Мальчик-математик

      Маме сегодня нужно было поехать в суд и она не могла отвести его точно вовремя. Точнее как, она привезла его просто раньше, как ни как в центре была комната ожидания с мультиками и какими-то странными логическими играми на стенах — с ребёнком ничего не случится, если он полчаса подождёт там. Точно.       — Всё, не скучай, — мать помахала рукой.       — Хорошо, мам!       Женщина вышла из центра и помахала рукой мальчику. Тот тоже поднял свою и часто-часто замахал, только не учёл, что костыль от такого упадёт:       — Ой, ха-ха.       Комната была выкрашена в персиковый цвет, а на белом потолке виднелись полукруглые лампы. Вообще-то, учительница говорила, что называть их круглыми — не правильно. Круг — плоский, а это половинка шара. Полушар.       Короче, не важно. Важно, что он здесь не один. Можно будет поиграть с тем мальчиком, который что-то рисует, он ведь тоже ждёт занятия, да и кто будет рисовать, когда можно играть с кем-то! Конечно, не побегаешь, но можно поиграть в слова, или с машинками. Интересно, а этому мальчику тоже нравятся лягушки?       — Ты любишь лягушек? — мальчик сел рядом с другим и сложил свои костыли недалеко, он такой кудрявый! И молчаливый, даже не отвёл взгляда от своей тетрадки. Кажется, он не рисовал, а что-то писал. — Ты не сделал домашку? — он знал, сюда ещё ходят к логопеду, и что-то пишут в тетрадках. Кто именно такой логопед, он не знал, но он очень был рад, что не ходил к нему. Одноклассник вроде рассказывал, что логопед учит правильно говорить. Поэтому этот мальчик молчит?       — Меня зовут Пугод, — и протянул руку, так часто делал папа.       Ноль реакции.       Может, он сюда ходит потому что глухой? Или немой? Нет, тогда бы он хотя бы голову поднял.       — Приве-е-ет, — Пугод махает перед его лицом рукой. — Ты к кому пришёл? Я к фи-зи-о-ло-гу, — костылей или трости он ни где не видел, и руками он что-то резво решал, значит, возможно, он не ходит к тому же врачу и не знает её имени. Стоп, не пишет, решает!       — Ты делаешь математику?!       Мальчик схмурил брови и закрыл свободной от письма рукой свою тетрадку и продолжил что-то записывать.       — У меня вообще не получается решать, это такая глупость! Все равно существуют калькуляторы, — мальчик не перестал сидеть за записями. Даже не дёрнулся. А Пугод продолжал: — Я же вижу, ты что-то решаешь. Я в школе тоже же это делаю, учительница всё время орет на меня, что я тупой, а я думаю просто медленно!       Никакой реакции.       — Ты даже без учебника решаешь, просто пишешь что-то! Ты что-нибудь кроме математики делаешь? Я вот окружайку люблю. Природа такая интересная! Ты в каком классе? — Пугод облокотился руками о стол, чтобы быть ближе к сгорбленому мальчику. А ещё, Пугод точно заметил, что он ниже его, даже учитывая, что Пугод на костылях! Ему хочется, чтобы кудряш — у мальчика-математика такие милые кудри, так и хочется потрогать! — был на класс младше его, Пугоду нужно похвастаться своими знаниями. — Мы недавно проходили насекомых. Ты знал, что они животные?       Мальчик молчал. Ну и ладно, если он не прогнал до этого, не прогонит и после, если Пугод продолжит свой монолог. Рассказывая о своих школьных днях, Пугоду хотелось болтать ногами, жаль он не может, зато улыбка не слезала с его лица. Так приятно, когда тебя слушают. Или не перебивают хотя бы.       — Здравствуй, Пугод, пошли, — врач подошла к комнате ожидания. Она улыбалась.       — Здравствуйте, хорошо, — Пугод встал, опираясь о стол, — пока! — он помахал рукой мальчику и взял свои костыли, ковыляя до терапевта.       На следующее занятие мама тоже привезла его раньше обычного и снова эта комната, и снова этот мальчик.       — Привет! А я знаю как тебя зовут, — Пугод плюхнулся на соседний стульчик, складывая костыли, и улыбался, — Мо-о-одди-и-и. Почему ты молчишь?       Ни слова, только теперь он пишет свои примеры не на первых листах зелёной тетрадки, а на последних. А она очень большая!       — Всё ещё играем в молчанку? А вообще, мы с тобой не виделись целы-ы-ых, — Пугод схмурил брови, он пытался посчитать, а Модди перестал что-то шкрябать у себя, — э-э-э, три дня! Это много. Мне есть что тебе рассказать.       Модди продолжил что-то писать у себя. У Пугода много историй, чтобы рассказывать новую каждый вторник и каждую субботу, когда их занятия пересекались. Но он точно не расскажет, что выпытал знания о мальчике-математике у терапевта.       Каждый вторник и каждую субботу Пугод рассказывал всё-ё-ё, что с ним случилось, как он впервые получил пять по математике, как в классе собираются делать сценку, позвали всех, кроме него, потому что он на костылях, как одноклассники постарше задирали его за...       — Ударь их.       — Что?! Ты говоришь?! — Пугод даже встал, забылся и почти упал, но взялся за чужие плечи. Пугод впервые смотрел своими глазами в глаза Модди. Он смотрел не моргая. Никто из них не моргал. Пугод выжидал ответа, а в глазах Модди росло какое-то беспокойство. Ему страшно.       — Прости, — Пугод с трудом присел на свой стул. — Не хотел тебя пугать. Если хочешь, можешь не говорить.       Модди продолжил решать свои примеры. Та самая первая тетрадь давно закончилась.       Пугоду было стыдно дальше разговаривать. Теперь комната не была наполнена интересным монологом, а тяжёлым молчанием.       — Я хотел извиниться перед тобой, — за окном падал уже первый снег. — Мама нашла старую книжку по математике и хотела её выкинуть, но я подумал, что она тебе понравится, — держать книгу и два костыля не удобно, особенно, когда она такая толстая.       Пугод положил её и ушёл на диванчик рядом. Мама говорила, что если кого-то обидел, надо дать время остыть и не подходить к этому человеку. Мама не любила, чтобы Пугод к ней подходил, когда она злая.       Он наблюдал за Модди, на этом диванчике должны сидеть родители и смотреть за детьми, поэтому все было хорошо видно.       Модди открыл книгу, пролистал её и открыл последним страницы. Долго читал, а после открыл с первой страницы и принялся решать. Пугоду не нравилось, что он видит только спину, наблюдать, как Модди водит ручкой по листу было интересно. Можно было даже не говорить, а просто смотреть.       Удивлением было когда Модди встал и пошёл в сторону Пугода. Встал перед ним и смотрел точно в глаза. Потом указал пальцем на стол со стульчиками.       — Ты хочешь, чтобы я сел?       Кивок.       — Ладно, — Пугод уже потянулся к костылям, он был удивлён, что Модди к нему сам подошёл. Он был слишком занят странным продолжительным зрительным контактом. Модди буквально не отводил взгляд от его глаз. Это было стрёмно. Пугод даже не заметил, что не ухватился за костыли и те просто упали.       Модди подорвался и поднял их, подавая Пугоду.       — Спасибо.       Снова кивок.       Пугод сел гораздо ближе, чем до этого и наблюдал.       Сегодня было дождливо и за окном шёл настоящий ливень. Шум непогоды перекрывался играющим квадратным телевизором в комнате отдыха, там показывали советский мультик. Пугоду никогда не нравился именно этот мультик и поэтому тетрадь Модди заинтересовала своим содержанием ещё сильнее. Что-то он знал, но большинство — непонятная каша.       Он знает, что такое икс, только здесь их о-о-очень много.       — А ты в каком классе?       Модди остановился. Подумал и написал цифру четыре на полях.       — В четвертом?! Я думал ты младше меня, —  Пугод ожидал встречного вопроса, в каком он классе, но вспомнил, что это Модди. — Я во втором.       