Серьезное обучение

«Я не приеду, дела появились» Перечитывая сообщение в третий раз, Хонджун медленно опустил руку с телефоном и громко вздохнул. Опять. Опять Инсо оставила его в одиночестве. У них, вроде как, только всё начинало складываться. Экран погас, переписка исчезла и больше не мозолила глаза. Хонджун медленно повалился на кровать и уставился в потолок. Снова. Без секса. Они встречались с Инсо уже три месяца, а девушка будто его слегка брезговала. Отворачивалась от поцелуя, убирала его руки с плеча. Постоянно говорила, что Хонджун «неумеха», что до своих первых отношений он должен был научиться быть хорошим любовником. Где же ему учиться? Он был самым обычным первокурсником, который не мог высунуть нос из учебников и девочкам под юбку никогда не заглядывал. Обида подкатила к самому горлу. Хонджун закусил губу и провёл рукой по пушистой поверхности пледа. Телефон снова оказался в его руках, но в этот раз Хонджун быстро убрал переписку с девушкой на второй план. Хотелось выговориться кому-то. Тому, кто точно его понимал. Хонджун: Она просто опять решила не приходить ко мне домой. Сонхва: Оу, братан, это, типа, серьёзно. Она избегает тебя. Хонджун: Да, мне до жути неприятно. Сонхва: Слушай, у меня родаки смотали к бабушке. Приезжай. И пива прихвати, пофиг на этих девчонок. Одним уголком губ улыбаясь и ещё какое-то время глядя на сообщения, Хонджун медленно поднялся с кровати. Надел кофту, подобрал рюкзак, поправил волосы перед зеркалом и вышел из квартиры. С Сонхва Хонджун дружил со старшей школы. Тот всегда имел большую популярность, был открытым и очень тёплым человеком. Девчонок менял как перчатки и славился ловеласом. Хонджун, вон, тоже хотел ему соответствовать, однако как-то не задавалось. Он даже специально не знакомил Инсо с Сонхва, чтобы она ни в коем случае не пала от его очарования. Перед очарованием Сонхва в целом не мог устоять никто, иногда и сам Хонджун на него попадался, уж больно харизматичным и красивым был этот парень. При этом очень добрым, простым… Хонджун любил своего друга всем сердцем. Жили они близко друг с другом, в соседних домах. Так что Хонджун пришёл в каких-то тапках и домашних шортах, закинув пиво на полку с обувью. — Ну что, она снова тебя продинамила? — спросил Сонхва, уперевшись на стену, скрестив руки на груди. Молча сложив брови домиком, Хонджун сбросил с ног тапки и снова подобрал пакет. — Да ничего не говори, я просто устал от её: «ты неумелый и неловкий». А каким мне быть? Это же мои первые отношения! Достав из пакета банку пива, он бросил одну Сонхва, другую с щелчком открыл и тут же отпил. — Пошли в комнату, нафиг на этой кухне сидеть, — тоже открыв банку, сказал Сонхва и свернул за противоположный угол, в который направлялся Хонджун. Эта комната хранила в себе сотни воспоминаний. Вот их совместная фотография висит на пробковой доске, в другом углу — собранные фигурки лего на полках, одну из которых подарил даже сам Хонджун. Гудящий компьютер разбавлял тишину, и кровать была, как всегда, не заправлена. Подогнув кончик пледа, Хонджун сел на него и сделал второй, более долгий глоток. — Она реально из-за этого тебя так опрокидывает? — продолжил Сонхва, сев рядом и закинув ногу на ногу. — Ага, просто какой-то бред, — вздохнул Хонджун. — Почему она не хочет сама меня научить? Сонхва тоже пил, уперев руку назад за спину и о чём-то очень сосредоточенно думая. — А чему она должна тебя научить? Вопрос повис в воздухе на мгновение. Сонхва спросил тихо, чуть щуря глаза на тут же сконфуженного Хонджуна. Тот нахмурил брови, чуть сжал банку и начал о чём-то пытливо размышлять, над заставшим его врасплох вопросом. — Ну, как, чему?.. — задумчиво произнёс он. — Целоваться там, не знаю, ещё чему-то… — Целоваться и я умею. Переводя взгляд на только что сказавшего такие уверенные слова, Хонджун застал улыбку на пухлых губах и всё тот же прищуренный взгляд. — Вау, да? Я не знал. Хотя, погоди, — и тут же одёргивает себя и задумывается. — Да, с чего бы тебе не уметь… Сонхва ещё сильнее разворачивается к другу и всё ещё улыбается, чуть шире, чем ранее. Отпивает пиво, на мгновение скрывая улыбку. Кончик чёрных волос упал на его слегка вспотевший лоб. И Хонджун не понял, почему тот вспотел. — Давай я тебя научу. Мы же друзья, я всё это умею. Даже больше. Воздух вдруг сгустился. Хонджун замер с банкой в руках с выражением, определённо подходившим под «шок». Лицо Сонхва было самодовольным, слегка ласковым, от чего у Хонджуна скрутило внизу живота, и он приподнял подбородок. — И как ты собираешься меня научить? Напишешь книгу? — Да, конечно, уже бегу брать ручку и по пунктам всё тебе записывать, — закатил глаза Сонхва. — Учиться надо на деле. Немного наклонившись, Сонхва успел мягко коснуться его щеки и лишь слегка прикоснуться своими пухлыми губами к уголку губ Хонджуна. Замерев и наблюдая за этим словно в стерео, Хонджун приоткрыл рот и поднял брови. Лицо начало гореть пятнами, и пальцы дрогнули на банке, однако Сонхва быстро отстранился. — Вот, например, так, — подытожил он, чуть склонив голову вбок и поджав губы. — Но ведь это не поцелуй вовсе, — сразу же заявил Хонджун, поставив полупустую банку пива на пол и слегка трогая пальцем влажный уголок губ. — Так, просто… Вдруг Сонхва хватает его за плечо. Хонджун резко оборачивается и встречает глазами его лицо, пока обзор полностью не перекрывается. Губы тут же смялись. Хонджун ощутил горячее дыхание, а за ним — влажный, такой же прекрасно ощутимый язык, который прошёлся вдоль его нижней губы. Резко набирая воздух с шумом в грудь и чувствуя аромат хмеля, он слегка приоткрывает рот, чем Сонхва с удовольствием пользуется. Его язык, такой шустрый и настойчивый, проникает внутрь, от чего Хонджун только успевает словить воздух носом и тут же замереть всем телом. У него не получалось двигать собственными губами, пока кто-то так ловко орудовал в его рту. Вскоре Сонхва отстранился, разорвав страстный момент тихим хмыканьем. — Ну и что ты застыл, как статуя? Отвечать кто будет? — Да я!.. Я не ожидал, я!.. — Заткнись, набери в грудь воздуха, и мы продолжим. Тут же слушаясь Сонхва, Хонджун крепко закрывает глаза и громко вздыхает. В его голове только что взорвался целый фейерверк мыслей, но Хонджун успел его удержать, и завопила лишь одна мысль: не упустить такую благосклонную учёбу от такого прекрасно опытного друга. Открыв глаза, он увидел Сонхва с влажными блестящими губами и слегка мутным взглядом, который смотрел на него, не отрываясь. — Давай… ты первый, хорошо? — неуверенно сказал Хонджун, глотая скопившуюся слюну. Сонхва не нужно было повторять дважды. Он наклонился и снова перекрыл собой обзор, тут же впиваясь в губы Хонджуна. В этот раз не став неловко отвечать, медленно двигая губами и совсем уже неспеша языком, Хонджун старался уловить этот резкий ритм, который задал Сонхва. Тот легко прикусил губу, от чего Хонджун пискнул и сделал то же самое. Сонхва коснулся его языка, и Хонджун коснулся в ответ, стараясь настроить ту же настойчивость. Угнаться за Сонхва получалось с трудом, но целовались они достаточно долго, чтобы дыхание начало сбиваться. Хонджун медленно отстранился и отвёл лицо в сторону, яростно набирая в грудь воздуха и удерживаясь за плечо Сонхва. — Знаешь, а это