Серебряный стержень

Это было просто ужасно! Перед Москвой, первопрестольной столицей Всея Руси стоял мальчик. Ребенок, которому надели на голову корону, добытую блондином его собственной кровью! В его маленькие ручки с лёгкой мысли Петра Алексеевича вверили все огромные земли, что Михаил так упорно, долго и кропотливо собирал вокруг себя, подчинял, а после помогал подконтрольным ему территориям. И этот мальчишка, так похожий внешне на юного царя, ненавидящего Москву, стоял сейчас в паре метров от него. В паре метров от своего учителя. Михаил чувствовал себя униженным, что было просто отвратительно. Через неделю этот же сероглазый мальчишка сидел в классе, виновато опустив взгляд. — Михаил Юрьевич... — неуверенно и тихо позвал он, теребя в руках гусиное перо. — Я правда такой... мешающий? — видимо, очередная встреча с Рафаилом не пошла ему на пользу. Блондин тяжело вздохнул, закрывая рукой глаза. Этот малец хоть и бесил его, но все же, как никак, Москва его учитель, и должен воспитать из этого юнца достойную столицу. — Александр Петрович, если вы так будете реагировать на каждое негативное слово в вашу сторону, то вас сможет захватить любой простак, — немного холодно ответил он, убирая руки за спину и подходя к окну. — Вы должны быть готовы к любой ситуации, чтобы вас никто не смог сломить. Вы должны вырастить в себе стержень, который никогда не согнется по велению чужой руки. Стержень. Такой же стержень был и в самом Михаиле. Он был крепкий, пропитанный его кровью, облитый чужими слезами и обоженный многочисленными пожарами. Этот стержень не позволял Москве сутулиться и склоняться к ногам правителей - он сам кого угодно нагнет. И теперь перед первопрестольной стояла задача воспитать этот стержень в юном творении Петра. А для этого нужны как уроки, так и собственный пример. Со временем Михаил стал смотреть на шатена с некой гордостью. Теперь мальчишка меньше горбился, меньше показывал свою слабость, стал более выносливым, начитанным, да и в общем похорошел, стал больше соответствовать своему царскому статусу. И все это заслуга Михаила, учившего младшего Романова всему. Теперь Москва с гордостью замечал в нем крепкие волокна, сплетающтеся в один прочный стержень. — Михаил Юрьевич, — тихо позвал Александр своего учителя, из-за чего голубые пронзительные глаза сразу опустились вниз, рассматривая каштановую макушку с волнистыми волосами. На дворе во всю гулял декабрь, и улицы Санкт-Петербурга уже были украшены к предстоящему празднику. С неба медленно падали пушистые хлопья снега, к удивлению, не тая на брусчатых дорогах города. Эти же хлопья запутывались в кудрях мальчика, превращаясь в капельки воды, сияющие в лучах свечей. — А я смогу быть таким же как Вы? — с неподдельным восхищением тихо проговорил паренёк, слегка сжимая в руках пушистую оторочку своего плаща. — Каким "таким"? — тихо усмехнулся блондин, пряча руки под свою одежду подальше от холода. — Ну.. сильным, стойким, бесстрашным.. великим, — начал неуверенно бормотать Петербург, чуть краснея и отводя взгляд вниз. Эта некая детская наивность позабавила Михаила, заставив его слегка улыбнуться. — Великим Вы точно станете, Александр Петрович. Но только другим, — на вопросительный и немного испуганный взгляд юной столицы Москва лишь вздохнул, отводя взгляд куда-то ввысь, откуда медленно летели белые комочки холода. — Сейчас объясню... Я вижу во всех существах свой некий "стержень". Не у всех он есть, не все его показывают. Этот стержень показывает силу духа его обладателя, его гордость, храбрость и многое другое. Есть те, у кого есть задатки этого стержня, я это называю "волокнами". Такие обычно стараются самосовершенствоваться, стать лучше, но это у них только начинает получаться. Есть другие, которые имеют от этого стержня лишь хитрость и умение подстроиться под ситуацию. Такие люди обычно ленивы и живут за счёт других, как паразиты. Вы же относитесь к той группе, у кого этот стержень сформировался или уже почти полностью сложился. Но нужно учитывать ещё и то, в каких условиях ковался этот стержень. У кого-то он деревянный, у кого-то металлический... — А какой он у Вас? — почти шепотом спросил мальчишка. Только сейчас Москва заметил, что парень слушает его с большим интересом, что даже звёздочки сияют в глазах, а рот слегка приоткрылся от увлечения. — У меня... Я думаю, у меня он чугунный. Сколько чугунную кочергу не суй в огонь, она только крепче становится, ее сложно согнуть, да и бьёт достаточно сильно. — А я так не думаю, — вдруг возразил Александр. — Мне кажется, у Вас он золотой. Такой же ценный, достаточно тяжёлый, чтобы согнуть, если он в больших количествах, и знающий себе цену... — эти рассуждения застали Московского врасплох. Ещё никогда он и не думал сравнивать себя с каким-нибудь драгоценным металлом, а с золотом уж тем более. — А какой у меня стержень? Михаил заглянул в любознательные глаза. Серые глаза, которые он когда-то про себя называл "болотными". Только сейчас в них буд-то что-то сияло. Сверкал блеск его стержня, который, словно радостные искорки, метался холодной решительностью и горячей любознательностью. — Серебряный, — уверенно ответил мужчина, продолжая следить за этим блеском. — Отполированный и начищенный до сияния. С теми же серебряными переливами, что и ваши глаза.