прорезали каменный свод. Невиновные в смерти Вэла, но принадлежавшие этому месту, а значит, причастные. Не заметил он и Хальсина, связанного, без сознания, но определенно живого на жертвенном камне. Может и к лучшему, что не заметил. Друид тоже был виноват, что так глупо подставился, что позволил себя схватить, что вызвал в мятежной душе Вэла очередной прилив чувства вины. Когда в зале никого не осталось, Астарион уставился на неподвижную маску Баала. Кричать на бога – та ещё затея. Но он был готов. Крик рвался из его груди наружу, и он обессиленно упал на колени рядом с неподвижным телом Вэла, на бескровных губах которого застыла еле заметная улыбка. “Получил, что хотел,” – рассеянно подумал эльф. Он прикрыл глаза, и скорее почувствовал, чем услышал, какое-то движение в воздухе. Как будто из ниоткуда вдруг появился знакомый костлявый силуэт, облачённый в лохмотья. Эльфу вдруг показалось, что его небьющееся сердце начало стучать где-то в висках. Иссохший говорил. Ни то с Баалом, ни то с Вэлом. Астариона как будто не замечал. Яркая вспышка, треск заклинания, оглушающий, мощный. Сила, несравнимая ни с чем, что доводилось видеть Астариону. А потом все стихло. Так же внезапно, как началось. Эльфа объяла пустота – немая и неподвижная. Время будто остановилось, а потом словно по щелчку костлявых пальцев раздался вдох. Астарион не мог поверить своим глазам. Вэл сидел на каменных плитах и кашлял, отхаркивая скопившуюся в лёгких кровь. Растрёпанные рыжие волосы, обычно собранные в хвост, падали на лицо слипшимися сосульками. Зелёные глаза бесстыдно блестели безумием и лопнувшими капиллярами. Эльф пару секунд смотрел на Вэла не моргая. А когда тот откашлялся, влепил ему оглушительную пощёчину. – Это ещё за что? – просипел Вэл, уставившись на эльфа. – Ты понимаешь, что ты умер?! – закричал ему вампир прямо в лицо. Вэл чуть отстранился, откинул со лба мешающие пряди. – Но сейчас то со мной все в порядке, – сипло ответил он, проведя рукой по горлу, на котором красовались длинные, глубокие царапины словно оставленные диким зверем. Астарион всплеснул руками и занес ладонь для очередного удара, но Вэл поймал его запястье на лету, и прижал эльфа к себе. Тот почувствовал беспощадное тепло. Биение чужого сердца, пульсирующее в венах. Жизнь. Вэл совершенно точно был жив. Астарион прижался к нему и прикрыл глаза, чувствуя, как по щекам бегут слёзы. Бегут, и пусть, решил он. Астарион не протестовал, когда Вэл отстранил его от себя. Наблюдал в полглаза, как тот отряхивается, собирает в хвост волосы. Освобождает, наконец, Хальсина, всё ещё лежавшего без сознания. – Расскажешь, что случилось? – тихо спросил эльф. – Да о чём тут говорить, – пожал плечами Вэл, – вернул папочке его дар. – Значит всё? Никаких больше кровавых желаний? Вэл поднял на Астариона глаза. Совершенно нечитаемое выражение. – Никаких, - выдохнул он. – А память? – Не вернулась. *** Обратно шли в полной тишине. Хальсин, пришибленный то ли сонным зельем, то ли заклинанием, был сосредоточен на том, чтобы просто идти. Вэл дышал полной грудью затхлым канализационным воздухом с дурацкой улыбкой на губах. Астарион просто молчал, не находя для Вэла слов. В таверну вернулись ещё до рассвета. Вэла тут же облепили со всех сторон, требуя подробностей. Хальсином тоже занялись – отпоили каким-то варевом, накормили, уложили спать. Астарион затерялся в этой суматохе и выскользнул на улицу. До рассвета оставалась пара часов. Небо ещё не начало светлеть, но в воздухе уже висел привкус скорого утра. Астарион