серьёзная рабо… Не успевая договорить, Сонхва начинает их третий по счёту поцелуй. Хонджун тут же охает, стараясь отвечать ещё активнее. Однако напористость Сонхва переходит все допустимые нормы, когда он валит Хонджуна спиной на кровать и скомканное одеяло. Хотя, он и не особо сопротивлялся, слишком увлечённый ответом на поцелуй. Мгновение спустя Хонджун осознал, что происходит, но уже не мог — да и не хотел — остановить это. Мысли путались, как спутанные наушники: где-то в глубине шевелилась обида на Инсо, её холодные отказы и насмешки. Тепло дыхания Сонхва, его уверенных рук, его знакомого, но теперь такого странного прикосновения. Это неправильно, — пыталась возмутиться какая-то часть его сознания, но её тут же заглушал другой, более громкий голос: А что, если это и есть то самое «умение», которого от меня ждут? Что, если Сонхва — единственный, кто действительно хочет меня научить? Не осуждает, а ведёт? И ещё тише, почти стыдливо: А если… если мне это нравится? Если я всегда подсознательно ждал именно его внимания — не как друга, а как… Мысль обрывалась, не решаясь оформиться в слова. Но тело уже отвечало само — дрожью, учащённым пульсом, странной слабостью в коленях. Сонхва прикусил его губу снова, пока его ладонь не легла на оголившийся низ живота, двигаясь чуть выше и обнажая уже совершенно весь торс Хонджуна. Не сразу ощущая посягательство на своё невинное тело, Хонджун сначала хмурится, а потом хватает за плечи Сонхва и отстраняет его. — Хва, ты что творишь? Я же не девушка! — впопыхах говорит Хонджун, наблюдая горячую ладонь на своих рёбрах. — Да что ты? Ахуеть, не знал, — снова закатывает глаза Сонхва. — Ты сказал, научиться хочешь поцелуям и чему-то там ещё. Предполагаю, что «чему-то ещё» — имелось в виду дальше поцелуев, да? Резко кусая внутреннюю сторону щеки, Хонджун задумывается, пока Сонхва всё никак не убирает свою руку, лишь приподняв её чуть выше и обнажая уже соски. — Ну да, я это и имел в виду. — Здорово, — улыбнулся искренне Сонхва— Тогда вот, учись. Припав к шее Хонджуна, Сонхва начал языком и губами вырисовывать какие-то узоры на его коже. Горячее хмельное дыхание стояло у носа. Хонджун закусил опухшую губу и слегка вздохнул. Странно вздохнул — он никогда ранее не слышал из своего рта таких звуков и не был готов их услышать прямо сейчас. Странная слабость в коленях усилилась, и он поджал их, ощущая сильное напряжение внизу живота. Без каких-либо предупреждений или слов Сонхва запускает руку в домашние шорты Хонджуна, сразу же хватая в ладонь то самое напряжение, которое лучше всего ощущалось. Вздох, перетекший в стон, и рука Хонджуна резко тянется к схватившей его. Хонджун глотает слюну, пытаясь собрать мысли в кучу. — У нас серьёзное обучение, да? — резко спрашивает Хонджун. — Серьёзнее некуда. Покажу тебе, как бывает, — улыбается Сонхва. Рука идёт вдоль ствола. Хонджун сильно закусывает губу и шумно дышит. Потом Сонхва стягивает шорты вместе с трусами и неожиданно низко наклоняется. Опаляет кожу своим горячим дыханием, от чего Хонджун дёргается и дышит уже через рот. Горячий, ловкий язык касается головки, идёт дальше. Хонджун отрывает глаза от потолка и видит, как прикрыв глаза, Сонхва самозабвенно отсасывает его член. Язык у него длинный, тянется вдоль члена то вверх, то вниз. Хонджун глотает слюну, ощущая, как каждая клеточка тела напрягается, готовая сорваться, как струна. После языка последовали и губы. Сонхва аккуратно насадился на его член. Не глубоко, двигая головой в неспешном такте. Хонджуну казалось, что он сходит с ума. — Сонхва, всё… хватит, — пытается остановить его Хонджун, ощущая остро