Дегтярный экстаз

Тяжелый хрустальный стакан глухо стукнул о столешницу, когда Люцифер в очередной раз наполнил его золотистым яблочным бренди. В голове стоял густой, липкий туман, а в груди шевелилось нечто среднее между экзистенциальным кризисом и банальной скукой. Когда на экране старого телевизора в сотый раз замелькали знакомые кадры одного и того же фильма, а затем картинку внезапно поглотила рябь серых помех, терпение короля лопнуло. ​— Ну нет... Опять этот олень балуется со своей частотой, — пробормотал он, пошатываясь на входе из комнаты. ​Путь до радио-башни казался бесконечным лабиринтом, но гнев и алкоголь были отличными навигаторами. Люцифер не собирался стучать. Он ворвался в обитель Аластора, буквально вышибив дверь ударом лакированного сапога. Грохот эхом разнесся по студии, пропитанной запахом пыли, старой бумаги и меди. ​Радио-демон сидел за своим пультом, идеально прямой, с неизменной застывшей улыбкой. Он даже не вздрогнул, лишь плавно повернул голову к незваному гостю. ​— О, Ваше Величество! Какой... шумный визит, — проскрежетал его голос, искаженный помехами. — Боюсь, часы приема уже окончены. ​— Заткнись, Аластор! — Люцифер сделал нетвердый шаг вперед, указывая пальцем в сторону демона. — Ты... ты и твой дурацкий вкус! Мало того, что я вынужден смотреть этот бред в сотый раз, так ты еще и помехи пускаешь? И вообще... ты видел себя в зеркало? Твой стиль — это же просто катастрофа! Этот красный цвет... он же просто кричит о том, что ты застрял в прошлом веке, как засохшая козявка! ​Аластор сузил глаза, но его улыбка стала только шире, обнажая острые желтоватые зубы. ​— Мой стиль, — мягко парировал он, — это классика, которая не подвластна времени. В отличие от вашего... циркового амплуа. ​— Ха! Классика? Это пахнет нафталином и разложением! — Люцифер подошел почти вплотную, облокотившись на пульт и опасно сократив дистанцию. От него веяло дорогим табаком и яблоками. — И, кстати, когда ты в последний раз чистил свои клыки, а? Твоя тень выглядит чище, чем твоя совесть и твой рацион. Ты живешь в этой конуре, ешь сырое мясо и думаешь, что ты здесь главный? Ты просто... невыносимый, высокомерный... очаровательный ублюдок. ​Последнее слово сорвалось с губ короля неожиданно даже для него самого. Он подался вперед, заглядывая в красные зрачки Аластора, в которых плясали радиоволны. Его взгляд затуманился, а голос стал тише, приобретая опасную, тягучую хрипотцу. ​— Знаешь, — прошептал Люцифер, едва не касаясь носом щеки демона, — если бы ты не был таким невыносимым, я бы, может, и нашел тебе применение... более интересное, чем прослушивание твоих старых пластинок. ​Аластор замер. Воздух в комнате внезапно похолодел. По стенам, перекрывая свет ламп, поползли густые, чернильные тени. Они извивались, словно живые существа, жадно впитывая в себя пространство. Радио-демон медленно поднялся со своего кресла, возвышаясь над слегка пошатывающимся королем. ​— Ваше Величество, — голос Аластора опустился до низкого, утробного рокота, — вы играете с огнем, будучи в таком... размякшем состоянии. ​Черные тентакли, сотканные из самой тьмы, плавно отделились от стен. Одна из них скользнула по полу и обвила щиколотку Люцифера, другая — мягко, но властно легла ему на талию, притягивая ближе к худощавому телу демона. Люцифер не сопротивлялся. Напротив, он издал короткий, пьяный смешок, чувствуя, как холодная энергия тени просачивается сквозь одежду. ​— О, так мы переходим к активным действиям? — Люцифер поднял руку и дерзко схватил Аластора за край его воротника, притягивая его лицо к своему. — Твои тени куда смелее тебя, Радио-улыбашка. Может, позволишь им показать, на что ты способен, когда не прячешься за микрофоном? ​Тентакли Аластора сжались чуть крепче, обвивая плечи и грудь Люцифера, словно фиксируя его в коконе из мрака. Аластор наклонился к самому уху падшего ангела, так что его микрофонный голос зазвучал прямо внутри черепа Люцифера. ​— Я могу показать вам такие бездны, — прошептал он, и в его глазах вспыхнули символы радиочастот, — что ваш бренди покажется вам пресной водой. Вы уверены, что готовы к трансляции, которую не сможете выключить? ​Люцифер лишь улыбнулся — дерзко, пьяно и вызывающе, чувствуя, как тень Аластора медленно скользит вверх по его позвоночнику, заставляя забыть и о телевизоре, и о помехах, и о собственной меланхолии. Люцифер запрокинул голову и расхохотался — громко, с надрывом, игнорируя холодное прикосновение теней. Алкоголь придал ему ту самую опасную долю безрассудства, которая всегда предшествовала катастрофе. ​— О, бездны? — Люцифер ткнул пальцем в грудь Аластора, криво ухмыляясь. — Единственная бездна здесь — это твоя пустая черепная коробка, олененок. Ты так гордишься своими «спецэффектами», но за ними лишь старая пыль и эго размером с девятый круг. Знаешь, почему ты так любишь радио? Потому что там не видно, как сильно ты дрожишь, когда кто-то сильнее тебя подходит слишком близко. Ты просто жалкий декоратор в этом театре теней. ​Улыбка Аластора на мгновение дрогнула, став неестественно широкой, почти болезненной. Статика в воздухе затрещала так сильно, что по коже Люцифера побежали искры. ​— Обидные слова для того, кто сейчас находится в моих объятиях, — проскрежетал Радио-демон. — Но знаете, Ваше Величество... Когда я говорил о прямой трансляции, я не использовал метафору. Я говорил в самом что ни на есть буквальном смысле. ​Люцифер фыркнул, пытаясь отстраниться, но было поздно. ​— Да брось, ты не посмеешь... — договорить он не успел. ​Чернильные щупальца тени, до этого лишь мягко обвивавшие его, внезапно превратились в стальные канаты. Резкий рывок — и руки короля оказались разведены по сторонам, находясь в плену тентакль. Ноги оторвались от пола, опутанные склизкой, живой тьмой. ​Аластор, не теряя ни секунды, плавно подошел к микрофонной стойке. Его движения были отточены и грациозны. Он щелкнул тумблером, и по всей студии вспыхнул красный сигнал. ​— Добрый вечер, дамы и господа, грешники всех мастей и калибров! — Его голос, усиленный тысячами радиоприемников по всему Аду, зазвучал бархатисто и бодро. — Этот вечер обещает быть незабываемым как для вас, так и для меня! У нас сегодня... крайне эксклюзивный гость. ​Люцифер дернулся, его крылья судорожно дрогнули за спиной, но тени держали крепко. — Аластор, прекрати этот цирк! Выруби нахуй! — прошипел он, чувствуя, как хмель начинает сменяться паническим гневом. ​Аластор прикрыл микрофон рукой и склонился к лицу короля, сверкая. — Тише, Ваше Высочество. Если вы не будете паинькой и не начнете слушаться, я начну делиться с нашими слушателями... подробностями. Например, тем, что происходит здесь прямо сейчас. И с кем именно я провожу этот чудесный вечер. ​— Пошел ты! — Люцифер плюнул бы ему в лицо, если бы тень не обвила его шею, заставляя замолчать. ​Аластор вернулся к микрофону, его хвост чуть заметно вильнул от предвкушения. — Знаете, дорогие слушатели, я сегодня не один в этой студии. Напротив меня находится демон, которого знают абсолютно все. Личность... высокого полета, если вы понимаете, о чем я. И, кажется, он сегодня настроен на весьма... интимный лад. ​Люцифер замер, осознав масштаб угрозы. Если Аластор назовет его имя, его авторитет, и без того шаткий, рухнет в бездну. А тем временем тени начали свою работу. ​Черная материя, прохладная и влажная на ощупь, заскользила под белую одежду короля. С тихим треском пуговицы посыпались на пол. Люцифер почувствовал, как прохладный воздух студии коснулся его кожи, а затем — жар живой тьмы. Тентакли действовали с пугающей нежностью: одни ласкали его ребра, другие спускались ниже, вызывая невольную дрожь. ​— Сегодня в новостях: уровень преступности в Пентаграмм-Сити вырос на три процента, — будничным тоном вещал Аластор, не сводя глаз с раскрасневшегося лица Люцифера. — Но кого волнуют цифры, когда здесь, в моей студии, становится так... жарко? Мой гость уже начинает избавляться от лишней одежды. ​Люцифер зажмурился, закусив губу. Одна из теней нашла чувствительную зону на его заднице, другая настойчиво ласкала живот, поднимаясь к груди. Он пытался сопротивляться, но пьяный разум и внезапная волна наслаждения, подаваемая магией Аластора, лишали его воли. ​— Сдаюсь... — едва слышно выдохнул Люцифер, когда тень коснулась его паха. — Заткнись... я буду молчать. ​— О, неужели наш гость наконец-то обрел манеры? — Аластор довольно прищурился, продолжая вещать. — Продолжим наш обзор. Говорят, что высшие чины нашего мира склонны к меланхолии... но я вижу лишь страсть. ​Король ада, полностью обнаженный перед триумфально сияющим демоном, больше не пытался вырваться. Он лишь тихо, прерывисто поскуливал, запрокидывая голову, пока тени Аластора методично и искусно доводили его до грани, превращая его гнев в чистую, постыдную агонию удовольствия под звуки вечерних новостей. Эфир мгновенно оборвался — на экранах по всему Пентаграмм-Сити застыли помехи, а в студии воцарилась звенящая, давящая тишина, прерываемая лишь треском радиостатического шума, исходящего от Аластора. Радио-демон медленно сократил дистанцию, нависая над Королем Ада. В его глазах плясали безумные искры, а улыбка казалась шире и острее, чем когда-либо. ​— Ваше Величество, — пророкотал его искаженный радио-фильтром голос, в котором сквозило неприкрытое издевательское обожание. — Вы так эффектно смотритесь, когда лишаетесь своего хваленого контроля. Позвольте мне помочь вам расслабиться… по-настоящему. ​Тентакли действовали слаженно и беспощадно. Пока Аластор рассыпался в ядовитых комплиментах, касаясь губами кончика уха Люцифера, склизкие отростки уже вовсю хозяйничали на его теле. Пара отростков, покрытых липкой, сочащейся смазкой, с жадностью впилась в соски падшего ангела. Они не просто терзали их — они сжимали, оттягивали и вибрировали, заставляя Люцифера выгибаться и хватать ртом воздух. ​— Тише, мой дорогой, — прошептал Аластор, наблюдая за тем, как румянец заливает лицо короля. — Весь Ад замер в ожидании вашего голоса. Неужели вы заставите их ждать? ​Другой тентакль, массивный и пульсирующий, обвил эрегированный член Люцифера, двигаясь по всей длине с влажным, чавкающим звуком. Он выделял густую слизь, которая служила идеальной смазкой, превращая каждое движение в изощренную пытку удовольствием. ​Люцифер попытался что-то возразить, но его протест захлебнулся: один из отростков бесцеремонно проник в его рот, заполняя полость вкусом магии, подавляя крики и заменяя их на невнятное мычание. Одновременно с этим другой тентакль, более тонкий и юркий, нашел путь к его заднице. ​— Посмотрите на себя, — флиртовал Радио-демон, его голос стал мягким, почти нежным, что контрастировало с грубостью происходящего. — Непобедимый правитель, тающий в объятиях простой тени. Вы так прекрасны, когда ваша гордость ломается под натиском чистого, первобытного желания. ​Тентакли на груди стали действовать еще яростнее, практически выкручивая чувствительные соски. Люцифер тонул в этих ощущениях, его пальцы судорожно вцепились в края стола, а из горла вырывались лишь сдавленные стоны, которые Аластор «ловил» своим микрофоном, превращая их в тихую, пугающую мелодию для своего личного удовольствия. Тентакли, скользкие от избытка темной, мерцающей смазки, перестали просто дразнить вход и перешли к решительному штурму. Один из самых мощных и гибких отростков, усеянный мелкими, едва ощутимыми шипами для дополнительной стимуляции, с влажным звуком протолкнулся внутрь Люцифера. Король ада широко раскрыл глаза, его тело выгнулось дугой, когда он почувствовал, как чужеродная, пульсирующая плоть заполняет его до предела. ​Аластор, не разрывая визуального контакта, наклонился еще ближе, так что их носы почти соприкасались. Его оскал стал хищным, а в глазах полыхнул алый огонь. ​— О, Ваше Величество, вы так гостеприимны, — пропел он, и его голос, искаженный помехами, эхом отозвался в самой голове Люцифера. — Чувствуете, как глубоко я могу зайти? И это ведь только начало нашего маленького тет-а-тет. ​Второй тентакль не заставил себя ждать, вклиниваясь рядом с первым, расширяя Люцифера и заставляя его мышцы судорожно сжиматься вокруг прохладной, извивающейся массы. Внутри короля отростки начали двигаться с нарастающим, безжалостным темпом. Они не просто толкались — они вращались, исследуя каждую складку, каждый нервный узел, выбивая из горла владыки сдавленные, хриплые стоны, которые Аластор буквально впитывал кожей. ​Тентакли, занятые сосками, довели их до состояния пунцовой эрекции, терзая нежную кожу с такой интенсивностью, что грань между болью и наслаждением стерлась окончательно. Отросток, обвивший член Люцифера, двигался в унисон с теми, что терзали его изнутри, создавая невыносимый резонанс удовольствия. Смазка летела во все стороны, пачкая дорогую одежду короля и полированную поверхность стола. ​— Вы так мелодично звучите, когда не пытаетесь командовать, — шептал Аластор, переходя на вкрадчивый, почти интимный тон, в то время как его тени действовали всё грубее. — Позвольте мне стать вашим проводником в этом безумии. Не противьтесь, Люци, отдайте мне этот ритм... ​Тентакли внутри начали пульсировать и расширяться, достигая самых глубин и заставляя Люцифера захлебываться в оргастическом бреду. Он был полностью во власти теней Радио-демона, зажатый между холодным столом и обжигающим присутствием Аластора, который наслаждался каждой секундой падения своего короля. Темп движений тентаклей внутри Люцифера стал запредельным, превращаясь в сплошной, пульсирующий поток вибрации и давления. Смазка, сочащаяся из черных отростков, смешивалась с каплями пота на коже короля, создавая влажный, чавкающий аккомпанемент к его прерывистому дыханию. Аластор выпрямился во весь рост, глядя на это зрелище с высоты своего высокомерия, но его пальцы, сжимающие микрофон, побелели от напряжения — он упивался этой властью. ​— Ну же, мой дорогой, — пророкотал Аластор, чьи радио-помехи теперь звучали как торжественный марш. — Покажите мне, на что способен падший ангел, когда его так... бесцеремонно припирают к стенке. ​Тентакли, терзающие соски Люцифера, внезапно сжали их с двойной силой, оттягивая кожу до предела, в то время как отросток на его члене начал совершать резкие, выкручивающие движения. Внутри же Люцифера тени раздулись, заполняя его так плотно, что он не мог даже вздохнуть. Один из тентаклей во рту