хорошо его чувствовал – не счесть, сколько ночей он провел вот так на узких улочках Врат Балдура, прячась в надежное укрытие до первых лучей. Город странным образом успокаивал эльфа, хотя он столько раз застревал в нем, как в хитроумной ловушке. Такой большой город не мог спрятать и защитить его от Касадора. Со своим главным кошмаром он в итоге всегда оставался один на один. Мысли о Вэле накатывали волнами. Он и сам не понял, когда успел так к нему привязаться. Рыжеволосый парень со злыми зелёными глазами заинтересовал его не сразу. Привлек внимание – да. В нём чувствовался характер. Шутка ли, потеряв память, с целым зверинцем в голове и плохо контролируемой жаждой убийства, возглавить такую разношерстную компанию. Но ни о какой привязанности и речи не шло. По началу. У Касадора были правила. Куча правил, запомнить которые было невозможно, а не запомнить – просто опасно. За ослушание Касадор наказывал. Жестоко, без всякой жалости, оставляя кровоточащие раны на теле и в душе. У Вэла правило было только одно – говорить правду. И так или иначе, его придерживались все спутники Вэла, хотя он никого не наказывал, и не заставлял. Чужие секреты в присутствии рыжеволосого лидера лезли наружу, как крысы из подвала. Астарион до поры до времени держался, но как-то обнаружил себя с обнаженными клыками над беззащитной шеей Вэла, который уже, конечно, всё про эльфа понял. Вэл его тогда не оттолкнул, наоборот, позволил, а то и заставил завершить начатое. Астарион не сразу осознал, что Вэлу момент укуса нравится едва ли не больше, чем ему самому. Экстатическое удовольствие они делили на двоих – Астарион утолял неутолимую жажду, Вэл – отщипывал кусочки от своей и так растерзанной души. Вэлу было тяжело. Эльф почти физически ощущал обреченность, что текла по его венам, и наслаждался ею. Позволял себе забыться в тёплых объятиях, а Вэлу – делиться своей кровью, и брать, его, Астариона, всего без остатка. Он так спешил соблазнить Вэла, завлечь в свою игру, где контроль, конечно, у него, что не заметил, как переиграл самого себя. Эльф коротко выдохнул и замер. Ноги сами несли его по городу, и он не заметил, как подобрался опасно близко ко дворцу Касадора Зарра. Нет, он такой глупости не совершит, и один в логово к монстру не сунется. На языке, впрочем, вертелось предательски обманчивое слово “дом”. Без малого две сотни лет это место служило ему домом. А теперь его домом стал Вэл. Эльф чуть не выплюнул вертевшуюся на языке слащавую фразу на мостовую. Такой он бы рыжеволосого демона не соблазнил. Даже если это была правда. Астарион чувствовал, что надо возвращаться, но ноги отказывались идти. Боль утраты всё ещё была слишком сильна. И страх – за другого, до дрожи в пальцах. Он уже и не помнил, когда в последний раз боялся кого-то потерять. Эльф отмахнулся от этой мысли. Сделал пару глубоких вздохов, в которых не нуждались его неживые легкие, и двинулся в сторону “Эльфийской песни”. Небо начинало светлеть, и он по старой памяти пошёл быстрее. *** Следующие пару дней Вэл, окрыленный свалившейся на него свободой, с удвоенной силой принялся готовить Горташу безвременную кончину. Астарион в вылазках не участвовал – смертоносный отряд хорошо справлялся и без него, а Вэл не настаивал. По вечерам, когда все возвращались, Астарион выскальзывал из таверны и уходил бродить по темным улицам, и если подворачивался случай, охотился. Во Вратах Балдура случай подворачивался нередко, тем более, что эльф сам искал драки. Незадачливые воры и головорезы, конечно, не сразу