подступающее к нему чувство от всей этой картины. С причмокиванием останавливая своё действо, Сонхва сам медленно дышал. Его взгляд, такой мутный и внимательный, устремился на полностью красного, почти скулящего Хонджуна. Он кусал свою щеку изнутри, расслабляя пальцы на скомканном одеяле. — Это ещё не всё, самому важному я не научил, — облизывает губы Сонхва. В мгновение он слегка привстаёт, сует руку под спину Хонджуна и во мгновение его переворачивает. Стягивает с него до конца шорты с трусами и Хонджун не успевает даже осмыслить происходящее, возбужденным членом упираясь в постель. — Приподними таз, — мягко просит Сонхва. — Это… это зачем ещё? — моргает то одним глазом, то другим Хонджун, пытаясь осмыслить всё происходящее. — Давай, не бойся, — ещё мягче уговаривает Сонхва. Медленно скользя коленками к груди, Хонджун вновь кусает губу и отчего-то тихо стонет. Сонхва берёт его за бёдра довольно скоро, и его ладони были ужасно мокрыми и горячими. Хонджун громко вздыхает. Что-то горячее пытается втиснуться между его зажатых ног, и Хонджун совсем этому не противится, лишь чуть шире расставив бёдра. Первый толчок Сонхва делает довольно резко. Странное ощущение, трение кожи о кожу. Хонджун кусает губу. Затем ещё один и ещё. Сонхва сам громко дышит, немного ускоряясь в своём хаотичном ритме. Его футболка слегка касается оголённой спины Хонджуна, и вдруг у уха возникает шёпот: — Чувствуешь? — Сонхва тяжело дышит. — Вот такие толчки. Примерно. Ощущаешь меня? Медленно кивнув, Хонджун ощутил, как его член коснулась рука Сонхва, который теперь двигался в едином ритме с двух сторон. Однако Хонджун соврёт, если скажет, что хоть что-то пытался запомнить, как теоретический материал. Он был слишком возбуждён от прикосновений друга, и мыслить здраво у него получалось с трудом. Сонхва, такой горячий, втискивался меж его ног, трогал его там, где никогда до этого не касался. Это кружило голову похлеще банки пива. Вскоре Хонджун заканчивает, разряжаясь в руку Сонхва, растекаясь на кровати. Однако Сонхва не даёт ему полностью упасть и держит его бёдра, продолжая свои движения. Ему нужно было чуть больше времени, чтобы дойти до пика и закончить это «обучение». Тихо постанывая, Сонхва ускорился. Он бился о его ноги, по внутренней стороне которых уже стекала влага. Однако, решив лишь сильнее испачкать Хонджуна, Сонхва кончил. Грудь Хонджуна окрасилась белёсыми брызгами, а сам он, уставший, упал на неё же. Повисло молчание, разбавляемое тихим дыханием. — Пошли, примем душ, — шепчет Сонхва. — Хорошо, учитель, — с улыбкой отвечает Хонджун. Душ смыл с них липкий пот, пивной запах и следы только что случившегося безумия. Под струями почти обжигающей воды они молча терли друг другу спины, и это было так же просто и привычно, как всегда. Только теперь под простотой таилась новая, невысказанная тяжесть — или, может, лёгкость. Вернувшись в комнату, Хонджун снова лёг на кровать, на свежие простыни, которые Сонхва каким-то чудом нашёл в шкафу. Сонхва погасил свет и лёг рядом, их плечи почти соприкасались в темноте. — Спасибо, — тихо сказал Хонджун в потолок, не зная, за что именно: за пиво, за компанию, за «урок» или за то, что тот вообще был рядом. — Не за что, — так же тихо ответил Сонхва. И после паузы добавил, уже почти сквозь сон: — Всему научу. Если захочешь. Хонджун не ответил. Он просто закрыл глаза, прислушиваясь к ровному дыханию друга. И впервые за долгое время в его груди не было ни обиды, ни тоски — только странное, тёплое спокойствие, смешанное с щемящим предвкушением завтрашнего дня. День уже перевалил за полночь, но что-то только начиналось.