короля начал двигаться в такт тем, что были в заднице, имитируя двойное проникновение и полностью лишая Люцифера возможности издать хоть какой-то членораздельный звук. ​Глаза Люцифера закатились, обнажая белки, а его пальцы, впившиеся в край стола, оставили глубокие борозды на дереве. Он был на самом краю, на той тонкой грани, где сознание гаснет, оставляя лишь чистое, животное наслаждение. Аластор наклонился и слизнул капельку пота с виска короля, шепча прямо в его пылающее лицо: ​— Твой трон подождет. Сейчас ты принадлежишь только моим теням. Давай, Люци... сдавайся. ​Это стало последней каплей. Под мощным, синхронным толчком тентаклей внутри и яростной стимуляцией сосков, тело Люцифера содрогнулось в мощнейшем спазме. Его выгнуло так сильно, что послышался хруст позвонков, а по ногам и животу ударила густая струя семени, пачкая всё вокруг. В тот же миг тентакли внутри него запульсировали, выбрасывая свою порцию темной, обжигающей смазки глубоко внутрь, заставляя короля содрогаться в бесконечных волнах оргазма. ​Аластор довольно рассмеялся, звук его смеха эхом разнесся по мертвой студии. Он нежно поправил растрепавшиеся волосы Люцифера, пока тентакли медленно, с неохотой начали выскальзывать из обмякшего тела владыки, оставляя его дрожать в луже собственной слабости. Тентакли не позволили обмякшему телу Люцифера соскользнуть на пол. Вместо этого они сплелись в тугую, живую колыбель, поднимая короля в воздух и удерживая его в состоянии унизительной невесомости. Его ноги были широко разведены в стороны и зафиксированы черными отростками, выставляя всё его естество напоказ перед торжествующим Радио-демоном. ​Люцифер тяжело дышал, его веки подрагивали, а с губ стекала ниточка слюны вперемешку со смазкой тентаклей. Он был полностью во власти этих теней, которые продолжали лениво поглаживать его внутреннюю сторону бедер и еще сильнее натягивать истерзанные соски, не давая чувствам притупиться. ​Аластор медленно расстегнул пуговицы своего сюртука, не сводя с Люцифера горящего, хищного взгляда. Статическое напряжение в воздухе достигло пика — искры срывались с его пальцев, а радиопомехи превратились в низкий, вибрирующий гул. ​— Мои тени подготовили почву, — прошептал Аластор, его голос стал непривычно низким, лишенным привычной театральности. — Но я подумал... было бы невежливо с моей стороны оставить всю славу им. Вы ведь заслуживаете личного внимания своего самого преданного подданного, не так ли? ​Он подошел вплотную к подвешенному королю. Тентакли, повинуясь воле хозяина, притянули Люцифера ниже, так, чтобы его задница оказалась прямо на уровне паха демона. Аластор освободил свое разгоряченное естество, которое казалось еще более пугающим в полумраке студии. ​Без долгих прелюдий, Радио-демон одной рукой перехватил Люцифера за горло — не чтобы задушить, а чтобы заставить его смотреть себе в глаза — и одним резким, властным толчком вошел в него. ​Сдавленный крик Люцифера утонул в новом всплеске радиопомех. Внутренности короля, уже растянутые и разгоряченные тентаклями, приняли Аластора, но его плоть была иной — живой, требовательной и обжигающей. Радио-демон задвигался внутри него с животной страстью, вбиваясь глубоко и ритмично. Каждое его движение отдавалось в теле Люцифера электрическим разрядом. ​— О, да... — выдохнул Аластор в самые губы короля, переходя на яростный флирт. — Чувствуешь разницу, Люци? Тень — это лишь подготовка, а я — то, что тебе правда нужно. Ты так сладко сжимаешься вокруг меня, будто был создан именно для того, чтобы принимать мою тьму. ​Тентакли, продолжая держать