Модди хихикнул и тихо заулыбался.       — Ты ещё и смеёшься надо мной?! — Пугод шутил, ему очень нравилось так шутить, он подцепил это у старшеклассников. Но Модди не оценил шутку и отвёл взгляд, — я пошутил. Просто ты ниже меня и...       Других причин, почему Модди должен был быть младше его он не нашёл.       Это не важно, важно, что Модди продолжил заниматься своим любимым делом.       Вот подошла к комнате терапевт, как всегда с улыбкой:       — Пугод, пошли.       — Хорошо! — Пугод взял костыли и потопал к выходу, но его остановило то, что его держали за рукав. Он обернулся, его держал Модди и, кажется, он собирался что-то сказать. Набирался сил.       — Спасибо за задачник!       Выпалил. Резко и громко. Ещё и губы поджал после. Он отпустил чужой рукав и начал агрессивно дальше решать, отвернув от Пугода голову. Или не агрессивно, а просто сильно надавливая ручкой на бумагу.       Пугод точно так же ответил "На здоровье!"       — Привет, солнце, — Пугод не знал эту тётю, но она тоже кто-то из врачей, — это ты же с Модди дружишь?       Пугоду очень хотелось, чтобы Модди считал его своим другом:       — Да!       — Можешь кое-что сделать, это нужно, чтобы помочь твоему другу. Я его лечу и мне нужна твоя помощь, — женщина села на корточки, чтобы быть с ребёнком на одном уровне. — Ты же заметил, что он мало разговаривает?       — Да, но он просто не хочет.       — Это мешает ему общаться, мы же с тобой общаемся словами, а не догадками, — Пугод кидает взгляд на Модди через проход в комнату ожидания. Он сидит за столом со своей тетрадкой и задачником и ест что-то из пачки. — Ему нужно научиться выражать свои мысли. Ты же в большинстве случаев догадываешься, что он хочет сказать?       — Ну, да...       — Нужно, чтобы он говорил это прямо. Если он укажет куда-то, то спроси, что именно он от тебя хочет. Ладушки?       — А зачем это всё? — Пугоду не нравилась эта тётя, она лезет к его другу.       — А если ему понадобится помощь и он не сможет сказать, что ему надо и пострадает?       Пугод не хотел, чтобы Модди как-либо пострадал.       — Он начал чаще говорить, когда встретил тебя. По чуть-чуть, но начал. Ты на него хорошо влияешь. С тобой рядом он выздоравливает.       Пугод знает, что такое хотеть быть здоровым. И что такое, когда дела идут на поправку:       — Хорошо, я ему помогу.       — Молодец. Просто задавай ему вопросы, на которые нельзя говорить "да" или "нет" и все получится.       Пугоду очень хотелось, чтобы Модди был здоров.       — Привет! — и обязательно помахал рукой. Модди тоже робко поднял руку. — Как у тебя дела? — и сел рядом. Это уже традиция, сидеть так близко, насколько это возможно.       Модди на вопрос кивнул.       — Это не ответ! Я вот вчера у папы был и мы лепили из пластилина, это было весело, а ты что делал?       Модди указал пальцем на свою тетрадку. Снова новая.       У Пугода появилась идея, как разговорить Модди.       — А ты объяснишь, что это такое? — Пугод указал на странную штуку — сверху единица, чёрточка, снизу икс.       Модди отвёл взгляд, но не как в самый первый раз, а смущённо, даже уши покраснели.       — Ну пожа-а-алуйста! Ты такие крутые вещи с цифрами вытворяешь, я тоже так хочу!       — Угу... — тихонько так, но Пугод уже был рад и обнял друга.       Модди нарисовал "единица, чёрточка, пять" и обвёл всё это пальцем:       — Дробь, — указал на единицу, — числитель, — указал на пять, — знаменатель.       Теперь он нарисовал круг и поделил его на пять частей, закрасил одну и написал рядом "единица, чёрточка, пять". Он ткнул пальцем на этот закрашенный кусок. Потом обвёл пальцем весь круг.       Модди остановился. Без слов было трудно объяснить, что такое дробь. Других учить сложно.       Модди резко перелистнул страницы и вырвал одним движением с конца листок, расчертил на четыре части, сложил по линиям и аккуратно оторвал один кусочек:       — Сколько?       — Чего? — Модди положил рядом оставшуюся часть листа и оторванный кусок и обвёл всё рукой. — Ты оторвал от страницы кусок? — мотнул головой. — это страница? — кивнул. — Одна? — правильно, Модди даже заулыбался.       Теперь он отодвинул оторванный кусок и указал на оборванную страницу.       — Страница без кусочка? — кивнул и указал на оторванный кусок, — кусок страницы? Модди угукнул и написал на кусочке 1/4, перевернул листок на ту сторону, которая не была расчерчена и уже на ней написал 3/4, заново перевернул листок и уже на нарисованных прямоугольниках нарисовал везде 1/4.       — Так их всего три, почему здесь четыре написано?       Модди взял оторванный кусок и положил на отсутствующее место, получалось четыре прямоугольника с "1/4". Потом убрал, снова положил, потом убрал.       — Весь лист это четыре? — Модди кивнул. — И ты взял один кусок из них? — кивок. — И этот вот кусок один четыре?       — Одна четвёртая, — Пугоду нравилось, когда Модди не играл с ним в молчанку и разговаривал.       — Пугод, пошли, — терапевт подошла к комнате ожидания.       — Нет! Я хочу дослушать Модди! — Пугод вцепился в Модди.       — Дослушать? — удивилась женщина, Модди же вообще поник, кивая в сторону женщины. "Иди к ней".       Пугод не расстроился, особенно, когда Модди замахал ему рукой и сказал "пока".       — Привет! — Пугод помахал свободной рукой, не зря он сюда ходил — теперь он реально мог ходить! Правда, всё ещё с костылём, но зато только с одним.       — Привет, — Модди тоже помахал и отодвинул стул от стола, чтобы Пугод сразу сел.       — Как у тебя дела, чем занимался? — недавно, та тётя снова подходила к нему и похвалила за то, что Модди, благодаря ему, начал чаще говорить. Пугод не собирался прекращать свой план по разговорению мальчика-математика.       — Хорошо, — Модди всё также решал уравнения, только с каждой встречей они становились всё сложнее и больше. — Бабушка сказала, что как дохожу сюда, пойду в обычную школу.       — Это очень круто! Поздравляю! — Пугод правда был рад за друга, — а в какую школу?       — Не знаю, — Модди сегодня принёс линейку и начал что-то чертить. — Бабушка с дедушкой в одной школе работают, — Модди перестал чертить и начал в какой-то таблице вписывать числа, — наверное, туда и пойду.       Пугод знал многих детей отсюда и за многими следили не их родители, а опекуны. Взрослые думали, что если он ребёнок, он ничего не понимает. Ему очень хотелось спросить, где именно родители Модди, но он понимал, что тот, скорее всего, снова перестанет говорить.       Он видел такое уже.       — А у тебя что было?       — Ну-у-у, меня сегодня забирает папа и я буду у него, — Пугод лёг на руки и начал смотреть, как Модди ставит точки на рисунке креста стрелочек с чёрточками. — Кстати, а ты где гуляешь? Я бы хотел с тобой погулять.       — Я не гуляю.       — Как? Это же так интересно! Можно в столько игр играть!       — Со мной мало кто общается, — Пугод схмурил брови.       — У тебя совсем нет друзей, что ли?       — Есть, ты.       Пугод заулыбался:       — Ты считаешь меня другом?...       — Да.       Пугод налетел на Модди и обнял его, крепко-крепко. К неожиданности Пугода, Модди неуверенно приобнял его:       — Я был бы не против погулять с тобой.       Пугод давно уже не начинал настолько сильно ненавидеть погоду:       — На улице гололёд и мне...       — Я могу помочь тебе, — Модди был уверен, пока, в какой-то момент не начал вертеть глазами туда-сюда, — если ты хочешь, конечно...       — Пугод, пошли!       Интересно, а как она научилась подходить ровно в не тот момент, когда не надо?       После занятий, Пугод никогда не находил Модди. У Модди занятия длились всего час, а у Пугода — два, поэтому они и не пересекались, но сегодня, видимо, особенный день.       — А ты что здесь делаешь?       — Тебя жду, — Модди был полуодет. В свитере и уличной обуви, но ещё не в куртке и шапке.       — А зачем? Погулять хочешь? — Пугод свалил свои вещи на диван, а сам сел рядом. Так удобнее надевать куртку.       — Ты же сам предложил сегодня, — Модди тоже надевал куртку.       — Меня папа должен забрать на машине.       — Тогда пройдёмся до парковки, — Пугод уже оделся и оставалось только поправить куртку,  но Модди оказался быстрее и сам поправил чужую куртку:       — Спасибо, давай.       На территории центра всегда чистили дорожки, поэтому Пугод спокойно мог по ней перемещаться, зато как только территория заканчивалась гололёд покрывал абсолютно всё и тогда дойти до парковки было испытанием.       — А что ты на занятиях делаешь? — Модди открыл перед ним дверь.       — Ну-у-у, я по всяким предметам хожу, по лестнице, по коврам... Стараюсь ходить. Я могу ходить, но ноги слишком слабые и мне нужна опора.       — А сейчас сильнее? Я помню, как ты на двух костылях ходил.       — Ну что-то вроде такого, — а вот и главный враг их маленькой прогулки — не чищенная от снега земля. Пугод остановился, почему-то легче по льду идти, если морально к этому подготовиться.       — Я могу взять тебя под руку, если боишься упасть.       — Я не боюсь упасть!       — По тебе не скажешь.       — Я вообще хожу лучше всех по льду, смотри!       Пугод начал резво идти к парковке, вступил на лёд, также начал идти, но тут маленькая спрятанная корка льда под тонким слоем снега предала его и он полетел вниз.       — Если нужна помощь — попроси, — Модди его поймал за локти, — сможешь простоять?       — Да, — какой позор! У Пугода даже щеки покраснели от стыда, пока Модди тихонько — сам плохо ходил на льду — подходил к отлетевшему костылю. Тот подал его и даже не дал шанс Пугоду отойти — сам взял его под руку и повёл в сторону машин. Держал крепко, и когда Пугод начинал съезжать из стороны в сторону, мигом ещё усиливал хватку, буквально не давая Пугоду вообще куда-то укатываться.       — Мне к красной машине, — Пугод указал кивком головы, в какую сторону идти.       — Угу.       — Это твой друг? — отец выезжал с парковки аккуратно, пока Пугод из окна наблюдал, в какую сторону идёт Модди.       — Да, я про него рассказывал. Модди.       — Мгм, понятно. Хороший друг?       — Очень! — Пугод загорелся, — он мне сегодня не дал упасть и помог куртку поправить и он ужасно умный, все время реша...!       — Ты же не любишь, когда тебе помогают, совсем самостоятельный.       Пугод обиделся, что отец зацепился лишь за это:       — Ему можно... — и руки сложил на груди, сев поглубже в кресло.        На дворе всего лишь начало марта, а по ощущению уже настолько жарко, будто конец мая и хотелось раздеться, но эта теплота обманчива и Пугод уже знает, что потом будет ломить всё тело. Хотя, Модди сам расстегнул свою куртку и шёл без шапки.        — Давай ко мне, у меня дома никого, — отец сегодня был на сутках.       — Мгм, давай.       — Можем что-нибудь взять к чаю, у меня только котлеты с картошкой, — Модди схмурил брови. — Если ты хочешь...       — Хочу. А куда идти-то?        В магазине толком никого не было, поэтому можно было спокойно выбрать то, что хотелось.       — У тебя что сегодня было? — Модди взял с полки холодильника пачку молока.       — Училка весь день мозги ела на счёт перехода в среднюю школу, — Пугод смотрел на Модди, который выбирал, что будет сам пить. — Молоко? Серьёзно?       — Ты выбрал пачку печенья в одно рыло, я могу точно так же тебе предъявить, — они двинулись в сторону кассы.       — Печенья хотя бы сладкие. И от молока просраться можно.       — У тебя аллергия на молоко? А почему тогда их взял? Там для начинки молоко надо же.       — Не на молоко, а на лактозу, — Пугод щёлкнул его по носу, ставя продукты у кассы. — А оно от температуры разрушается.       — Я бы не выдержал без молока, — Модди оплатил свою покупку и положил все продукты в свой портфель, он ленился носить все учебники, и поэтому рюкзак был почти пустой.       — А я бы не выдержал без сладкого, — они вышли из магазина. — Пошли, нам во-о-н туда.       — Знаешь, я никогда таких магазинов не видел, — Модди прошёл в чужую квартиру, пока Пугод закрывал дверь.       — В смысле? — Пугод отложил костыли, сев на табурет — болезнь двигалась как по кругу, после облегчения всегда наступал момент ухудшения, а Пугод так мечтал наконец-то побегать без всех этих ухищрений.       — Ну, где ты сам продукты берёшь, — он положил портфель напал и снял свою куртку.       — А у вас разве таких на районе нету? — Пугод показал, где мыть руки.       — Нету, — в ванной зашумела вода.       Пугод помнил, как Модди неприятно начинать диалоги со взрослыми самому.       — Можешь тогда ко мне приходить за покупками, — Пугод тоже подошёл мыть руки.       — Спасибо, — Модди усмехнулся, — идти только далекова-то.       — Это не важно, чаще видеться будем.       Комната у Пугода была немаленькой, вот кровать, вот стол, большой шкаф с одеждой, стеллаж с книгами и тетрадями, даже рояль был.       — Это пианино, — поправил друга Пугод.       — А разница? — Модди уселся на кровати. Твёрдая.       — Рояль большой, — сам Пугод сел на табурет у пианино. Ходить в последнее время всё тяжелее и тяжелее.       — Даже по звуку отличий нет? — около кровати ещё стоял комод, а на нём разное барахло — Пугоду стало стыдно, что он не послушал отца и не разобрал там всё, хотя Модди явно было интересно рассматривать разные фигурки жаб и лягушек, стоящие между валяющимися носками и одной домашней футболкой.       — У тебя лягушек много, можно взять в руки?       — Да, конечно, — Модди взял одну из фигурок и начал вертеть её в руках, — это не лягушка, это жаба. Камышовая, — она была коричневая, даже ореховая, с более светлыми вкраплениями и выступающими бородавками. Модди поднял её на уровень глаз, закрыв один из них.       — Вы одинаковые.       — В смысле? — что он только что сказал?       — У тебя волосы, как у него кожа.       — Спасибо? — он не понимает, это комплимент или оскорбление.       — Мне нравится, красивый цвет.       — Хорошо? Кста-а-а-ати, — Пугод наклонил голову и заулыбался, — в покер играть умеешь?       — Нет, олатай говорит, что это харам.       — Что? — Модди сегодня что-то разошёлся на непонятные вещи.       — Грех и за это можно попасть в ад, — он крутил в руках теперь фигурку прудовой лягушки.       — А почему?       — Не знаю, он говорил что-то про азарт и это приводит к шайтану.       — А это кто?       — Дьявол.       — Оу, — Пугод не знал, что сказать на это.       — Но я в это всё не верю, — он встал с кровати и начал доставать все фигурки на комоде из-под наваленных вещей. — Когда родители жили с нами, они говорили, что если бог есть, то я бы родился нормальным.       Модди не говорил о своих родителях до этого. Пугод видел, как другие дети из центра, говоря о бросивших их родителей, начинали плакать или хотя бы изменяли выражение лица, а у него вообще ничего не дёрнулось. Он взял лежащие на комоде вещи и аккуратно переложил их на кровать, занявшись самими фигурками.       — Так ты будешь играть? Или можем в настолку какую-нибудь, если это не харам...       — Только если научишь играть в покер, — Модди отошёл от комода. Абсолютно все фигурки были расставлены по цвету и размеру — большие темно-коричневые жабы постепенно переходили до мелких кислотно-зелёных лягушек и отдельно стояло несколько реплик тропических разноцветных лягушек, которые не вписывались в эту красивую систему.       Модди притащил табурет с кухни и сел рядом с Пугодом и уставился в монитор. Сегодня они заседали у матери Пугода и она разрешила воспользоваться своим компьютером.       — Мама купила новый компьютер, — Пугод нажал на кнопку и эта махина зашумела. — Ща, запустится, он думает долго. Доставай тетрадки, покажу тебе магию.       Модди поднял свой портфель и взял оттуда тетради, отодвигая допитый стакан с молоком. Белый компьютер запустил монитор и там вылезло уведомление, но Пугод сразу его убрал. Модди перестал раться в портфеле. Пугод заметил это потому что Модди начал пялился на него.       — Что с тобой? — Модди промолчал.       — Ничего, — Модди достал последнюю терадь. — Показывай свою магию.       — Ща-ща, что тебе надо? По ДЗ, — Модди открыл свою тетрадь.       — Почему Робинзон Крузо сбежал из дома?       Пугод защёлкал клавишами, взял мышку и прокликал по синим ссылкам на экране.       — Робинзон Крузо мечтал о море и приключениях, — Пугод прочитал ответ на сайте.       Модди ухмыльнулся.       Только оказалось всё это хернёй и половина ответов были либо неверными, либо лучше было самому прочитать и написать.       Не получилось обмануть систему.       Хотя бы гонки The Need For Speed классными были. А ещё Модди улыбался и смеялся во время игры, не важно, он играл или Пугод.       — Давай сначала зайдем в подвал, — это было самое неожиданное, что Пугод мог услышать от Модди. Модди точно не тот человек, который будет лазить по стрёмным местам. — Туда тяжело залезть, если хочешь, можешь в подъезде подождать.       — А зачем туда идти? — они подошли к двери в подвал, Модди легко её открыл и Пугод увидел главную проблему — большой порог в сантиметров двадцать.       — Там кошка окотилась, — будто кошка поняла, что говорят о ней, и мяукнула в темноте.       Кошка лежала на каком-то старом полотенце в окружении котят. А рядом пустая мисочка. Модди подошёл к кошке, та была рада его видеть, но всё равно не отходила от своих котят. Он достал из кармана куртки жидкий корм для кошек.       — Ты когда успел его купить?       — Пока шёл до твоей школы, у нас уроки раньше кончились, — он присел и положил корм в тарелочку, кошка принюхалась и начала его есть. — Можешь подойти, если она будет не против, ты сможешь погладить котят.       Пугод подошёл, кошка посмотрела на него, но ничего не сделал и продолжила есть. Эти котята буквально помещались в ладошке четырёхклассника. Пока Пугод тискал котят, а в особенности одного рыжего, Модди гладил саму маму-кошку.       Уходя с подвала, Модди помог Пугоду забраться.       — Проходи, — Модди снял свою куртку и повесил её на крючок, после помог снять куртку и Пугоду.       Пугод нажал на клавишу внизу локтевого костыля и толстый штырь на конце, не дающий ему скользить на льду, убрался в глубь:       — У тебя прикольно, — Модди повёл его дальше в квартиру.       — Ты только прихожую увидел. Хәйерле, өләсәй.       — Һаумы, яғымлы, — бабушка Модди хлопотала на кухне с платком на голове. — Вы есть хотите?       Модди посмотрел на Пугода:       — Будешь?       — Эм... Да, пожалуйста.       Бабушка Модди готовила очень вкусно, куриный суп абсолютно без картошки, а лапша не разварена.       — Вы очень вкусно готовите! — сказал с набитым ртом Пугод.       — Ничего особенно, — со вздохом села женщина. — Модди почти ничего нормального не ест, вот и выкручиваюсь.       — Өләсәй! — если до этого Пугод хоть что-то понимал, как ни как он знал, что семья Модди предпочитает говорить не на русском и распрашивал его об этом, сейчас он вообще чувствовал себя иностранцем. Он видел как бабушка Модди по доброму смеётся, а у самого Модди покраснело всё лицо. Это выглядело и в правду смешно.       На расспросы Пугода после, о чём был этот диалог, Модди молчал.       Комната Модди была меньше пугодовской, но не менее... живой? Большая коллекция разных книг, комод, старые фотографии на нём, те самые тетради с задачками, отдельно лежали разные учебники по математике и ещё по какой-то математической дребедени. Пугод никогда не интересовался всем этим. Но под наваленной стопкой книг, которые, видимо часто отрывались, поэтому были в близком доступе, была какая-то точно не математическая, уж больно пёстрая. Он потянулся к ней, но Модди встал между ним и столом:       — Не смотри туда!       — А что там такое? — Пугод заинтересовался такой реакцией и оттого хитро заулыбался.       — Не смотри! — Пугод только приблизился.       — Ладно-ладно, — поднял руки Пугод и отошёл. Тактическое отступление, — а это что за фотографии? Можно взять?       — Только положи их потом так же, как они стояли до, — Модди прошёл к комоду и открыл второй с низу ящик, Пугод проследовал следом.       На комоде все фотографии были расставлены в ряд в одинаковых рамках. Первая была с чей-то свадьбы, там стояли молодой парень с невестой, а рядом, видимо, родители молодожёнов. Со стороны невесты он узнал бабушку Модди. Потом была фотография с женихом с первой фотографии и кульком, а последней стояла фотография с женщиной — она такая же кудрявая, как и Модди, — целующей улыбающегося младенца.       — Өләсәй заставляет меня держать эти фотографии. Раньше их здесь стояло больше, — Модди поднялся, держа настольную игру у себя в руках, — Вот на этой ата-әсә поженились, здесь меня атай держит, өләсәй говорит, что в этот день меня привезли домой из роддома, — во время всего монолога его лицо было отрешённым, — а на этой мне года два наверное, әсәй в этот день уезжала на заработки заграницу к другим родственникам.       — Она заграницей?       — Да, она деньги отправляет и иногда на праздники приезжает. Я думаю переехать к ней, когда университет закончу, — Пугод почему-то думал, что родители бросили Модди.       Смотреть на эти маленькие окошки в прошлое Модди было неестественно, будто он залез, куда не стоит.       Сейчас они сидели на кровати и играли в настольную игру. Пугода не отпускала та книга на столе, который Модди закрыл своей спиной.       — Я хочу к тебе в школу пойти, — бросок кубиков. На две клетки вперёд.       — С чего это так? — Модди взял карточку.       — Ну, я не хочу оставаться в старой, меня там все знают.       — И что в этом такого?       — Ты сам перешёл в другую.       — Потому что получил справку об адаптированости, а значит могу ходить в школу для обычных.       — А я просто хочу, чтобы никто в новой школе меня не знал, — пока за окном разыгрывалась капель, Пугод взял карточку и страдальчески простонал. — не хочу опять в тюрьму!       Модди прыснул:       — Давай-давай. А, стоп, подожди, — Модди встал и подошёл к шкафу.       Пока Модди там рылся, Пугод уловил момент посмотреть, что же там за книга.       — Я, конечно, не понял, зачем ты не рассказывал, когда у тебя день рождения, — он протянул пакет, — но с прошедшим.       Пугод никогда не говорил, когда у него день рождения и это казалось очень странным, что Модди вообще о нём знает, но он принял пакет. Развернув его, там оказалось что-то тяжёлое и объёмное в бумаге, развернув и её он увидел большую статуэтку рогатой жабы.       — Я с друзьями со школы в южный, — так называли один китайский рынок в южном микрорайоне города, — пошёл и увидел её. Я не видел у тебя в принципе рогатой жабы, она ещё и такая, — Модди поджал губы и подумал, — серьёзная.       Жаба оказалась на подушке, а Пугод резко встал и обнял Модди. Модди был тёплым и не оттолкнул, а медленно положил руку на чужую спину. Пугод выше Модди и ему хотелось поместить руку на чужую голову, уложив её на своё плечо.       — Не трогай волосы. Пожалуйста, — Пугод отпустил Модди, но потерял равновесие и плюхнулся на кровать.       — Прости. И спасибо. Это лучший подарок.       — Всегда пожалуйста, — Модди улыбнулся. — И садись в тюрьму.       — Агх, такой момент сломал, — пошутил Пугод, но поставил фригурку на клетку тюрьмы. — А откуда ты о моём дне рождения узнал?       — Сообщение-напоминалку на компьютере твоей матери увидел, ещё давно. А на твоё день рожденья мы не виделись, — Модди сел и опустил глаза. — А ты о нём вообще не говорил.       — Ты тоже о нём не говорил, — Пугод подал Модди кубики.       — Двадцать третье февраля, — он кинул кубики. Вперёд на пять клеток.       — Я тоже твоё пропустил!       — Мне общения с тобой хватает и подарков не надо.       — Давай, удачи, — Модди помахал Пугоду из квартиры, а Пугод развернулся на лестничной клетке и помахал в ответ. Дверь закрылась.       Пугод шёл домой с радостной лёгкостью, хотя портфель от жабы потяжелел, а название яркой книги «Как завоевать любую» как-то странно смешило.       А ещё так странно, ходить по кабинетам, прямо взрослым себя чувствуешь, вот ещё чуть-чуть и ты старшеклассник, жалко, только что по лестнице не сильно шустро получается передвигаться на биологию на третьем этаже, остальное за прошедший год здесь ему нравилось больше. К примеру, что Модди тоже в этой школе.       — Ты только никому не говори, что я до этого в школе для особенных был, — они качались на качелях после уроков, Пугод на правой, Модди на левой, а больше и не было. Это был двор перед домом Модди, Пугод, после полного переезда к матери, жил через небольшую речушку рядом, которая вливалась в главную реку города.       — И что здесь такого, ты же учился в классе не для тупых, — Пугод повернулся в сторону Модди.       — Ты сам знаешь, как относятся к отличающимся людям. А они не знают ничего.       Теплое осеннее солнце ещё грело, Пугод даже снял пиджак, а Модди оставался в кофте на молнии в которой ходил по школе. Качеля слегка скрипела от лёгкого раскачивания Модди. Он вздохнул:       — У меня ещё друзья появились, я не хочу, чтобы они знали, что я ненормальный. У тебя тоже они появились и думаю, что тебе тоже было бы неприятно, если бы они узнали, каким ты был раньше, раз ты так рвался из старой.       Полностью переехав к матери после развода родителей Пугод и поменял школу. Не было больше никого, кто помнил его на коляске, только на костылях.       — Я тебя понял. Хочешь ко мне в гости? Уроки сделаем, мама всё равно на работе, бабушку можно будет предупредить с моего домашнего.       — Пошли, — Модди поднялся с качели и потянулся, — кстати, что проходите? — он заулыбался.       — Дроби, умник, — Пугод тоже встал, — давай что-нибудь купим? У меня дома ва-а-аще ничего нет.       — Пошли, — идя в сторону магазина, Модди потрепал Пугода по голове, хотя тот был его выше.       Пугоду было смешно, что Модди в восьмом классе, а ниже его, шестиклашки. И ему нравилось смотреть на него, на сосредоточенное лицо, на руки, режущие сыр для бутербродов, на волосы, которые стали длиннее.       — Ты перестал стричься?       — Мгм, да, — он отложил нарезанные куски сыра, Пугод резко вспомнил, что он вообще-то резал хлеб, а не пялился. — Не терплю руки на голове, бабушка с дедом смирились и разрешили не стричься.       — Тебе идёт эта стрижка больше, на, — Пугод дорезал хлеб и подал его Модди.       Их план всегда прост: Модди делает за Пугода домашку по математике, информатике и физике, хотя когда он был в шестом классе, последних двух не было, а Пугод делает за Модди русский, английский и литературу. Только приходится делать все это на листочках, а потом переписывать самостоятельно — почерки всё же разные.       — Какую музыку слушаешь? — Пугод оторвался от листка и погладил уже взрослого рыжего кота на коленях. Надо написать сочинение о своей любимой музыке. Какой идиот выбирает темы для разделов по английскому?       — Разное слушаю.       — Конкретнее.       — Всё, что понравится.       — Как тяжело... Теперь ты фанат, э-эм, — Пугод подумал немного, — рока!       — Как скажешь, — Модди продолжил решать за Пугода скорость движения санок с горки, пока тот писал "I'm the fan of а rock music" для Модди.       — Ладно, удачи, — Пугод проводил Модди до выхода, даже кот вылез из комнаты Пугода, чтобы попрощаться с Модди. Пугод стоял с костылями, но всё равно оперевшись плечом о стену.       — Удачи, — он поправил портфель и вышел за дверь, — пока.       — Пока, — Пугод помахал и закрыл за другом дверь.       Это было так странно, ему так не хотелось, чтобы Модди уходил. И сейчас он стоит перед дверью, даже не двинулся. Нет, это уже совсем перебор. Он насильно вытянул себя из мыслей и уверенно пошёл на кухню, чтобы помыть посуду.       Нужно отвлечься от этого.       — Господи, — Пугод отодвинул шаурму с колбасками, — какая мерзость, — раньше, она была нормальной, а сейчас будто вместо охотничьих колбасок положили бумаги.       — Только сейчас осознал? — предвинулся Жираф, он ел свою картошку фри. Жираф всегда считал, что покупка шаурмы с колбасками свидетельствует о психической неполноценности и первом симптоме старческого слабоумия. Все в компании хихикнули с этого, да, не сильно приятно за потраченные деньги, но если всеядный Пугод не ест этот свёрток — значит, и в правду трогать это не стоит.       Как бы его потом не стебали, но все поделились немного своими закусками после школы. Ну, как, после школы. Официально, после школы были только семиклассники — самые младшие здесь, — а остальные нагло прогуливали либо уроки, либо обязательные дополнительные для подготовки к выпускным экзаменам, а один здесь вообще весь день прогулял.       — Будешь? — Модди тихонько предвинул свою классическую шаурму. Все в компании разговаривали между собой и не заметили этого: братья-близнецы Рейк сели с двух сторон от Секби и докучали ему, но, судя по всему, по обоюдному согласию; Барси с Диамкеем рассказывали Нео, что было у них в классе, пока последний прогуливал; Джаст с Жирафом и Дебом шептались о чём-то и улыбались; Альфедов с Санчезом играли в дурака.       — А ты что будешь?       — Я уже наелся, а ты, вроде как, хотел перестать быть дрыщом — Пугод был всегда хилым из-за здоровья, сколько раз его, что Модди, что Секби, что остальные «силачи» компашки, просто брали и поднимали.       — Спасибо, — Пугод принял шаурму, она была съедена меньше, чем на половину, учитывая, что именно эта шаурма была почти единственным, что Модди мог есть без нервотрёпки, Пугод чувствовал себя не сильно уютно, но при этом он понимал — Модди бы настоял и все бы это заметили. Модди было бы всё равно, или он бы сделал вид, что всё равно, а Пугод не хотел такого внимания — он сто процентов бы покраснел и все бы это увидели.... Ещё куча «бы», которых Пугод не хочет.       