понимали, что одинокая фигура в темном переулке – вовсе не беззащитная жертва. Вот и сейчас он возвращался с первыми лучами. Сытый и мрачный. – И долго ты собираешься меня избегать? – Вэл стоял у входа в таверну скрестив руки на груди. Вид у него был сонный, но зеленые глаза уже проснулись и недобро поблескивали. – С чего ты взял, что я тебя избегаю, радость моя? – выдохнул Астарион. Конечно он его избегал. Всеми силами. – С того, что я не видел тебя уже дня три? – Вот, смотри, – улыбнулся эльф, разводя руками, – обсмотри с ног до головы, – фыркнул он, изобразив театральный поклон. – Злишься? – Злюсь, – сделав небольшую паузу, ответил эльф. Он злился так, что в глазах темнело. На Вэла, на себя, на чертова Баала. – Если хочешь оправданий – их не будет, – развёл руками Вэл. Зелёные глаза смотрели прямо на Астариона. Тот вскинулся. С силой вжал Вэла в стену, полоснул острыми клыками по губе, коротко поцеловал. И отступил, слизывая кровь. Очень хотелось Вэла ударить. Так, чтобы до звёздочек перед глазами. Чтобы больше не было соблазна подставляться. Чтобы думал о нем, об Астарионе, когда затевал очередную дурь. – Я думал, что ты умер, – выдохнул эльф, потянувшись к ладоням Вэла, сжав их в своих. Вэл ничего не ответил. Только подарил Астариону очередной пристальный и очень тяжёлый взгляд. Под этим взглядом эльф не знал, куда себя деть. Убрал руки, отвернулся. Смахнул не пойми откуда взявшиеся слезы. – Столько мне пришлось заплатить за свободу, – коротко ответил Вэл, – и я бы повторил, если бы пришлось, – он немного помолчал, проведя языком по саднящей губе, – и мне стало лучше. Я свободен от него. – От Баала? – тихо спросил эльф. – И от него тоже, – кивнул Вэл, – но главное, от того себя, что заварил всю эту кашу. Астарион поджал губы. Рана на сердце, оставленная смертью и воскрешением Вэла, болела. – Ты не должен был идти туда один, – сказал Астарион, – потому что ты теперь не один. И не можешь так собой рисковать. Ответить Вэлу он не дал, молча направившись внутрь таверны. *** Следующие несколько дней Вэл стал брать Астариона с собой на вылазки. И ночью просил оставаться в таверне. Настойчиво просил, сверкая своими зелёными глазищами. Эльф не спорил. Очень хотел, но не спорил. Лежал по ночам с закрытыми глазами прислушиваясь к ровному дыханию Вэла. По крайней мере, теперь он не просыпался в холодном поту от своих кошмаров. А потом Вэл сказал, что ему “нужна помощь с замками”, и потащил эльфа за собой в город. Они плутали по лабиринтам Нижнего города уже битый час, и в какой-то момент Астарион признался себе, что окончательно заблудился среди узких мощёных улочек. – Долго ещё? – спросил эльф, когда они сделали очередной крюк. – Почти пришли, – отозвался Вэл. И действительно, вскоре они остановились у двухэтажного дома с красной крышей. Дом не выглядел заброшенным, но и следов жильцов как будто не наблюдалось. Они обошли его вокруг, и Вэл, наконец, остановился у черного входа. – Нам сюда, – Вэл жестом пригласил Астариона познакомиться с замком. Тот спорить не стал, хотя рыжеволосый демон и сам прекрасно справлялся с замками. Тем более такими бесхитростными. Эльф немного поколдовал, и дверь поддалась, а потом также жестом пригласил Вэла войти. – И куда мы попали? – спросил эльф. Внутри обнаружилась всего одна комната с низким потолком, где царил полумрак: небольшое, запылённое окно едва пропускало солнечные лучи. Обстановка оказалась скромной – кровать, пара полок с книгами, низкий ящик у изголовья с огарками свечей, да небольшой сундук