Повесть об аццком перерожденце

            …Лют, блять, было хуёво. Хотя нет, не так. Столь сдержанные слова не смогли бы отразить и четверть её текущей боли. В раю вместе с их носителями появились знания об сотнях если не тысячах разных языков, и ни в одном из них не нашлось бы слов, с помощью которых её скорбь можно было выразить в полной мере, вероятно, даже если сложить их все вместе. Вместе с тем ни один из тысяч или даже миллионов врачей, имевшихся на небесах, не смог бы ей помочь, ментальную боль нельзя прооперировать, нельзя и дать от неё лекарство, можно только… а что, собственно, могло бы ей помочь?             Она успела задать себе этот вопрос бесчисленное количество раз, но в конечном счёте уже который час смотрела в стену своей комнаты, словно на ней можно было бы найти ответ. Обычно в такие моменты людям говорят что-то вроде «время лечит» или «тебе просто надо отвлечься», но, во-первых, она считала, что у неё не было никого, кто мог бы сказать ей даже эти всё равно бесполезные слова. Остальные выжившие экзорцисты чувствовали себя не лучше, а насмешку над ней в лице её нового «начальства» она принципиально отказывалась слушать.             Но даже если бы её попытались прогнать через базовую программу утешения, как бы ей это помогло? Чем больше времени вы проводите с чем-то или кем-то, тем больнее это терять, она провела с Адамом… ни один человек на земле не прожил столько лет. В таких реалиях эти пустые слова бы только раздражали, и делали бы хуже, в конце концов, по факту такие раны неизлечимы.             Те времена, когда Лют не была экзорцистом, были настолько давно и настолько контрастируют с настоящим, что ей они казались какой-то другой жизнью. Более простой, более понятной, и вместе с тем более бесцельной и удушающе никакой…             С какой-то стороны это даже странно. В отличие от праведников или грешников, она являлась рождённой на небесах так же, как суккубы или адские гончие являются адорождёнными, у неё не было другой жизни в привычном понимании, но то прошлое всё равно чувствуется именно таким.             Эта мысль казалось ей какой-то запретной, но с некой точки зрения в этом был виноват ангельский совет. После того, как рай был создан и обустроен при помощи специализированных ангелов, они зачем-то начали создавать по своему подобию новых ангелов… просто так?             Она встречала разные ответы на то, зачем была создана она и ей подобные: высшим ангелам нужна была кампания; праведникам нужны были примеры для подражания даже в их посмертии; чтобы ещё немного поиграть в богов; развлечения ради; ради конкуренции с адом; ради творческого самовыражения…             В общем, вариантов было много, Лют не знала ответ, но он и не был ей нужен, ровно как и большинство рождённых светом были не особо нужны своим создателям. Многие из них столкнулись с экзистенциальным кризисом на почве вопроса «зачем я существую в своей бесконечной жизни?». Лют и сама страдала в то время от данного кризиса личности. В то время она не могла найти ничего, в чём она была бы по настоящему хороша, или хотя бы нечто, что могло бы по-настоящему зацепить её душу.             Ровно до одного конкретного момента, очень яркого момента, всё, что было до которого, сейчас представлялось довольно смутным, момента, когда Адам подарил ей цель. Ему тогда нужны были сподвижники, большинство праведников были слишком мягкими и сердобольными для войны, в свою очередь большинство праведников воинов и ангелов, созданных для войны, погибли вместе с Архангелом Михаилом, чтобы запечатать *корень зла*, а потом, чтобы сдержать её, как следствие, выбирать ему приходилось из тех, кому просто было нечего терять.             Однако надо сказать, ставка эта себя оправдала. За счёт своей харизмы он смог достучаться до них на каком-то очень глубоком уровне, так, что все экзорцисты отдавались делу с головой, и бесполезные неприкаянные души со временем смогли стать относительно грозной силой. Они находились в слегка парадоксальной ситуации: с одной стороны, по меркам лучших времён рая, они были отребьем, с другой стороны, альтернатив им не было, и даже такое отребье вырезало ад более чем успешно. Сначала раз в сто лет, потом раз в десять… после недавних изменений в расстановке сил после переезда Лилит, господин смог выбить визиты вежливости на каждый год.             