Вскоре, все перестали есть и наблюдали за игрой в карты Альфёдова и Санчеза, будто на чемпионат. Буря эмоций в чужих глаза, ставки росли, да и сами игроки входили в азарт. Пугоду больше нравилось смотреть на «бурю эмоций» только в одних конкретных карих глазах, тихая такая, но как же она разгорелась, когда ставка Модди на Санчеза сработала.       — Ха-ха-ха, — Модди улыбался как сытый кот, считая прибыль. Кто-то там ещё с этого радовался, но как же всё равно на них, когда Модди так улыбается.       День и в правду хороший, они все гуляли и просто дурачились. Настолько дурачились, что забыли, если хочется дрючить Пугода, то надо отбегать на такое расстояние, которое больше длинны его костыля. Потому что Санчеза только что поддели верхом локтевого костыля, и он полетел вниз:       — Ах, ты! — Он сам толкнул Пугода в снег и завязалась шуточная драка, снег ввалися за шивороты, кто-то обсуждал это и кричал «давай, тащи!» просто для атмосферы, а кто-то на фоне мирно лепил снеговика. В конце они оба просто смеясь упали рядом друг с другом.       — Проиграл инвалиду, лошара, — поднимаясь, смеялся Пугод, пока ему помогали встать Джаст с Модди.       — Это я проиграл?! — заявил Санчез.       — А как это назвать? Капитуляция? — они оба веселились без серьёзного спора. Он бы и продолжился, если бы не звонок одному из Рейков. Ему явно позвонила мать и он с иронично-важным лицом выслушивал её монолог из новенького бардового кнопочного телефона, пока вокруг пацаны изображали стоны, просили друг у друга сигареты и подлить ещё водки. Когда звонок закончился, он с грустным выражением лица посмотрел на брата:       — Эх, Клешик, что ж ты у себя в горнице-то не убрался? Маменька серчает, — и серьёзное лицо тронула сначала улыбка, а потом настоящая истерика. Когда до всех дошло, все тоже начали смеяться. Их мать снова перепутала сыновей и высказала недовольство неубранными носками не тому. Опять.       С уходом братьев все тоже начали понемногу расходится.       Придя домой, мама приготовила ужин, они поели и разошлись — она к себе, Пугод к себе. Все готовились спать.       Возможно, именно в этот момент все пошло под откос.       Было темно, свет давно выключен, но Пугод всё равно из-за какого-то иррационального страха быть пойманным залез под одеяло. Душно. Пугод закрыл себе рукой рот, лишь бы не издавать лишних звуков, хотя между ним и матерью дверь, коридор, ещё одна дверь и очень крепкий сон одной из них.       Он никогда не понимал Джаста, показывающего фото какой-то очень пышногрудой порно актрисы, говоря, что вдул бы ей — ещё и улыбался с красными ушами, — хотя Альфедов потом смешно злился, когда выяснилось, что это его мать. И не понимал, почему Жираф — одноклассник Модди и по совместительству общий друг — наварил себе целое состояние, продавая местным подросткам, даже не целые журналы! а просто вырванные из них страницы с голыми женщинами.       Наверное, будь на какой-нибудь из них Модди, он бы всё сам выкупил.       Самая ужасная мысль.       Это так глупо, таким вроде должны заниматься взрослые, а не он. Но так хотелось! Будто комар укусил и всё зудило-зудило-зудило, а образы с тем, как на совмещёнке по понедельникам Модди снимал футболку в раздевалке, сами вырисовывались под закрытыми веками. Это так глупо!       Руку приходилось контролировать, так и наровила сжать сильнее от эмоций.       Он понимал, Модди бы в жизни не согласился на то, что он хочет, потому что Пугод мальчишка и недотягивает до него, но мысль о простых объятьях, которые пропали со взрослением, настолько будоражила...       Что Пугод в который раз убедился, что из-за его проблем с нижней частью тела, кончать — больно.       Но, сука, оно того стоило.       И сон настолько крепкий и настолько сладкий, после мыслей о таком Модди, что Пугод даже будильник не услышал. Ну и пусть.       — Ха... — Пугод стёк по спинке кресла, но надо заниматься делом, массаж просто чтобы занять чужие руки. — Причины первой мировой?       — Колониальное противостояние, национальные противоречия, — Модди остановил ответ, но не перестал массировать ноги, переходя с икр на бёдра, — и экономические кризисы?       — А какой повод?— Пугод млел не только от массажа, который он сейчас не сам себе делает, а ещё от того, что ему его делает Модди.       — Убийство Франца Фердинанда в Сараево.       Пугоду так нравилось внимание от Модди, он аж засыпал и переставал толком держать чужой учебник.       — Ты меня вообще слушаешь? — вырвал из полудрёма Модди Пугода.       — Да-да, слушаю, когда это было?       Пугод всегда был умным мальчиком и сказать более взрослому и сильному Модди, чтобы тот помог помассировать спину (как будто у него не было старой скалки, которую он приспособил для самомассажа) было легче лёгкого, а потом легко намекнуть, что и ноги болят — всё! Когда он только придумал этот план, натурально хихикал, едва на следующий день Джасту и Жирафу не рассказал о своём венце мысли.       Но нельзя. Потому что это неправильно. Он доверяет им, но... Они не поймут.       И Модди, наверное тоже.       — Вот, давай представим, — за окном уже светало, а они всю ночь проиграли в приставку и сейчас неудачно пытались заснуть, — ты влюбился...       — Какой интересный вопрос, — Модди даже не открывал глаза. Он так близко, буквально на другой половине дивана, а обнять страшно. Он видел, как Секби, Джаст и Альфёдов на своих ночёвках спят в обнимку и ничего, но абсолютно каждый раз, когда он устраивал такие же с Модди — что-то мешало ему. Да Господи! Модди сам с Жирафом обжимается во сне, а ему стыдно! — К чему ты вообще?       — Мне девчонка понравилась и со всей этой «Почтой Купидона» по школе, я бы хотел сделать ей валентинку... — у этой «девчонки» самые лучшие кудри, такие длинные и такие тёмные в рассветном солнце...       — А что мешает тебе это сделать? — Модди был повёрнут спиной.       — Она старшеклассница, — наверное, если бы Модди тоже был восмиклассником, Пугоду было бы легче.       — Старшеклассница? — в их школе только один десятый и только один одиннадцатый, поэтому говорить какое-то конкретное имя не вариант — Модди её узнает.       — Я даже не буду говорить, кто она.       — Как скажешь. Тебе совет нужен? — он уже был почти сонный       — Нет. Скажи, — Пугод с трудом повернулся к нему лицом, хотелось посмотреть хотя бы на спину этой «старшекласницы». — Ты бы встречался с восмиклассником?       — Нет.       Что-то в Пугоде заболело.       — Потому что в четырнадцать в голове насрано, — он повернулся на спину, — я себя вспоминаю и хочу биться головой о стену. И если бы я в тот момент любил бы старшеклассника, я б такого натворил...       — А старшеклассницу? — разрядил атмосферу Пугод.       — Вообще бы тогда удушился, — посмеялся. — Но лучше потерпи, хотя бы год, тогда поймёшь, надо тебе это, или нет. Но всё равно сделай валентинку, ей приятно будет.       И отвернулся спать.       И если Модди не сбреет это мерзкое подобие усов до того, как Пугоду исполнится пятнадцать, он явно передумает встречаться с этой «старшеклассницей».       Правильно, кстати, Модди про валентинку сказал. Жираф донёс ему — разумеется, после пытки «если ты мне не скажешь, я расскажу учителям, кто подарил Нео открытку с выпрыгивающими членами», — что Модди откровенно завис, смотря на этот красный кусок бумаги.       Пугод считал это маленькой тайной победой, даже внимания не обратил, что ему тоже подарили неуклюжую валентинку, но явно выполненную чьими-то стараниями.       — Давай, я вам всем покажу! — Пугод гордо смеётся. Их компания не в полном составе — много кто поступил в училища, много кто даже в университет, и эти «много кто» сейчас просиживали штаны на парах. Какая-то ответственность в них резко появилась перед зимней сессии.       — Как скажешь, — а Обси слишком хорошо учится, чтобы преподаватели ругались, поэтому он был с ними сегодня. Он взял и поднял его к перекладине, Пугод за неё взялся:       — Всем смотреть и завидовать! — он поднял туловище на руках. Первое подтягивание. На это идёт такая реакция, будто он лекарство от рака создал. Ну, это конечно, утрирование, но когда Пугод подтягивается сначала в седьмой раз, а потом и в восемнадцатый, от первого ликования остаётся только круглые глаза и открытый рот у некоторых.       — А, то есть, на физру тебе нельзя, а выёбываться так можно?! —Альцест недоволен, он ради зачёта чуть не умер на стомеровке.       — Поплачь, — Жираф тоже в ужасе с подкачавшегося друга, но не поиздеваться он не может.       — Подсоби, — натяжно сказал Пугод, вися, после девятнадцатого раза. Обси подбегает — он в принципе оставался рядом, не верил он всё-таки, что Пугод не навернется. А сейчас поймал Пугода, чтобы тот не потерял равновесия и подал ему трость. Тот опёрся на неё и подошёл к дивану, плюхнувшись на него — с одной тростью удобнее, чем с костылями.       — Ты ещё там долго? — не выдерживает Альцест.       Из темноты коридора раздаётся недовольный стон:       — Я галстук завязать не могу! — Модди выходит, при параде, в пиджаке, белой рубашке, и, в кое-то веке, подстриженным до уровня плеч, хотя и с собранными волосами.       — Помоги.       Обси, тоже сегодня нарядный, помог завязать галстук Модди. У Пугода даже внутри что-то булькнуло на тему, что он не остался там и не помог Модди сам.       Сегодня одиннадцатым и девятым классам выдавали разные награды и устраивали танцы — потому что в мае не получится из-за введения нового единого государственного экзамена и решили перенести на декабрь, вместо Новогоднего бала, на всякий случай. Что там делали студенты Альцест и Обси? В качестве моральной поддержки и наделать фоток, где Модди и Жираф неудачно танцуют с одноклассницами Пугода. Такая ситуация возникла, потому что в одиннадцатом был перевес парней, а в девятом перевес девочек. Честно, Пугод бы каждую задушил, но что-то внутри говорило, что это не их вина, и хотелось задушить уже учителя музыки, потому что именно он выбирал парочки и ставил танец.       Спортивный зал был украшен разными гирляндами, которые мигали по очереди, а в середину зала даже притащили рояль из класса музыки. Учитель музыки сказал, если Пугод неспособен танцевать, то пусть играет на пианино. Хотя он прекрасно может танцевать — именно с ним Модди отрабатывал танец дома, просто он бы хотел танцевать его с Модди, а не с кем-то ещё, поэтому сослался на ухудшающуюся болезнь и оказался не на скамейке запасных, а за клавишами рояля.       Людей там очень много, Модди это не нравится.       — Смотри, — Жираф тянет улыбку и показывает расстёгнутый портфель. — Будешь?       Какое школьное мероприятие старшеклассников без культурного распития алкоголя после?       — Буду.       Жираф на такое округляет глаза:       — Ты будешь пить? А чё дед скажет? — Модди вздохнул на это.       — Он недавно сказал, что ничего страшного, если я не верю в бога.       Жираф хмыкнул.       Люди ещё подходили, Пугод ушёл к своему классу и уже что-то нервно обсуждал с Джастом и Альфёдовым, пока Модди с Жирафом кинули свои вещи в угол и подошли на свои позиции.       Директриса стучит пальцем помикрофону и начинает речь: сначала о том, что пришлось перенести балл из-за введения нового экзамена, потом было напутствие, на этот самый экзамен, хотя он только в мае, а вьюга за окном не располагала к этому, потом выдавала грамоты, а потом Модди стало не интересно слушать её рассказы. Он видел как Пугод пересматривал свои ноты раз за разом, хотя сколько раз он их играл? Не счесть. А всё равно смотрел на них на противоположном конце спортзала. Он даже не обращал внимание на Модди.       — Мы сегодня пораньше уйдём.       — Хм, — Жираф ухмыльнулся, ему тоже не нравилась лекция директрисы, — ты смотри, не испорть мне мальчика.       Модди прыснул:       — Я просто напьюсь, вывалю ему всё и попрошу себя довести до дома. Он не оставит меня пьяного в такую бурю.       — А он сам как до дома дойдёт? — застёгнутая на все пуговицы рубашка неприятно душила.       — Он знает, что я не буду к нему приставать, а олатай-өләсәй на пенсию вышли и поехали в санаторий на Новый Год, тем более у меня есть в чём ему спать.       — Тебе не кажется, что то, что твой дед сдался и то, что они уехали, оставив тебя одного, как-то связаны?       Модди и сам заметил это, но не придал этому значения.       — Они знают про Пугода. И... они не против. Только сказали ҡарт өләсәй не говорить, она не поймёт точно.       Жираф присвистнул:       — Я дольше принимал тебя, чем они.       Жираф не знает, что он знаком с Пугодом очень давно и не знает, что олатай и өләсәй буквально наблюдали, как ему становилось легче рядом с ним. Они просто желали ему лучшего.       — Ты на следующий день на меня пялился, а потом неделю нервно шутил, что я за член тебя продам.       — Давай по честному, — начал Жираф ещё большим шёпотом и указал большим пальцем на Пугода, тот всё ещё вчитывался в ноты, — вот за него — я пойму.       Модди усмехнулся.       Директриса замолчала и все гости захлопали. Модди в том числе.       Потому что сейчас выходит Он, играть такую красивую мелодию... Модди мог слушать её бесконечно, главное, чтобы её играл именно Пугод.       Пугод с уверенным лицом подошёл к роялю, аккуратно оперел трость об инструмент, дошёл до банкетки, нет так элегантно, как с тростью, но Модди почему-то улыбнулся от его стараний и того, какой путь он прошёл. Он сел, поставил ноты, небольшой проигрыш.       Началось!       Модди уверенно направлялся, вот здесь он взял одноклассницу Пугода — Ники Райт — за руку и начался танец. Раз-и, два-и, три-и, четыре-и. Четырёхдольный метр — ему это Пугод рассказал, на его вопрос, почему там ноты именно такие. Раз-и, два-и, три-и, четыре-и. Что его партнёрша, что он сам смотрели вообще на других людей и двигались по наитию — он на сегоднешнего музыканта, она — на партнёршу Жирафа, девочка из её класса.       Модди считал её везучей, ведь смотрела она таким взглядом на ровесницу.       Пугод ведь он... он... маленький? Его хотелось просто обнимать, тискать, а до девятого класса ещё и откормить, а то больно худой, просто хотелось уберечь от излишних пошлостей. Раз-и, два-и, три-и, четыре-и.       Когда парни ждали его на квартире, после глупого хвастовства Пугода его нынешнешней комплекцией в таком красивом отглаженном пиджаке его хотелось потрепать по голове, хотя он всё равно выглядит великолепно у рояля. Раз-и, два-и, три-и, четыре-и.       — Пялься хотя бы не так заметно, — шёпотом сказала Ники.       — Ты только посм...       — Мне больше Кэт нравится, — последний момент, сейчас Модди берёт Ники покрепче за талию и поднимает в воздух.       Раз-и, два-и, три-и, четыре-и.       Проиграли последние ноты и спектакль окончился. Все встали по кругу, лицами к присутствующим, поклонились и разошлись по своим местам. Ну, у кого какие «свои». Только всё устаканилось и директриса начала ещё какой-то монолог об успехах, Модди почувствовал, как его приобняли за талию.       — Всё в силе? — Пугод улыбался, сначала Жирафу, потом только повернулся к Модди.       — Ты ведёшь себя так, будто собираешься пить, — Жираф тоже заговорил шёпотом, как и Пугод.       — Я взял мыльницу, хочу набрать компромата, — Модди стало ревностно, что он улыбался в лицо не ему. А ещё точно также держал Жирафа за талию, только уже не свободной рукой, а рукой с тростью. — К кому идём?       — В общагу к Обси, — вклинился Модди, — он в комнате один, соседи отчислились, а у них там квартирный тип.       — А мне он не рассказывал, — повернулся Жираф.       — Он хотел сделать сюрприз, что им новую общагу построили, — Модди махнул рукой, — мода, мол, такая, чтобы студентам хорошо жилось, — все усмехнулись.       — Только туда лезть через окно придётся, — подошёл Альцест с Обси, — коменда злая.       — Вот, Пугод, не зря ты сегодня хвастался мышцами, — потрепал по плечу его Обси.       Директриса всё ещё о чем-то бубнела, да какая разница — Модди сегодня выпьет для смелости и признается. И либо его репутации конец, здравствуй снова повальное одиночество, либо всё хорошо и у него будет карт-бланш на поцелуи. Или всё просто замнётся.       Кто не рискует — тот не пьёт шампанское.       Шампанское пил только Джаст, потому что не хотел сильно напиваться и любил газировку.       — Кто-то ему скажет, что от шампанского похмелья больше? — специально громким шёпотом сказал уже поддатый Санчез. Он выпил много и ему явно было хорошо.       — Тише-тише, не рушь мальчику жизнь, — Алфёдов тоже пьян, вот и спелись оба.       Пока все вокруг смеялись и болтали, Модди смотрел на своё вино. Он решил не начинать с разгоночного пива, а сразу с чего по-крепче, но не переходя на Егермейстер и водку.       — Пора проводить наших парней во взрослую жизнь! — гордо и важно.       — Хаос, то что ты в шарагу свалил не делает тебя старше, — Клеш пнул брата-близнеца ногой, он-то пошёл в одиннадцатый.       Щёлкнул свет чужой камеры.       — Скажи, что ты запечатлил его недовольное ебало! — засмеялся как чайка Альцест.       — Они оба как макаки выглядят там, — Пугод показывал сидящим рядом Дебу и Секби получившееся фото.       — Скорее не макаки, — Секби что-то ел, поэтому говорил не чётко, — шипандзе.       — Мы уважаем здесь всех, и братьев наших меньших в числе, — отсалютовал Нео своей банкой пива в сторону братьев — они никогда не отличались высоким ростом, — но! всё равно, надо поздравить наших школьников со вступлением во взрослую жизнь...       — Мы ещё не закончили школу, умник, — зло сказал Жираф.       — Дай нам этот сдать его, как там... — на пьяную голову Модди было тяжело думать, — ...ЕГЭ, вроде...       — Понапридумывали хуйни, — хмыкнул Алфёдов, — нормально же жили до этого.       — Тихо, — Нео поднял банку, — вам грамоты дали? Характеристику дали? Примерные оценки дали? Всё равно старая, — прозвище директрисы, — выпускникам последние две четверти оценки рисует — так что считайте, вы все уже выпустились, просто справки ещё не по...       — За нас! — поднял рюмку Жираф, перебивая Нео.       — За нас! — подняли стаканы, рюмки, банки и кружки все присутствующие. Не важно — студенты первых курсов, девятиклассники, ещё не выбравшие, куда идти, ученики одиннадцатых, которые в этом году стали подопытными крысами в руках МинОбрНауки или уже работяги. Праздник.       Модди нравилось, что никто не шумел, как на других попойках, он и перестал на них ходить по этой причине. Шум его выбешивал.       Протолкнуть Обси идею устроить праздник у него было легко, а остальные из-за уважения к хозяину метров не будут устраивать побоища и гама; рассказать Жирафу свой план, чтобы он не только сам не запивал, но и послеживал за ним; выманить у Ники информацию о том, что Пугод сильно напряжён в последнее время, в обмен на знание, чего хочет Кэтрин на день рождения — всё сегодня должно пройти идеально.       Модди никогда не умел считывать эмоции, поэтому такой костыль для завязывания диалога ему очень понадобится.       — Ты какой-то напряжённый, — Модди подошёл к стоящему у холодильника на кухне Пугоду и обнял со спины, — что у тебя в голове? М?       — Я лицом в холодильнике, ты когда увидеть успел, — сказал Пугод, беря сок. Ему нельзя пить из-за лекарств.       — Почувствовал, — Модди подвинулся к чужому уху, под своими руками он ощутил, как мышцы Пугода знатно напряглись.       — Я пропустил момент, когда ты научился видеть такие тонкости людского, — он отпил прямо из пакета, хотя стакан был в руке.       — Зачем мне замечать других людей, если мне важен только ты, — вокруг никого, только Жираф пытался зайти на кухню, но от такой картины прилипалы-Модди, который нагло трётся о чужую шею, тихо вышел. Модди потом надо будет как-то материально поблагодарить Жирафа, всё-таки тяжёлую ношу влюблённого друга нёс.       — Мне не нравится куда это заходит...       — А мне нравишься ты.       Пугод тёплый, его очень приятно обнимать, ещё и рубашка из хорошего материала, такая... тоже приятная. Пугод сам полностью приятный.       — Ты перепил, — Модди знает, если бы Пугоду не нравилось, он бы сказал об этом.       — Я тебя люблю, — в его планы не входило, что он развернёт Пугода к себе и начнёт его целовать. Он просто хотел поговорить! Что-то внутри прорвало, как в детстве, когда шло не так, как он привык.       Впервые, шум разговоров в соседней комнате успокаивал, а не бесил.       Модди уже хотел отойти, извиниться, сказать, что перепил и уйти в одиночестве, как его схватили за щёки и открыли языком рот.       Дверца холодильника и какой-то рассказ Жирафа в комнате Обси, которым он отвлекал всех от выхода за дверь, стали немыми свидетелями.       А можно ли вообще назвать рассказ — немым?       — Скажи, что у тебя дома никого, скажи, пожалуйста, — быстро протараторил Пугод, отпустив поцелуй и смотря прямо в глаза.       — Никого. Сначала, надо смыться отсюда, — Модди снова его поцеловал, но уже в шею.       — Тихо-тихо-тихо, — отодвинул его руками Пугод, — сначала уходим, а потом хоть где угодно меня разложи.       Модди схмурился, но Пугод взял его за руку и резко потянул на себя. Пьяный Модди не смог выстоять на ногах и повалился на парня:       — Скажем, что ты перепил и не стоишь на ногах и я вызовусь тебя проводить, давай?       Разве он не идеален? Сам всё устроил, помог, договорился, ещё и не против... Не против?!       Модди осознал это, когда Пугод договаривался с парнями, вися на чужом плече. Он поднял голову и всмотрелся в чужое лицо.       — Лучше бы водкой так напился, а не вином, — фыркнул Жираф. Модди точно надо как-то его отблагодарить.       И вот, сначала с окна вылез Секби — он помог вылезти Пугоду, а потом они вдвоём уже пьяному Модди, тот чуть не навернулся, но всё обошлось.       — Удачи! — отсалютовал Обси с окна, Пугод повернулся и кивнул.       — Да тише ты, — шёпотом, чтобы никто даже не посмел услышать, сказал Пугод.       — Да дай себя поцеловать, — Модди лез. От алкоголя ему тепло и развязно.       — Давай сначала подумаем куда идти, — он взял Модди под локти покрепче.       — Ко мне, — Модди не сдержался и поцеловал Пугода. У него правда такие мягкие губы? Декабрьская метель закончилась ещё давно, сейчас они стояли за фонарным столбом и свет на них не попадал, поэтому они просто казались тенью для оконных зевак. Никто не назовёт их педиками и не будет долбать мозг. Пугод не отодвинул Модди, хотя из его рук уже упала трость и он мог обеими руками оттолкнуть его. