О предновогоднем чуде

Переливающиеся цвета гирлянды придавали Эосу некоторый шарм, Белль убедилась в этом ещё в прошлом году, когда от нетерпения начала украшать всех имеющихся у них на тот момент банбу. Пусть другие и не были такими активными, как Эос, они все равно успевали запутываться между всеми проводами, перекручиваясь между собой, после чего походили на магнитные шарики. Вайзу приходилось сначала помогать банбу разделиться, а потом окунать сестру в сугробы за содеянное. Впрочем, жизнь ее ничему не учит, поэтому прямо сейчас их главный банбу наворачивает круги по прокату, размахивая гирляндой во все доступные ему стороны. Девушка снимает это зрелище на камеру, заходя в "тук-тук". Десятки непрочитанных чатов с поздравлениями были почти мгновенно открыты. Каждый получил простое "и вас с наступающим!", после чего Белль выбирала лишь разные стикеры для приписки. Она как раз искала очередного котика с шапочкой, когда телефон исчез из ее рук под громкие возмущения. Вайз стоял с притворной строгостью, кивая головой в сторону Эоса, который как раз зацепился гирляндой за угол одной из полок с кассетами. — Когда...— озадаченно спрашивает сама себя Фаетон, подбегая к младшему товарищу. Она принимает тяжёлое решение снять таки гирлянду с Эоса, но тот неожиданно сопротивляется. Пиксельные глаза смотрят с очевидной печалью, из-за которой сама Белль также смотрит на брата. Вайз же старается отвести взгляд, но когда две пары глаз уставились на него с такой мольбой, он не выдерживает. — Сейчас попробую обмотать и завязать узлы,— со страдальческим стоном выдает Вайз, подходя к Эосу. Тот воодушевленно метается по сторонам, невысоко подпрыгивая. Прокси осматривает друга, думая, может ли он приделать гирлянду с помощью скотчаю Как раз в этот момент послышались два коротких стука в дверь, отчего брат с сестрой переглянулись. — Следовало ожидать,— разводит руки в стороны Белль.— Под конец года многие хотят взять кассеты и устроить марафон на все праздники. — Многие, или ты про себя сейчас?— с улыбкой напоминает Вайз, фыркая под ее объяснение. Впрочем, он тоже уверен, что за дверью находится клиент. — Ха-ха,— саркастично пропевает сестра, выдавая какой-то жест рукой, который Вайз уже не замечает. Девушка открывает внутрь, впуская их клиента. Однако клиента они не обнаруживают, на пороге стоит Харумаса с огромным пакетом, набитым чем-то явно тяжёлым. Вайз, не спрашивая, подлетает к нему, помогая поставить пакет подальше от входа. — Мои любимые Фаетон,— радостно восклицает Асаба, скрещивая руки на груди.— Приятно увидеть вас последний раз этом уходящем году! Вайз давно не видел их приятеля из шестой секции, очень давно. С осени так точно, если память его не подводит. Потому он впервые видит Харумасу при параде — длинный светлый пуховик, обмотанный вокруг половины лица шарф, в цвет к его глазам. Правда, никаких перчаток и варежек Вайз не замечает, лишь покрасневшие от холода пальцы. Он неосознанно подходит ближе, даже не услышав поздравления Асабы, беря ладони того в руки. Растирает их, пытаясь хоть немного отогреть, лишь потом услышав присвистывание Белль. — Я вам не мешаю? — Эоса распутай,— напоминает ей Вайз, надеясь, что никто не заметил его лёгкое смущение. Впрочем, Харумаса не выглядел удивлённым, наоборот с широкой улыбкой наблюдал за попыткой согреть себя. — Я, вообще-то, на минуту заскочил...— протягивая гласные сообщает Харумаса. — Вся шестая секция собирала для вас подарки, а я вызвался их доставить. — Вы работаете сегодня?— с ужасом восклицает Белль, замерев с половиной гирлянды в руках. — Остались только командир и ее зам,— пожимает плечами Асаба.— Думаю, к ночи их все равно дежурные выпнут, но это уже не моя забота. — А планы у тебя какие?— быстро спрашивает Вайз. Харумаса аж призадумывается, аккуратно убирая свои руки от старшего Фаетона. — Я обычно не праздную новый год, как-то настроения нет,— признается он, с неловкостью в движениях потирая голову.— Так и сейчас думал взять себе немного еды, да пойти отсыпаться. — Да ты что!?— Белль оказывается сзади Вайза слишком внезапно, подпрыгивая на спину и обхватывая брата за шею так, чтобы видеть Харумасу.— А как же ёлочка, а как же салатики вкусные, собственноручно приготовленные, а бенгальские огни, ну в конце концов прогулки по улице? С каждым словом ее голос становится громче, пока Белль уже не кричала Вайзу в ухо. Тот стоял слишком спокойно, даже не шелохнулся — обычная практика на любой праздник в их доме. — Да как-то...— с уже более неловкой улыбкой бормочет Харумаса.— Не приходилось. — Хочешь с нами отметить?— предлагает Вайз, даже не удивляясь своему предложению.— У нас будет вкусная еда и... Ах,— он неопределенно машет рукой.— Марафон из каких-то фильмов, да? — Ты чё, чёрт,— угрожающие шепчет Белль, захватывая локтем и предплечьем шею брата.— Имеешь что-то против? — Никак нет,— мотает головой Вайз со смешком, поворачивая голову в сторону сестры. Та также улыбалась. — Вот и правильно,— девушка наконец спрыгивает со спины брата, подходя ближе к Харумасе.— Соглашайся! Все же лучше, чем одному дома тухнуть. — Звучит справедливо,— хмыкает Асаба, обращаясь уже к Вайзу.— Но разве вам не хочется отметить новый год в семейном кругу? Вайз тихо кашлянул, переводя взгляд с Харумасы на сестру, а затем обратно. Его голос прозвучал спокойно и просто, как констатация очевидного факта. — Я всё ещё не вижу в этом проблемы. Мы… уже давно не просто коллеги или друзья. Разве не так? Он не назвал это прямо словом "семья", но оно явственно повисло в воздухе между ними, тёплое и немного пугающее своей искренностью. Харумаса замер, его обычно спокойные глаза расширились, а по щекам, уже оттаявшим от уличного мороза, разлился яркий румянец. Он что-то пробормотал, бессвязное и смущённое, не в силах подобрать слов. Этим мгновением немедленно воспользовалась Белль. Её лицо расплылось в торжествующей, лучезарной улыбке, а ладони с хлопком сложились. — Вот именно! Всё правильно сказано, братец,— воскликнула она и, не дав опомниться, ухватила Харумасу за рукав пуховика и потащила вглубь зала, мимо полок с кассетами и всё ещё запутанного, но теперь тихо наблюдающего, Эоса.— Давай, давай, раздевайся! Брось вещи хоть тут, не стесняйся, Вайз все уберет! Она суетливо помогла ему размотать шарф, потом стянуть пуховик с шапкой, свалив всё это на брата, а сама тут же рванула куда-то в сторону лестницы, весело крикнув на бегу: "Сейчас, одну секунду!", после чего исчезла на втором этаже. Оставшись наедине с Вайзом, Харумаса, всё ещё розовый от его слов, неловко потёр тыльной стороной ладони щёку. В прокате было тепло, уютно пахло старыми кассетами, пластиком и едва уловимым ароматом ели от небольшой настоящей ёлочки в углу. Выглядело так, будто ее наряжали два человека со своими взглядами на вещи — в некоторых местах игрушки шли в определенном порядке, как по скрипту, пока другие существовали в хаосе. — Ты прости, если это слишком внезапно...— тихо сказал Вайз, подходя к стойке. Он передал банбу вещи Харумасы, возвращая взгляд к нему. Эос в этот момент отирался около ног Асабы, привлекая внимание того. Парень усмехнулся, поднимая банбу с пола и прижимая к себе. В этот момент старший Фаетон продолжил: — Мы уже много лет отмечали все праздники только вдвоем,— взгляд Вайза больше не был направлен на Харумасу. Скорее в прошлое, далёкое прошлое, от которого остались только отголоски.— После того, как учитель исчез, новый год был таким... тихим. Непривычным. Белль каждый год старается придумать что-нибудь веселое, а мне остаётся только потакать. Он замолчал, подбирая слова. Харумаса слушал, затаив дыхание, его смущение сменилось внимательной, почти нежной серьезностью. Он знал эту историю, но слышать её в такой момент, в преддверии праздника, было иначе. — Но я думаю этот год... Вернее, в этом году будет иначе,— аккуратная улыбка озарила лицо Вайза, и это было лучше любого выходного Асабы.— С нашим переездом дела будто бы пошли в гору. Голос дрогнул, выдавая лёгкое, редкое для него смущение. — И... Я очень рад, что ты сегодня пришел. Харумаса открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент его внимание привлёк большой пакет у его ног. Он наклонился и постарался сменить тему, улыбка снова заиграла на его губах. — О, а вот это надо посмотреть! Шестая секция старалась,— он потянулся к узлу.— Дай-ка я… — Никуда не денется!— раздался весёлый крик. Белль слетела по лестнице обратно в зал, неся в охапке тёплую толстовку Вайза, свой пуховик и какой-то пёстрый свитер, в ту же секунду оказавшийся в руках Харумасы. — План поменялся, мы идём гулять прямо сейчас! — А салатики..?— голос Вайза звучал теперь очень расстроено. — Всё успеем!— Белль уже натягивала куртку, а её глаза сияли азартом.— Свежий воздух, праздничный город, может, даже снег пойдёт! А потом вернёмся сюда, разогреем всё, включим кино… Идеально! Харумаса, ты ведь уже в нашей секте? Тот оглядел повторно прокат, встретился со смущенным Вайзом, с целеустремленной Белль, с Эосом на своих руках, после чего кивнул. — Вы ещё спрашиваете?— тихо смеётся он.— По машинам! — Хэй, это была моя фраза!

***

Улица сияет цветными огоньками от украшений соседей и мирно поблескивающие фонарей, освещающих путь. Соседи, к слову, подзывали к себе прокси, вручали небольшие подарки и с улыбкой поздравляли легенд шестой улицы. Харумаса со спокойствием наблюдал за сей картиной, чувствуя некую гордость за Вайза и его сестру. Когда они шли мимо Годфингера, Аша громко кричала наставления на будущее, после чего подошла к Фаетонам и крепко их обняла. Потом заметила Асабу, широко улыбнулась, прежде чем выдала: — Ну вот, прокси больше не гордые одиночки. Что именно она имела в виду, никто не понял, но Харумасу несколько смутили взгляды, брошенные на Вайза, хотя было смешно видеть, как тот пытается аккуратно отстраниться от крольчихи-тирена. Холодный воздух щипал щёки, а под ногами мягко хрустел снег. Белль устремилась вперед, оглянувшись лишь, чтобы убедиться, как брат с Асабой следуют за ней. Девушка довольно перекинула кончик шарфа назад, ускоряя шаг. — Значит так!— начала она, обернувшись к Вайзу и идя задом наперёд с опасной грацией. — Я тут поразмышляла и пришла к выводу, что наша сегодняшняя проблема с Эосом и гирляндой — это чистой воды проекция. У тебя, Вайз, внутри сидит перфекционист, который хочет, чтобы всё было идеально и по плану. А у Эоса — твоя же подавленная, стихийная сторона! Вот он и протестует против узлов, требуя творческой свободы! — Я еще не успел ничего сделать, а меня уже выставили виноватым,— отвечает ей Вайз, пряча руки в карманы зимней куртки.— Либо мы убираем гирлянду со всех банбу, либо ищем способ, как им не перепутываться со всеми предметами в прокате. — Ты ничего не понимаешь в красоте и эстетике, дорогой братик, поэтому гирлянды точно остаются!— парирует Белль, дыша на замерзшие пальцы.— Все это для привлечения внимания! — Поэтому ты откопала тот старый радужный свитер?— тихо насвистывает старший прокси.— Чтобы все мое внимание было сосредоточено на твою одежду, а не на последний внезапно исчезнувший пряник? Белль притворно надула щёки, скрещивая руки на груди. Она подняла одну, поправляя меховые наушники на своей голове. — Ой, какой ты язвительный! Это не просто свитер, это настроение праздника и хаоса! В отличие от твоего… безупречного, но такого скучного минимализма,— девушка перевела взгляд на Асабу, и в её глазах заиграл озорной огонёк.— Харумаса, скажи честно, тебе не кажется, что мой брат в своей любви к порядку иногда напоминает очень красивый, но слегка морозный айсберг? Вайз нахмурился, но в его взгляде не было обиды — лишь привычное, братское раздражение. Он ускорился, равняясь с Белль, слабо толкая ее плечом, заставив сестру наконец развернуться и идти нормально. — А тебе не кажется, что ты слишком много фантазируешь? Какой айсберг? Уже пригубить успела?— закидал ее вопросами Вайз.— Лучше смотри под ноги, а то… Следом их сразу нагнал Харумаса, выглянувший около правого плеча Белль. Парень широко улыбнулся, и Вайз сразу понял, что тот хочет сказать какую-нибудь смешную гадость. — Айсберги, знаешь ли, очень интересные для изучения,— мягко вступил Харумаса. Его голос прозвучал достаточно громко в морозном воздухе, так, чтобы он был услышан прокси.— Некоторые только сверху холодные и непонятливые, а как заглянешь под воду, так столько всего интересного найдешь... Так и хочется продолжать изучать, даже если уже нашел все, что мог. Он произнёс это легко, почти не глядя на Вайза, будто обращаясь к Белль. Но эффект был мгновенным — старший Фаетон резко замолк. Он не ожидал такого прямого, хоть и завуалированного, попадания. Его пальцы, лежавшие в карманах, непроизвольно сжались. Он почувствовал, как жар медленно поднимается к щекам, и, будто пытаясь скрыться, укутался глубже в свой тёплый шарф, подняв воротник куртки почти до самых глаз. Харумаса, довольный собой, тоже замолчал, наслаждаясь видом ночной шестой улицы, которую они медленно покидали. Он понял, что их компания двигается в сторону Площади Люмины. — Я вам как, не мешаю?— разрывается смехом Белль, хохоча больше с реакции брата.— В общем понятно, новый год буду отмечать с Эосом, а вы двое как-нибудь сами. — О ужас...— театрально взмахивает рукой Вайз, закатывая глаза.— Как же я смогу провести праздник без твоего свитера? — Нормальный свитер!— младшая Фаетон дребезжит языком, получая такой же жест в ответ. — Брейк, ребят,— смеется Харумаса, выскакивая вперед них. Он хватает прокси за руки, ловко утягивая за собой, параллельно рассказывая о Сокаку, которая успела съесть часть их подарка.

***

Площадь Люмины встретила их сияющим водоворотом огней и тихим, праздничным гулом. В центре, вокруг главной ёлки, мерцали десятки лампочек, отбрасывая длинные, танцующие тени. По периметру площади, вразнобой, стояли уличные лавочки — временные деревянные павильончики, украшенные ветками ели и мишурой. В воздухе витал сладкий запах жареного картофеля, шашлыков и сладкой ваты. — Смотри-ка!— воскликнула Белль, её внимание мгновенно переключилось на один из прилавков, ломящийся от разноцветной пастилы, шоколадных фигурок и пряников в глазури.— Вайз, а Вайз, надо взять вот этих, с орехами! И тех, в виде звёздочек! Представь, насколько нам их хватит? Божечки, они такие атмосферные. Надо отправить Николь. — На пару часов?— выдает Вайз, уже доставая телефон для оплаты, и вздыхает с преувеличенной обречённостью.— Я знал, что так будет. Твоя "атмосфера" всегда имеет конкретную калорийность, после которой...— голос старшего брата снижается до едва слышного шепота.— Кто-то плачется в плечо, что в джинсы не влез. И только он подходит к продавцу для заказа, как встречается с Асабой, уже держащим пакет и расплачивающимся за него. — Позвольте уж мне. В качестве… символической платы за незапланированное, но очень приятное вторжение в вашу семейную традицию. — Харумаса, не надо, ты гость,— начал было Вайз, но тот лишь отрицательно мотнул головой, уже прощаясь с продавцом.— Харумаса-а... — Именно поэтому,— улыбка сотрудника шестой секции который раз за вечер расцветает на его лице. Она была искренней и тёплой, отчего прокси даже не стал спорить дальше. Белль, уже получив в руки два пакетика со сладостями, подмигнула старшему брату, высовывая язык. — Видишь? Настоящий джентльмен. В отличие от некоторых, кто ворчит про калории. — Я не ворчу, я проявляю заботу о твоих будущих зубах и джинсках, — отозвался Вайз, но в его голосе не было и тени раздражения. Они неспешно прошлись по площади, пока Белль поочередно закидывала им в рот полученный подарок. Что Вайз, что Асаба сначала сопротивлялись, но поддались чужим угрозам. Девушка болтала без умолку, жестикулировала руками, меняя темы с поразительной скоростью, пока пальцы указывали на то или иное украшение. Между делом она размышляла, какие фильмы может добавить в их новогодний марафон, чтобы никто не был против. Первым предложением был тот новый триллер, за который они едва не подрались с Вайзом. В этот раз брат с сестрой также встряли в спор, который Харумаса не рискнул останавливать — попасть под горячую руку Белль под конец года он не хотел. Потом тема перешла на обычные бытовые разговоры — Фея много потребляет электричества, плюс цена на него выросла. Белль жаловалась, Вайз вставлял спокойные, ироничные реплики, подкалывая сестру и получая в ответ слабые пинки. Харумаса же шёл между ними, слушая и улыбаясь, изредка ловя на себе взгляд Вайза — тёплый, спокойный, говорящий больше, чем слова. И именно в этот момент, глядя на их отражающиеся в витрине магазина силуэты — Белль, жестикулирующую с пряником-звездочкой в руке, Вайза, склонившего к ней голову, и себя рядом — его накрыла простая и ясная мысль. "Он был бы рад действительно считать их своим домом". Мысль не была громкой или пафосной. Она пришла тихо, как естественное продолжение всего вечера: суеты в прокате, тёплых ладоней Вайза на своих замёрзших руках, смеха Белль, доверчивого веса Эоса на руках. Это не было место в географическом смысле. Это было ощущение. Чувство, что ты не гость, не сторонний наблюдатель, а часть этого маленького, странного, яркого мирка, созданного двумя сиротами и их банбу. — Что-то холодновато становится, — сказала Белль, ёжась, хотя в её глазах всё ещё горел огонёк. Она оглядела свои руки, а потом и Вайза с Харумасой. — Еще и без перчаток все... Может, вернёмся? Эос, наверное, уже всё кругом гирляндой обмотал в наше отсутствие. И… у меня там один салат, который требует моего финального штриха. Секретный ингредиент! — Только если это не ещё один ананас, — вздохнул Вайз, но уже разворачивался в сторону знакомой дороги. — Нет! Это перец. Ну, или правда ананас. Посмотрим, как себя вести будешь по дороге домой. Харумаса молча последовал за ними. Он шёл теперь чуть ближе к Вайзу, их плечи почти касались. Обратный путь казался короче, знакомее. Огни гирлянд в окнах домов, мимо которых они проходили, были уже не просто украшениями, а маячками, ведущими назад. Туда, где пахнет елью и старыми кассетами, а несколько банбу со своими нарисованными улыбками будут искренне радоваться их возвращению. Асаба снова поймал взгляд Вайза — и на этот раз улыбнулся ему первым, уже без прежней смущённой нерешительности, а с тихим, глубоким пониманием. Старший прокси в ответ лишь кивнул, коротко и почти незаметно, но в этом кивке было всё: и "возвращайся", и "мы рады, что ты здесь", и то самое не названное вслух, но витавшее в морозном воздухе слово — семья.

***

Возвращение в прокат было встречено громким, басистым "На-ина-на!" от Эоса и других банбу. Гирлянды, как и предсказывала Белль, действительно образовали несколько новых, причудливых узоров, но хотя бы никто не был в них запутан. Восемнадцатый закрыл кассу, а шестой присоединился к Эосу. Вайз напомнил себе поставить всех на зарядку. — Ладно, войска, стройся! — скомандовала Белль, скидывая куртку прямо на ближайший стул. — Братец, наш праздничный стол все еще на втором этаже. Тащи его вниз, мы будем отмечать здесь, возле елки, я в твою комнату не пойду. Вайз вздохнул, но в его вздохе была лишь театральная усталость. — Приказ принял и понял. Только вот он тяжеленный, напомню. — Тяжеленный — это ты про салаты, которые я сейчас начну готовить,— парировала Белль, уже направляясь в их подсобку, где с самого утра готовила.— А стол ты не один понесёшь. Харумаса, проследи за этим парацетамолом, пожалуйста, а то он ещё на полпути вздумает устраивать перекур. Харумаса, только размотавший шарф, кивнул с улыбкой. — Раз дело касается вашей безопасности, Белль, то я, конечно, помогу. Нести и следить. — Вот и славно. А я пока тайный ингредиент найду…— голос девушки уже доносился из-за стены, где слышался звон посуды. Вайз и Харумаса поднялись по широкой лестнице на второй этаж. Здесь было ещё более уютно и спокойно — кресло, заваленное пледами и кассетами, столик, проигрыватель и тот самый разборный стол, прислонённый к стене. Вайз потянул его к себе, проверив вес. Асаба в этот момент отвлекся на деревянную доску на стене, на которой было прикреплено несколько фотографий с малознакомыми ему людьми. — Держи с той стороны, давай. Главное — не задеть углом стены, штукатурка там старая. Они осторожно спустили стол вниз, двигаясь в унисон. Внизу, по указаниям Белль, Вайз и Харумаса пронесли его мимо стойки, оставив в самом прокате. — Будем кушать тут, но фильмы посмотри в HDD!— решила девушка, уже даже не спрашивая брата и Асабу. Те, в принципе, не были против. Белль отправилась в подсобку, махнув рукой, дабы они последовали за ней. — Ого,— тихо выдохнул Харумаса, оглядываясь. Комната была заставлена стеллажами с архивными кассетами, коробками, но в углу, на отдельном столе, поблескивал массивный HDD-массив с аккуратными проводами.— Я, кажется, впервые вижу ваше рабочее место. Мозг проката. Все эти терабайты воспоминаний… И ваша Фея тоже тут? Вайз, устанавливая ножки стола, кивнул. — Да, но она сегодня спит,— прокси лишь мельком упомянул ее, сменив тему.— Тут у нас всё основное и ценное хранится. Не только фильмы, но и… кое-что личное,— он провел рукой по корпусу одного из жестких дисков.— Тут, например, все наши старые фото с учителем. И первые видео с Эосом, когда наставница нам его подарила. Белль очень настаивала на сохранении видео на кассете. — Это… очень правильно,— сказал Харумаса, и в его голосе прозвучала неподдельная нежность. Из зала донёсся голос Белль: — Не задерживайтесь там надолго, романтики! Стол будет здесь, под ёлкой, его надо немного подвинуть! И Вайз, принеси салаты из холодильника! Харумаса, можешь забрать Эоса, а то он мне под ногами путается, пытается "помочь" с луком! — Ты же говорила перец..? Работа закипела. Вайз, как опытный снабженец, расставлял на столе тарелки, приборы, салатники, которые один за другим появлялись в руках Белль. Воздух быстро наполнился ароматами майонеза, зелени, жареного мяса и чего-то сладковато-пряного. Харумаса устроился в углу с Эосом на руках, наблюдая за этой слаженной, привычной для брата и сестры суетой. Он чувствовал себя не гостем, а частью некоего ритуала, словно и правда не был лишним. Вайз ворчал на Белль за беспорядок на разделочной доске, она парировала шутками про его педантичность, но в их перепалках не было ни капли зла — лишь тёплая, живая привычка друг к другу. Харумаса бы хотел стать частью этого тандема. Ему нравились прокси как люди, Вайз ему нравился как человек, с которым можно разделить свою жизнь. Свою гребаную короткую жизнь. И пусть Фаетон пообещал, что найдет способ помочь Асабе, в его глазах это было все еще несбыточной мечтой. Не хотелось бы привязывать Вайза к человеку, который не сможет оставаться рядом дольше нужного... — И… готово!— наконец возвестила Белль, ставя на стол последнюю миску и прерывая тяжелые мысли Харумасы. Она откинула прядь волос со лба и оглядела свои творения с гордостью.— Теперь можно… Ой! Внезапно погасла гирлянда на ёлке, погрузив уголок зала в полумрак. Наступила секунда тишины. — Опять контакт отошел?— вздохнул Вайз, уже направляясь к розетке.— Это точно козни Феи. — Не надо!— остановила его Белль.— Это атмосферно! Приглушенный свет… как в кино перед самым интересным моментом. Давайте есть так! А гирлянду включим, когда будем загадывать желания. Они уселись за стол. Сначала было немного неловко — ритуал начался, а что говорить за столом троим, двое из которых обычно были вдвоем? Но Белль быстро заполнила паузу вопросами о работе в шестой секции, о смешных случаях с Сокаку. Харумаса оживился, рассказывая, Вайз подшучивал, подливая всем сок в стаканы. Разговор пошел тек легко, ни о чём и обо всём сразу: о ценах на кассеты, о новых фильмах, о том, как Эос в прошлом году умудрился засунуть лапку в розетку (история, рассказанная Вайзом с эпическим спокойствием, пока Белль корчила смущенные гримасы). Время незаметно пролетело, словно они оказались в будущем. Младшая Фаетон уже готовила шутки про прошлогодний хлеб. Вайз взглянул на старые настенные часы, которые они сохранили с времен падения старой столицы. — Без пятнадцати десять, народ. Скоро салюты начнутся. Городские обычно в десять запускают, для тех, кто рано ложится. Белль захлопала в ладоши. — Тогда мы успеваем! Быстро-быстро одеваемся и на крышу! У нас же отличный вид с неё! Я всё приготовила! Оказалось, под "приготовила" она имела в виду пледы и термос с чаем, заранее оставленные у лестницы на второй этаж. Вновь закутавшись, они поднялись на второй этаж, а там Харумаса уже увидел непримечательную железную стремянку, ведущую из их жилого коридора прямо на плоскую крышу проката. Ночь встретила их звёздной и глубокой тишиной, были слышны лишь суетливые разговоры людей, которые проходили мимо проката. Воздух был чистым, морозным и обжигающим. С этой высоты открывалась панорама их района — мириады огоньков в окнах, переливы гирлянд на улицах, тёмные силуэты крыш, укутанные снегом. И прямо над ними огромное, бархатное небо, чистое, не заслоненное тучами. Не успели они как следует обосноваться, расстелив плед на предварительно очищенном от снега участке, как вдали, над центром города, взметнулась в небо первая шутиха. За ней ещё одна, и ещё. Тихий гул донёсся через несколько секунд. — Началось!