у изножья без замка. – Я тут порылся в записях Орин, – задумчиво сказал Вэл, поджигая свечи, – похоже, какое-то время это было его логово. – Его, в смысле твоё? – обведя взглядом комнату, спросил Астарион. Вэл кивнул. – И мы здесь…? – Мириться будем, – хмыкнул Вэл, – ну и посмотрим, вдруг тут какой тайник найдётся. – Приятное с полезным, значит, радость моя, – усмехнулся эльф, опускаясь на кровать. Он расстегнул верхние пуговицы на рубашке, и не отрывая глаз от Вэла, откинулся на локти, позволяя тому решать, как именно он хочет с с ним мириться. А Вэл навис над Астарионом, коснулся холодных губ неспешным поцелуем. Астарион позволил. Позволил расстегнуть все до одной пуговицы на своей рубашке. Целовать шею, грудь, плоский живот. Наблюдал за любовником из под полуопущенных ресниц. Хотелось запустить ладонь в рыжие волосы, и вжать бесстыжее лицо в свой пах. И он мог, и Вэл бы позволил. Но пока только наблюдал, отзываясь на становившиеся всё более настойчивыми ласки. А потом перехватил инициативу. Заставил Вэла лечь на спину, провел пальцами по хищной улыбке, прошелся языком по беззащитно раскрытой шее, накрыл ладонью грудь, чувствуя, как торопливо бьётся живое сердце. Прикусил острыми клыками губу Вэла, вызвав нетерпеливое шипение. Слизнул тут же побежавшую вниз алую струйку. Вэл охотно выгнулся, подставляя Астариону шею. Тот усмехнулся. – Ты этого хочешь? – шепнул он любовнику на ухо. Вэл коротко кивнул. Астарион отстранился, заглядывая ему в глаза. Черные от желания, совершенно безумные. Он не мог им сопротивляться. Позволил Вэлу избавить себя от штанов, торопливо растянуть, и также торопливо вторгнуться в свое тело. И только почувствовав Вэла в себе, впился клыками ему в шею. Вэл дернулся, как всегда бывает в момент укуса, и на мгновение словно оцепенел в руках Астариона. А Астарион жадно пил горячую, алую жидкость, что текла по венам Вэла. И как будто не чувствовал такого знакомого привкуса обречённости. Обманчивая беззащитность Вэла сводила с ума, и он почти силой оторвал себя от желанной шеи, провел языком по свежим ранкам, торопливо выдохнул в острую ключицу. Вэл излился за пару торопливых толчков, вжался в Астариона всем телом, зарылся пальцами в непослушные кудри. – Всё ещё злишься? – спросил он, наконец позволяя эльфу чуть отстраниться. Тот поудобнее устроившись на бёдрах любовника, провел большим пальцем по губе, стирая замершую каплю крови. – Очень злюсь, – ответил он. И после короткой паузы добавил: – Но на сегодня ты прощен. *** – Знаешь, ты мог бы выбрать местечко для примирения и получше, – сказал Астарион, почти целиком забравшись под кровать. Они уже некоторое время осматривали комнату на предмет тайника без всякого результата. – Я надеялся, у меня тут дворец с прислугой, – пожал плечами Вэл. Он с интересом разглядывал какие-то записи, вложенные в увесистую книгу, – он писал. Кому, не знаю. Но тут явно угрозы. – Может оно и к лучшему, что не знаешь? – спросил Астарион, вылезая из-под кровати, и привалившись к ней спиной. – Может, – хмыкнул он в ответ, – но надеялся, тут хоть пара золотых где-то припрятана. – Здесь, похоже, только пыль, – снисходительно улыбнулся эльф, – вернемся в таверну? – Угу, – последний раз обводя взглядом комнату, кивнул Вэл. *** Той же ночью их навестили отродья Касадора. Астарион не был удивлён – скорее даже ждал, когда Повелитель сделает следующий шаг. Конечно, у них не было ни малейшего шанса схватить его. Да они и не пытались. Просто Касадор хотел показать, что знает, где он, что следит