И Лют была одной из первых, кто последовал за ним, вместе с тем она стала самой преданной из его подчинённых, и одной из самый результативных в плане резни за всю историю экзорцистов. Одной из, потому что в итоге у неё появилась конкурентка, но её Лют при первой же возможности лишила глаза и крыльев, чтобы морально подавить и унизить, в том числе в глазах Адама, но прежде всего в своих собственных. Никто не имел права выглядеть лучше, чем она перед ним, никто.             Он дал ей цель, дал мечту, дал наконец что-то, в чём она может быть хороша. Она в ответ делала всё для него: она училась для него, она менялась для него, она убивала для него, она пытала для него, она искала новых солдат для него (в итоге найдя Вэгги на свою голову…), она очищала их ряды от слабых и порочных для него, она даже вела бухгалтерский учёт вместо него (ведь господин выше подобной работы). Она даже никогда не пыталась выразить свои чувства к нему напрямую, ведь считала, что недостойна быть вместе с ним настолько близко… одновременно с этим она считала себя единственной, кто достойна быть его лейтенантом и правой рукой.             Но Лют в целом всегда была тем ещё комком противоречий, особенно сейчас. Она одновременно не хотела забывать ни одно из мгновений, проведённых рядом со своим хозяином, но в то же самое время старательно уничтожала всё то, что напоминало о нём, так как оно причиняло ей боль, кабинет Адама не даст соврать. Её одновременно ранили грубость и невнимательность Адама по отношению к ней, и в то же самое время она наслаждалась каждой из его издёвок или скабрезностей, ведь именно его прямолинейность и мощь привлекли её на его сторону изначально. Она с нескрываемым садизмом мучала и убивала всех неугодных, включая мешающих им или недостаточно идейных жителей рая, но считала себя праведником, не совершавшим ошибок, ведь господин тоже никогда не совершал ошибок. Она шла на войну, чтобы поддерживать мир. Она одновременно презирала Вэгги, и завидовала ей на очень многих уровнях, особенно сейчас, когда именно Лют осталась одинока. Она даже не могла определиться с тем, кого она ненавидела больше: Чарли и Вэгги за его смерть (то, что не они держали нож, было не важно), или себя за то, что не смогла ему помочь…             А внутри неё прямо сейчас кипела гремучая смесь из скорби и гнева, притом, что каждая из эмоций перетягивала одеяло на себя, вместе они всё равно продолжали давить на неё, подобно гравитации. У неё случилось уже несколько нервных срывов, каждый из которых мог лишь на несколько минут заглушить чувства внутри неё, пока она отдавалась им настолько, что полностью исчезала в этом потоке как личность. Но она всё ещё оставалась лишь на первой стадии принятия — глубоком отрицании, но плавала рядом со стадией гнева, тщетно пытаясь скрывать свои чувства, чтобы не демонстрировать слабость. Даже когда у неё не было наблюдателей, ей было бы стыдно открыться даже перед самой собой… но прямо сейчас она уже приближалась к новому срыву…             Ей становилось всё тяжелее дышать, настолько, что у неё потемнело в глазах. В попытках хотя бы не упасть, она опёрлась руками на стену перед собой, у неё уже не было никакой возможности скрыть сильную отдышку, по лицу стекла пара капель пота. Только не плачь, только не плачь, только не плачь, это уже было… это уже слишком…             Как и в случае с её объектом вожделения где-то там внизу, данная тактика делала только хуже, что она само собой не осознавала, ей нужна была лишь одна последняя капля, чтобы её крыша окончательно протекла, являя миру её искренние чувства вместо маски совершенного сурового солдата. И эта капля упала, проломив все возможные ограничения, когда она непреднамеренно шёпотом произнесла:             Пожалуйста, вернись к жизни             После этого она уже не могла, да и не хотела сдерживаться, она начала рыдать, предаваясь потоку своей скорби в виде спутанных мыслей, которые тихо исходили из её рта             Как ты смог смотреть в мои глаза, как в открытые врата?             