— прошептала Белль, замирая. И небо взорвалось. Не городской официальный салют, который пускали на Площади Люмины ровно в полночь, а стихийный, народный. Со всех концов района ввысь взлетали разноцветные вспышки, рассыпаясь на искрящиеся ивы, мерцающие шары, трепещущие звёзды. Золотые, серебряные, изумрудные, алые россыпи отражались в широко открытых глазах Белль. Она не могла усидеть на месте — подпрыгивала, хлопала в ладоши, тыкала пальцем в небо с возгласами: "Смотрите, смотрите, какой! Ой, а почему мы решили не запускать в этом году!?". Вайз стоял рядом, прислонившись к парапету, чуть возмущаясь на себя за отсутствие шапки. Отблески фейерверков танцевали на его серьёзном, обычно таком сосредоточенном лице. Они зажигали в его глазах тот самый редкий, ребячливый блеск — смесь восторга, ностальгии и чистой, беззаветной радости. Он смотрел не только на салют, но и бросал взгляды на сестру, и мягкая, беззащитная улыбка тронула его губы. Только бы всегда младшая сестра улыбалась. Харумаса же смотрел на него. На этого Вайза, которого почти никто не видел — с развевающимися от легкого ветра волосами, с глазами, сияющими как те самые далёкие звёзды, с выражением безмятежного счастья на лице. Сердце Асабы сжалось от переполняющего его чувства — нежности, тепла и какой-то щемящей, прекрасной полноты. Он видел не просто прокси, не просто старшего брата или друга. Он видел человека, который нашел свой крошечный, хрупкий и невероятно ценный островок счастья в этом огромном мире. И в этот момент, под треск и грохот салютов, под восторженный смех Белль, Харумаса не сдержался. Порвалась какая-то внутренняя плотина осторожности и сомнений. Он сделал шаг в сторону Вайза, аккуратно коснулся его плеча, заставив того обернуться. И, не говоря ни слова, пока небо озарялось вспышками, мягко, почти несмело, поцеловал его в уголок губ. Это был краткий, едва заметный миг. Миг, в котором смешались холодный воздух, запах дыма от фейерверков и тепло дыхания, отдающего теми сладкими пряниками-зведочками. Миг, застывший между грохотом разрывающейся пиротехники и внезапно наступившей в их маленьком мирке тишиной. Вайз замер. Его глаза, ещё секунду назад отражавшие небесный огонь, расширились от изумления. Он не отпрянул, не отвернулся — просто стоял, глядя на Харумасу, который уже отстранился, и на лице которого читалось сначала паническое "что я наделал", а потом — тихое, смиренное ожидание. А потом Белль, не видевшая момента, из-за спины брата вскрикнула: — Вайз! Харумаса! Глядите, самый большой, кажется! Прямо над площадью! Видимо, ребятам с того района тоже невтерпеж. И время снова пошло. С грохотом в небе распустился гигантский золотой хризантем, осыпая весь район искрящимся дождём. Вайз медленно выдохнул. Он не сказал ничего. Просто повернулся назад, к парапету, но теперь он стоял чуть ближе к Харумасе, так, что их плечи снова соприкасались. А его рука, опущенная вдоль тела, нащупала в темноте руку Асабы и крепко, уверенно сжала её, скрывая этот жест в складках своих широких рукавов. И они продолжили смотреть на салют — уже втроём, уже связанные невидимой, новой, трепетной нитью, под бесшумно падающий с неба пепел прошедших звёзд.