за каждым его шагом, и так или иначе заставит вернуться. До боли знакомые манипуляции. Астарион чувствовал, что уже включается в игру, и его это злило. Возвращаться на условиях Повелителя он не собирался. Да ещё брошенное напоследок Петрасом “ты ему даже не сопротивлялся”, в которое мёртвой хваткой вцепился Вэл. Как можно объяснить двести лет рабства, пыток и унижений? Двести лет бесконечных ментальных игр, хождения на цыпочках, и страха за свою жизнь? Двести лет без возможности распоряжаться своим телом, без права хотеть, чувствовать, надеяться. Астарион не знал. И снова попытался сбежать в знакомую темноту улиц, столько лет служивших ему единственным пристанищем. Но Вэл не дал. Поймал за руку, крепко обнял, извинился. Заставил эльфа выговориться, не жалея слов. А потом сказал: – Пора нам нанести визит твоему Касадору. *** Сказать, что Астарион боялся Касадора, не сказать ничего. Одна мысль о том, что он снова пересечет порог проклятого дворца, приводила его в оцепенение. Доводила до дрожи в коленях, до леденеющих пальцев. Он как будто снова чувствовал мертвую хватку Касадора на своем горле и боялся лишний раз вдохнуть. – Дом милый дом, – пробормотал он, в последний раз проверяя клинки. Все должно решиться сегодня – к визиту готовились основательно. – Все будет хорошо, – сказал Вэл, опустив руку на плечо эльфу. – Конечно, радость моя, – машинально ответил эльф. А про себя подумал, что “хорошо” и Касадор слова, которые в одном предложении никогда не встречались. – Нет, правда. Я отправил Уилла с Карлах на разведку, там все тихо. – Ты сделал что? – Астарион поднял глаза на Вэла, так и замерев с пальцами на лезвии. – Разведку провёл, – Вэл тряхнул головой, собирая волосы в хвост, – мы же не могли идти туда вслепую. Всё тихо, твоих братцев и сестричек не видать. – Почему мне не сказал? – Астарион слишком резко убрал руку от клинка. Порезался. Тонкая красная полоска на пальце тут же отозвалась совершенно лишней сейчас болью. – Вот, говорю, – пожал плечами Вэл. Астарион смотрел на него не моргая, потом тяжело выдохнул. – Ладно, пойдем. Вэл продолжил стоять. Смотрел на эльфа внимательно. Астарион про себя взмолился, чтобы тот не стал открывать рот. Но Вэл открыл. – Слушай, – он пару секунд подбирал слова, разглядывая собственный ботинок, – может тебе не ходить? Справимся мы с твоим Касадором. Астарион выпрямился. – Не ходить? – растягивая слова, переспросил он. – Волнуюсь я за тебя, – коротко ответил Вэл, – а ещё Гейл кое-что разузнал об этом нечестивом вознесении. По всему выходит, лучше тебе и этим прекрасным шрамам держаться от него подальше. Астарион и сам не понял, как его рука взметнулась в воздух, и обрушилась звонкой пощёчиной на беззащитно подставленную щеку Вэла. – А ты во вкус вошел, я смотрю, – прорычал Вэл, схватив и до боли сжав бледную ладонь, это еще за что? – А ты с чего взял, что можешь за меня решать? – заглядывая Вэлу в глаза тихо, но очень отчётливо произнес эльф. – Я просто предложил. Говорю же, волнуюсь за тебя. – Радость моя, ты же такой любитель правды, – Астарион выдернул руку из захвата Вэла. Царапина на пальце уже почти затянулась, – не надо ничего делать за моей спиной. И решать за меня не надо. – Понял, – бросил в ответ Вэл. – Я не закончил, – прошипел Астарион, взяв Вэла за подбородок и заставляя смотреть себе в глаза, – я решу на месте, заканчивать ли мне ритуал за Касадора. Или ты у меня и этот выбор хочешь отнять? Вэл прикрыл глаза, шумно выдохнул. Коротким, решительным движением отвел ладонь Астариона от своего лица. – Ничего я не хочу у тебя отнимать, – он сделал небольшую паузу, поправил висящие на поясе ножны, – не хочешь, как хочешь. Если ты готов, можем идти. – Готов, радость моя, – с непроницаемым выражением лица ответил эльф. *** Астарион сидел на холодном полу, оглушённый собственными криками. Клинок в его руке, казалось всё ещё жил. Касадор, распластанный на полу кровавой лужей, – уже явно нет. Слезы текли по щекам эльфа ручьями, дрожь в пальцах становилась всё более ощутимой. Он отбросил кинжал в сторону и глубоко вдохнул. Его накрыла пустота. Крики вокруг, чьи-то торопливые шаги за спиной, тысячи отродий, запертых в клетке – всё перестало иметь значение. Когда они оказались во дворце, Астарион почувствовал себя дома. Против своей воли, против здравого смысла – ненавистные стены приняли его, как родного. А он принял их. Почему то он думал, что за те месяцы, что он провёл на воле, дворец как-то изменится. Но изменился только он сам, а мрачное строение, пропахшее кровью, воском, и тягучим парфюмом, изрезанное криками невинных жертв и не таких уж невинных отродий, оставалось прежним. И ждало своего заблудшего сына. Ничего, что по дороге он заглянул на псарню и хладнокровно разделался со своим надсмотрщиком. Ничего, что без особой причины вспорол глотки нескольким слугам, вставших на его пути, и перевернул вверх дном ненавистный кабинет Повелителя под внимательным взглядом зеленых глаз Вэла. Дворец его принял. А потом раскрыл один из своих самых страшных секретов. Астарион понятия не имел, что в подвале скрыт огромный церемониальный комплекс. И уж конечно не знал, что Касадор держал там столько невинных душ. Семь тысяч голодных отродий. От осознания у Астариона темнело в глазах. Каждая приведённая им Касадору жертва была там. Сам того не зная, он обрёк их на существование ещё хуже, чем его собственное. Обрёк стать частью сумасшедшего по своей жестокости ритуала. И стал частью ритуала сам. Касадор схватил его, едва они оказались в зале. Бессилие и полный контроль – вот когда Астарион окончательно понял, что оказался дома. Сколько бы он не бежал, ничего не изменилось – его жизнь была в беспощадных руках Касадора Зарра. Вот только в этот раз кто-то рванул его из связующих пут. Заставил взять в руки кинжал и сопротивляться. И в этот раз у него получилось. Не получилось только закончить ритуал. Когда Касадор оказался прижат к полу – ослабший, но всё ещё бесконечно опасный, Астарион был полон решимости. Он изуродует его спину, возьмет своё, и больше никто и никогда не посмеет за него решать. А потом у него в памяти встал Вэл. Бескровные губы, на которых застыла легкая улыбка. Умереть, но перестать быть частью чужого плана. Не видеть солнца, но стать, наконец свободным. Эльф занес кинжал и с пронзительным криком обрушил первый удар на Повелителя. *** Астарион наконец поднял голову и оглядел зал. Братья и сестры жались друг к другу, не в силах поверить, что Касадора больше нет. Они не знали, пощадит ли их Астарион. А он уже, кажется, знал. Пора было разорвать круг насилия, который длился уже более двухсот лет. Он поднялся, глядя, как тело могучего вампира рассыпается в прах. Его любимый клинок, прекрасная Рапсодия, ударился о каменный пол, обозначив полную капитуляцию владельца. Астарион краем глаза увидел Вэла. Тот, заметив растерянность эльфа, подошёл и опустил руку ему на плечо. – Скажи, когда будешь готов, – коротко попросил Вэл. Эльф, неспособный оторвать взгляд от кучки серого пепла, не ответил. *** Астарион спустился к