Что вели в самую суть             Онемевшую и без души             Пока мой дух где-то окоченел и спит             Пока ты не найдёшь его и не вернёшь на место             В какой-то момент Лют озвучила своё главное желание:             Пробуди меня вновь             Разбуди меня внутри             Потом она призналась…             Я не могу проснуться сама             … и с этим она смогла зайти ещё дальше             Разбуди меня изнутри             И спаси вновь             Чувства в её голове сами складывались в слова.             Позови меня и выведи из тьмы             Пробуди меня изнутри             Разгони кровь по моим венам             Ведь я не смогу проснуться сама             Пока я не сгинула…             Спаси меня             Спаси от того ничтожества, которым я стала             Она повторяла одно и то же желание вновь и вновь. Стук.             Теперь я знаю, чего мне не хватает             Ты не можешь так просто оставить меня             Вдохни в меня прошлую реальность             Верни и меня к жизни             Но в конечном счёте она ничего сделать не могла…             Я мёрзну без твоих прикосновений             Без твоей любви             Если бы только из всех мёртвых ожил только ты             … оставалось только рыдать и кричать. Стук. Стук.             Поверить не могу в то, что я ведала ранее             Я была во тьме, но ты был предо мною             Кажется, я спала тысячелетие             Мне нужно открыть глаза на всё             У меня не осталось ни мыслей, ни голоса, ни души             Не дай мне умереть здесь             Ведь должно быть что-то ещё…             Верни меня к жизни             Лют упала на колени. Стук. Стук. Стук.             Верни меня к жизни             Я живу лишь ложью, внутри пустота             Верни меня к жизни!             В этот же момент Авель не выдержал и без спроса открыл дверь, так как не получил никакой реакции на свою попытку в вежливость.             — Лют, послушай…             — СЪЕБИ НАХУЙ ОТСЮДА!             Лют была максимально взбешена тем, что её увидели в таком виде, поэтому она спешно встала на ноги и бросила ближайшую лампу в голову Авеля, который в панике сразу же захлопнул дверь, а потому остался безнаказанным. А бывшая правая рука Архангела попыталась быстро привести себя в порядок, чтобы позже лично пойти выяснять отношения с вторженцем в её личную боль…

***

            Лют с огромными синяками под глазами вышла из своей комнаты. Заметив раздражителя периферийным зрением, она повернула голову вправо и обратилась к Авелю:             — Что тебе нужно, придурок?             — Ахах, ну для начала было бы неплохо, если бы ты повежливее обращалась к своему командиру… — Авель попытался отшутиться, неловко потирая затылок.             — Радуйся, что я тебя пока матом не крою, ничтожество, — манеры Авеля для неё были как алая тряпка для быка.             — Но иерархия есть иерархия, Лют, я…             — Очевидный политический выбор, чтобы косвенно развалить наш отдел через бездаря, который не подходит своему посту, — Лют ударила протезом перед стеной рядом с головой Авеля, заставив его сжаться от страха, после чего она продолжила выдавая конскую дозу презрения и наслаждаясь тем, что он полностью подтверждал впечатление о нём — не достоин короны своего отца.             — Не то чтобы мне нужна была его корона…             Подобное пренебрежение к её хозяину выводило Лют из себя, так что она надавила на стену настолько сильно, что в ней появилась куча трещин, она сопроводила это действие словами:             — Ты вообще не делаешь своё положение лучше, ты в курсе?             — Послушай, я просто хочу помочь, — первый убитый человек звучал довольно нервно, но был искренен.             — Это ложь, ты не хочешь мне помочь, никто не хочет…             — Почему ты так думаешь?             — Потому что во всём мироздании действует лишь одно правило — каждый сам за себя, любая помощь означает лишь то, что тебе нужна от меня какая-то выгода, — она и сама это понимала, но предпочла не озвучивать мысль о том, что все окружающие скорее всего считали её озлобленной бешеной собакой в большей степени, чем ангелом, не безосновательно.             — Ну допустим, что по-твоему мне нужно от тебя?             — Одно из двух. Тебе либо нужен верный лейтенант, либо ты хочешь под шумок избавиться от меня, закинув в какую-то суицидальную атаку.             — Мне кажется, отец очень плохо повлиял на тебя…             Услышавшая это сузила свой взгляд на источнике своего презрения, после чего очень медленно проговорила, вкладывая жёсткость буквально в каждый звук:             — Это уже только мне решать, как на меня повлиял твой отец, понятно?             — Понятно, — агнец выставил ладони перед собой в примирительном жесте. — Что мне нужно сделать, чтобы ты перестала так ко мне относится?             Лют изогнула бровь со смесью удивления и скепсиса.             — Мне нужна встреча с леди Серафиной, прямо сейчас.             — А ты не можешь сама попросить об аудиенции?             — Сначала каждая из десятка моих просьб о полномасштабном вторжении в ад была отвергнута, в письменном виде, а потом я получила запрет на любые обращения к ней.             — Рассчитываешь на моё более высокое положение, чтобы поговорить лично? Ладно, не вопрос.             Авель дополнительно кивнул Лют, это её удивило, но она всё равно отступила, позволив ему вести её к озвученной цели.

***

            Пока Лют шла за Авелем, она вспомнила, почему она вообще-то предпочитала сейчас находиться исключительно в тёмных комнатах — всё в раю сейчас невообразимо раздражало её. Изобильный свет, который как будто специально выжигал ей глаза и кожу, притом, что она, судя по всему, была единственной, кто чувствовал себя так. Кстати об этом: эти ебучие счастливые ангелы и праведники вокруг неё раскаляли её сердце настолько, что оно было близко к тому, чтобы расплавиться и вытечь из неё. Как эти изнеженные ничтожества смеют радоваться жизни, пока она страдает?! Не говоря уже о том, как неблагодарные отбросы смотрели на неё. После недавних событий отдел экзорцистов в восприятии небожителей превратился из группы опасных, но необходимых психов, в бесполезных опасных чудовищ, которые к тому же ещё и эпично опозорились, проиграв «какому то там Отелю». Единственное, что сдерживало Лют от того, чтобы начать драку с каждым утырком, в глазах которого она увидела презрение — это то, что она пока что ещё уважала иерархию и порядок, даже если порядок не уважал её…             Ну и, в конце концов, её безмерно раздражал её напарник, который дружелюбно здоровался практически с каждым встречным, иногда останавливаясь, чтобы обсудить погоду или «миилых звярушэк», аж тошнит… но когда он остановился перед киоском с мороженным и спросил, какую она предпочтёт мороженку (заказав себе ванильное), Лют уже вскипела настолько, что на её лице от гнева стали проступать вены.             — То, которым можно будет убить тебя, если ты остановишься ещё хотя бы один раз!             — А в чём проблема? Я всегда так хожу по городу…             — Это должно оставаться только твоей проблемой!             — Но в этом нет никакой проблемы, я просто стараюсь наслаждаться очередным счастливым днём в раю.             — Этот день нихуя не счастливый.             — Это, похоже, является только твоей проблемой.             Лют от раздражения сжала кулаки и зубы… но при этом не нашла ничего, чем она могла бы ответить на это, как бы кошмарно это не было, Авель был прав. Почему-то смерть Адама хоть как-то колышела только её, пока весь остальной рай… просто жил дальше? как будто ничего не произошло? Как они смели быть столь непочтительными?!             Это осознание опечалило Лют намного сильнее, чем она была готова показать, особенно в контексте того, что Авель это заметил.             — Ты, похоже, как ни странно, была ближе к отцу, чем кто-либо другой.             — И как так вышло, учитывая то, что это ты его сын? Если так подумать, он в принципе никогда не уважал тебя.             — Ты только что сама же ответила на свой вопрос.             — Пф, значит ты просто всегда был слаб…             — Я выживал в том же первородном мире, что и он, но продержался дольше…             — Умер ты всё равно не от старости, и те времена уже давно позади, когда ты пришёл к нам после назначения, ты не знал, с какой стороны оружие надо держать.             — С кем не бывает…             — С твоим братом очевидно, он наверняка сейчас является чем-то намного более важным, чем ты…             — Ну не знаю, когда я в последний раз проверял, он был просто таксистом…             …             — Что?             — Долгая история, сейчас важно только то, что он продолжает бренное существование на земле, а я живу лучшую жизнь, благодаря своим положительным качествам.             — Это каким же?             — Сострадание, дипломатичность, доброта, миролюбие…             — Тут нет ни одного, которое понравилось бы мне.             — А какие нужны тебе?             — Честность, решительность, бескомпромиссность, жёсткость.             — Начала за здравие закончила за упокой… зачем эти качества в раю?             — Чтобы защищать неженок вроде тебя.             — То есть вы устраивали геноцид ради нашей защиты?             — Именно, ад нас ненавидит, полноценная война с ними была неизбежна.             — Вы так хорошо нас защищали, что мы в итоге не знали толком о том, чем вы занимаетесь, пока вы старательно настраивали своих жертв против всех нас, чтобы у них уж точно были причины нас ненавидеть, а теперь ещё и показали им, что они могут победить.             — Это разовая ошибка…             — Эта разовая ошибка стоила мне отца, а тебе генерала и трёх десятков мёртвых коллег. Стоило ли оно того?             Данный вопрос поставил Лют в максимально неловкое положение, которое вынудило её срочно сменить тему.             — Именно поэтому мы должны им отомстить!             — Для тебя насилие это ответ на все вопросы?             — Насилие это не ответ, насилие это вопрос, и ответ — да!             — Звучишь прямо как мой отец… — кто-то более внимательный к чужим чувствам, чем лейтенант экзорцистов, уже сейчас мог бы заметить в голосе своего командира лёгкое раздражение, но её интересовала только её собственная ярость.             — Как думаешь, почему?             Авель тяжело вздохнул.             — Насилие уже привело тебя к трагедии             — Только потому что его было недостаточно, оно должно давить насекомых как гравитация.             — А когда для вас обоих его стало бы достаточно?! — Авель крайне неожиданно перешёл на крик, вызвав удивление у всех присутствующих, особенно у Лют. — Сколько ещё людей и частей тела ты должна потерять, чтобы тебе надоело?!             У Лют случился резкий приступ фантомной боли, она неосознанно потянулась оставшейся рукой к своему протезу и потёрла его, словно проверяла, всё ещё ли он на месте. Её прежде решительный взгляд упал в пол, голос стал намного более тихим.             — У меня нет и никогда не было других путей…             — Это иллюзия, перед каждым человеком всегда есть несколько дорог, ты просто на остальные решила даже не смотреть!             — Я… нужна… я делала полезные вещи…             Тон её голоса очень ясно всем давал понять о том, насколько в данный момент «тверда» её позиция.             — Если не хочешь, чтобы я сейчас продолжал давить на тебя как гравитация, то лучше давай вернёмся к более нейтральной теме предпочитаемого тобою мороженного, пожалуйста.             — Ну да, ты под гравитацией можешь давить как никто другой… — заметив взгляд Авеля, Лют предпочла проглотить свой смешок, и сказала: — с перцем…             — Мне уже начинают надоедать твои издёвки…             — Я серьёзно.             — Погоди, такое есть?             Пока Авель просто недоумевал, мороженщик раскрыл рот от удивления и был готов уже начать кричать от возмущения, но Авель решил сгладить ситуацию:             — Выбери пока что-нибудь попроще.             — Шоколадное или кофейное…             — Есть только кофейное. В стаканчике или рожке? — спросил мороженщик.             — Я как-то раз выбила демону глаз рожковым, так что полагаю они тактически выгоднее…             Мороженщик, пожав плечами, сделал кофейное мороженное в рожке. Про себя он отметил, что его обычно берут пессимисты во время меланхолии. То, с каким взглядом Лют его лизнула, подтвердил это впечатление, более эмпатичный и внимательный Авель заметил полунамёк на улыбку в этой меланхолии.             — Ты хотя бы думала о какой-то мирной карьере, навроде даже мороженщицы?             — Я бы тут взвыла и прокусила бы себе вены от скуки… без обид, — сказала она мороженщику, когда тот кивнул, она продолжила. — я всегда была той, кто не могла просто взять и жить спокойно, у меня были чувства, о которых хотелось кричать, и жажда хоть как-то действовать, чтобы не чувствовать себя бесполезной… твой отец сам жил по таким идеалам и обещал нам дать такую возможность, этим он меня и привлёк.             — В таком случае, ты первая женщина в его жизни, которую это привлекло, а не оттолкнуло.             — Лилит просто грязная предательница, совращённая Люцифером…             — Я про маму…             — Просто замени имя.             — Ты не находишь закономерность в том, что два раза подряд его ближайшее окружение предпочитало предавать всё, что связанно с праведностью, ради придурка, одержимого резиновыми уточками? Три, если считать старшего брата, но там Люцифер уже не был виноват…             Лют на секунду перестала вкушать мороженное.             — Разве он не просто завидовал тебе?             — Он уже после смерти отца очень много чего негативного высказал о нём, у него словно уронили камень с плеч… ну а потом он «уронил» камень мне на голову, когда я посмел сказать, что мы должны попытаться понять отца и простить его, родня всё-таки…             — А Сиф?             — А кто его вообще вспоминает? Я даже не знаю, куда он отправился после смерти…             — Так… ты не доволен Адамом как главой семьи?             — Никто не доволен, Ева была ближе всего к этому, но только по началу, она даже смогла слегка смягчить его в достаточной мере, чтобы он начал хотя бы иногда идти на компромиссы, а потом случилось *то, что случилось*.             Лют хмыкнула.             — Хочешь что-то сказать на этот счёт? — спросил Авель.             — Хочу сосредоточиться на мороженном.             — Как скажешь, продолжим путь…             Через какое-то время ходьбы и облизывания мороженного, Лют снова заговорила:             — Должна признать, видимо у тебя всё-таки есть какой-то стержень.             — Иногда, я полагаю… как минимум, мне сейчас придётся снова его найти, учитывая то, что на меня сейчас повесили разгребание всего того, что вы натворили…             — Я смотрю, ты прям пылаешь «оптимизмом»?             — «Конечно». Подводишь к новой издёвке?             — Напротив, подвожу к тому, что видимо у нас сейчас с тобой есть хоть что-то общее.

***

            Вскоре, Лют наконец оказалась в кабинете Серы, Авель же оставил их наедине и предпочёл оказаться где-то ещё в том же здании. Они обе сейчас предчувствовали крайне тяжёлый разговор.             — Итак, лейтенант, каков ваш запрос? — начать обмен неприятными тезисами решила Серафина.             — Вы уже знаете, в чём запрос.             — В таком случае, вы уже знаете ответ.             — Могу я узнать причину?             — Разрешение на истребление с самого начала было ошибкой.             — Позвольте заметить, что угроза со стороны ада никуда не делась, а стала только ещё больше, теперь у них есть наше оружие и знание того, что мы смертны…             — Учитывая текущий контекст, даже если бы я до сих пор мыслила подобными категориями, для окончательного решения вопроса грешников, я бы в последнюю очередь обратилась к тем, кто в текущем положении дел виноват.             — Пытаетесь скинуть всю ответственность на нас, госпожа Серафина? Мне напомнить, кто давал нам полномочия и приказы? Или вы считаете, что ваши руки чисты от крови, раз вы использовали нас?             — Ответственность за свои ошибки я буду нести сама, и я точно не собираюсь увеличивать их количество, снова обращаясь к насилию.             — Ооо, так у вас сейчас есть альтернативы кровопролитию?             — Нахожусь в активных поисках.             — Не боитесь, что ничего найти не сможете?             — Если мною не будет найдено оптимальное решение, тогда я и подумаю несколько раз о вашей помощи, а сейчас, боюсь, вы тратите и своё, и моё время попусту.             — Вас не смущает даже то, что они убили Адама?             — Смерть архангела Адама стала страшным ударом для всех нас, но он знал, на что шёл, и отважно выполнял своё задание. Надеюсь, что и вы с тем же рвением исполните текущую задачу спокойно сидеть на месте. Прекратите тратить моё время, Лейтенант, это приказ.             Лют нехотя вышла из кабинета. По резкому появлению трещины в стене сразу после этого Серафина поняла, как выглядела реакция лейтенанта с той стороны, после чего тяжело вздохнула, закрыв глаза руками, и, к своему стыду, подумала о том, насколько соблазнительно сейчас выглядит мысль избавиться от всех выживших экзорцистов, отправив их в какую-нибудь самоубийственную атаку, но подобные выборы более лёгкого пути и загнали её в текущее положение, так что надо будет придумать что-то более гуманное, хоть это и будет невероятно сложно… В этот момент неожиданно рядом с Серой появился портал, через который глас бога подала бутылку особо крепкого виски.             — Спасибо, — сказала Серафина, забирая тяжёлый алкоголь, после чего мгновенно открыла его и начала пить прямо из горлышка. Ей это определённо было нужно…

***

            Закончив войну со стенами, которые выглядели слишком целыми и красивыми, Лют села на одну из скамеек и начала предаваться своим крайне тяжёлым мыслям, отчаяние накатывало всё сильнее… До тех пор, пока в её голове не заиграл, как казалось, чужой голос:             — И ты всерьёз просто сядешь и сдашься?             Лют подняла глаза и увидела галлюцинацию Адама, который смотрел на неё с издевательской ухмылкой.             — Таков приказ, сэр…             — «Такой прииииказ», — иллюзия разума экзорцистки в оскорбительной форме спародировала её же слова, и продолжила высказывать её истинные потаённые мысли: — наш мягкотелый «менеджер» всегда нам только мешал, а теперь она ещё и вздумала играть в мир с заклятыми… в самом мягком случае она очевидна профнепригодна, в самом тяжёлом она предатель, так что… — на лице «Адама» появилась крайне широкая улыбка. — пришло время отправить её на пенсию, что думаешь?             — У меня нет и никогда не было влияния или сил, достаточных для этого…             — У меня не было влияния, — собственный мозг вновь решил с насмешкой спародировать её собственные слова. — откуда у тебя эта позиция никчёмной сучки?                         — Сэр, я не всесильна.             — И в этом твоя слабость, никчёмная сучка. Ты мыслишь такими категориями так, как будто они вечны, вместо того, чтобы просто исправить свою проблему.             — Я не могу стать сильнее просто по щелчку пальцев!             — А я говорю не про щелчки пальцев, — галлюцинация нагло ухмыльнулась.             — Но сэр, есть лишь один способ…             — Да, и ты его прекрасно знаешь.             — За шесть тысячелетий живыми оттуда возвращались единицы…             — Тебе настолько плевать на мою смерть?             — НЕТ! — пытаясь вымолить прощение, Лют встала на колени с достаточно отчаянным выражением лица.             — Тогда почему ты ищешь себе оправдания?             — Я просто пытаюсь мыслить здраво… если я умру слишком быстро, я не успею отомстить, в глупой смерти не будет никакого смысла… — из её глаз потекла пара слезинок.             — Ты уже достаточно мертва внутри, чтобы в твоём существовании не было никакого смысла, при любом раскладе. Хочешь умереть и снаружи, когда отбросы снизу придут сюда, чтобы учинить резню похуже той, которую им дали мы?             — И в мыслях не было, просто я…             — Просто ты слишком боишься единственного доступного варианта, и ты это знаешь. А это не то, что я бы одобрил.             …             — Вы правы сэр. Я сделаю то, что нужно, — взгляд Лют стал намного более решительным, она встала на ноги.             — И? — мираж продолжил наращивать в ней злобу.             — Я стану сильнее…             — Да.             — Я захвачу власть…             — Да!             — И я уничтожу всех грешников до единого, ад будет полностью очищен священным огнём!             — Да!             — Я либо добьюсь своего, либо умру в процессе, третьего не дано! — в принципе её устраивали оба варианта.             Лют, собрав в кулак всю свою решимость, пошла к выходу, но как только она открыла одну из множества дверей, на её пути в неё неожиданно влетела Эмили:             — ОООООХ ЛЮТОЧКА! Я ТАК О ТЕБЕ БЕСПОКОИЛАСЬ!             …             — Я понимала, что после смерти дяди Адама тебе должно было быть грустно, но я думала, что ты сама справишься но… ах, Авель всё мне рассказал…             — Что он там тебе рассказал?!             — ОХ, СТОЛЬКО ВСЕГО ЛЮТОЧКА! Скажи, тебе нужны панголины, чтобы успокоиться?!             — Панголинов можно использовать как артиллерийскую установку, способную разбомбить город?             — Эм, нет?             — Тогда не особо.             — Неважно! Если тебе что-то нужно, ты только скажи! Я с радостью помогу!             — От тебя мне нич… — Лют уже собиралась в крайне грубой форме отказаться, но вспомнив, куда она отправляется она поняла, что ей нужна принципиально любая помощь, чтобы хотя бы понадеяться на успех, не говоря уже о том, что особые способности Эмили, как ни странно, могут быть полезными, так что решила скорректировать линию поведения. — Конечно, с радостью приму твою помощь сразу сейчас.             Лют натянула на своё лицо максимально фальшивую и ненатуральную дружелюбную улыбку.             — Правда? — наивная душа, впрочем, на это купилась.             — Конечно, — из-за неискренности Лют проговаривала одно это слово достаточно медленно, после чего она вырвалась из объятий юного ангела и пошла в ведомом только ей направлении.             — Ох, это так прекрасно. А куда мы идём?             — Узнаешь на месте.             — Как интригующе! Жду не дождусь долететь до пункта назначения!             Через какое-то время, теперь уже дуэт, около выхода из здания встретил Авеля, прежде чем он заговорил, Лют сразу же выдвинула своё требование:             — Если всё ещё хочешь мне помочь, просто следуй за мной.             Лют обошла Авеля быстрым шагом, после чего он вопросительно посмотрел на Эмили, которая только пожала плечами, тогда он послушался свою подчинённую.             — Если это надолго, может зайдём за едой сначала?             — Там, куда мы направляемся, ты определённо не захочешь оставаться настолько долго, чтобы успеть проголодаться.             Авель с Эмилии вновь переглянулись, после чего он задал новый вопрос:             — Это какое-то опасное место:             — О, определённо.             — А там есть какие-то необычные зверушки? — Эмили решила сосредоточиться на самом важном для неё.             — Поверь, таких ты больше не видела нигде.       Эмили была заинтригована всем этим в той же степени, в которой Авель был напуган, но они оба молча продолжили идти за обезумевшим ангелом. Недалеко от них глас бога подумала о том, что агнцы сами идут в лапы к смерти и даже не осознают этого, но она после некоторых трагических событий решила навсегда остаться лишь наблюдателем, а потому ей оставалось лишь надеяться, что хотя бы в этот раз всё закончится хорошо.             Вскоре рядом с ними прополз сэр Пентиус, неуверенно подняв цилиндр в приветственном жесте. В этот момент где-то на задворках сознания Лют промелькнула абсурдная мысль: «А что, если Адам переродился в аду так же, как грешная змея в раю?». Но она, сразу усмехнувшись, отмела от себя эту глупую мысль, её господин был слишком чист сердцем и принципиален, чтобы оказаться в аду в качестве грешника, а даже если бы такой абсурд произошёл, он наверняка предпочёл умереть самостоятельно…             Тем временем, в аду Адам, при поддержке Рози, проводил свой первый рок-концерт для уже сформировавшейся и активно растущей группы фанатов…