Люцифера на весу, стали подыгрывать своему хозяину: они обвились вокруг талии Аластора, помогая ему входить еще глубже, и одновременно с этим начали терзать член Люцифера с новой силой, заставляя того снова стонать в экстазе. Аластор ускорялся, его движения становились всё более рваными и грубыми, он буквально вколачивал свое превосходство в тело падшего ангела, наслаждаясь тем, как король Ада ломается под его натиском, превращаясь в послушную игрушку. Аластор входил в него с пугающей регулярностью метронома, каждый толчок сопровождался треском статического электричества. Люцифер, чье тело было растянуто и подвешено в живых путах, больше не мог сдерживать звуки — его стоны стали громкими, мелодичными и полными отчаяния. ​— Аластор... чёрт тебя дери... — выдохнул Люцифер, запрокидывая голову назад. Его крылья, обычно величественные, сейчас бессильно дергались, зажатые тентаклями. — Ты... ты действительно заигрался... ​— Заигрался? — Аластор резко впился зубами в плечо короля, оставляя багровый след, и тут же перешел на вкрадчивый шепот. — Я лишь принимаю то, что вы так любезно предложили своим бездействием, мой дорогой. Разве королю не положено ублажать своих верных... слуг? ​Движения демона стали быстрее. Он чувствовал, как Люцифер внутри него пульсирует, как его мышцы судорожно сжимаются, пытаясь удержать ускользающее сознание. Тентакли на сосках Люцифера впились в плоть почти до крови, вызывая новую вспышку боли, которая тут же переросла в чистый оргазм. ​— Я... я тебя... — Люцифер не договорил. Он зажмурился, когда Аластор совершил серию мощных, глубоких толчков, буквально вбивая короля в облако теней. ​Аластор издал гортанный рык, его радио-шум превратился в сплошной гул помех. С последним, сокрушительным движением он излился внутрь Люцифера, чувствуя, как тот одновременно с ним содрогается в финальном спазме. Тентакли сжали тело короля в последний раз и медленно, плавно опустили его на стол. ​В студии воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием обоих. Аластор не спешил отстраняться. Он прижался лбом к плечу Люцифера, тяжело дыша и наслаждаясь послевкусием триумфа. ​— Это было... — Люцифер первым нарушил тишину, его голос подрагивал, но в нем прорезались привычные саркастичные нотки, — ...крайне непрофессионально для радиоведущего, Аластор. ​Радио-демон медленно отстранился, поправляя свой галстук-бабочку с таким видом, будто ничего не произошло, хотя его одежда была в беспорядке, а на губах все еще играла торжествующая ухмылка. ​— О, Ваше Величество, — Аластор изящно поклонился, протягивая Люциферу руку, чтобы помочь тому сесть. — Рейтинги этого «эфира» были бы заоблачными. Жаль, что зрители увидели лишь помехи. Но, признаться, я предпочитаю эксклюзивность в таких вопросах. ​Люцифер принял руку, хотя его ноги всё ещё заметно дрожали. Он вытер рот тыльной стороной ладони и посмотрел на демона снизу вверх — в его взгляде не было ярости, скорее странное, порочное уважение. ​— Ты безумен, — констатировал Король Ада, пытаясь привести в порядок свои золотые перья. — Но должен признать... у твоих теней отличная техника. ​— Я всегда стремлюсь к совершенству, — Аластор снова щелкнул пальцами, и его трость-микрофон вернулась к нему в руку. — Надеюсь, этот маленький... инцидент не испортит наши деловые отношения? ​Люцифер усмехнулся, медленно вставая, покачиваясь, будучи ещё пьяным,и расправляя плечи. — Скорее, он сделал их... намного интереснее. Но в следующий раз, Аластор, за микрофон буду держаться я. ​— Посмотрим, — рассмеялся демон, направляясь к выходу из студии. — Посмотрим.