барной стойке и заказал вина. Сразу бутылку. Отвратительное на вкус пойло неприятно жгло нёбо. Он себя не обманывал – вино его печали не утолит. Это просто был такой человеческий способ разобраться со своими мыслями, что Астарион решил к нему прибегнуть. Он понятия не имел, правильно ли поступил, отказавшись от ритуала. Слово “правильно” вообще было не характерно для его образа мысли. Выгодно, полезно – вот это он понимал хорошо. Но почему-то в моменте отказ от ритуала казался именно “правильным”. А теперь ему стало страшно. Опасность, темнота, одиночество, вечная ночь. Слова выстраивались в стройный ряд, напоминая Астариону его прошлую жизнь. Впрочем, в тех ночах, что ждут его теперь, не будет главного – Касадора. Повелитель, конечно, не умер так, чтобы весь сразу, но Астарион этого и не ждал. Только надеялся, что рано или поздно, Касадор станет бледной тенью в его истории. Эльф подумал, что ему пора поговорить с Вэлом. После визита во дворец они и парой слов не перекинулись. Вэл готовился нанести последний удар Горташу, Астарион старался собрать себя в кучу. Пустота расползалась в груди. Правильная пустота, на том месте, где его душу держала цепкая рука Касадора Зарра. Он, наверное, сказал Вэлу спасибо. Но в тот момент сухая благодарность вряд ли что-то значила. Сейчас его слова стоили дороже. Астарион бросил едва начатую бутылку и поднялся наверх. Все уже спали, Вэл тоже. Но Астарион решил, что может себе позволить его разбудить. Он бесцеремонно оседлал бёдра рыжеволосого парня и поцеловал того в лоб. Вэл дернулся, открывая глаза. – Что-то случилось? – спросил он, сонно потирая глаза. – Ничего, – пожал плечами Астарион, – хочу тебя похитить на пару часов. Можно? – Угу, – не слишком бодро кивнул Вэл. Они выскользнули из таверны и пошли в сторону старого кладбища. Астарион хорошо знал дорогу, хотя ни разу не возвращался туда за прошедшие два века. Вэл шёл за ним молча, изредка зевая. – Свидание на кладбище? – с сомнением спросил Вэл, когда Астарион провел его через проржавевшие ворота, без всяких усилий вскрыв замок. – Потерпи еще немного, – ответил эльф. Дорогу к искомой могиле он нашёл довольно быстро. Серый эльфийский камень, поросший мхом и опутанный лозой. – Ты мне местечко присмотрел? – хмыкнул Вэл. – Ты можешь помолчать хотя бы пару минут? – выдохнул Астарион, бережно проведя рукой по холодному камню. То что он хотел сказать, требовало тишины. И Вэл как будто понял. Замолчал. – Здесь я очнулся двести лет назад, – начал Астарион, – в деревянном гробу с комком земли во рту. Чуть не выплюнул свои неживые легкие. Рыл ногтями землю, срывая их в кровь. А он ждал прямо здесь. Чтобы на двести лет сделать меня своим рабом. Астарион почувствовал, как ладони Вэла легли на его напряжённые плечи. – От человека, которым я был когда-то, осталось только имя на камне. Пока он лежал здесь, я как призрак скитался по темным улицам Врат Балдура, подчиняясь чужой воле. Сильные ладони сжали плечи Астариона. Массируя, успокаивая. Вэл ничего не говорил, и это было правильно. Астарион повернулся к нему, взял его ладонь в свою и аккуратно поцеловал сбитые костяшки. – Спасибо тебе за всё, Вэл. Вэл обнял Астариона так крепко, как только мог, до боли. Как будто боясь отпустить. – Мне будет место в твоей новой жизни? – тихо спросил он. – Будет, – кивнул Астарион, отстраняясь, – если захочешь. Улыбка на его лице была холодной и очень спокойной. Вокруг было тихо, как и должно быть на кладбище ночью. И только крик одинокой птицы вдруг прорезал ткань ночи.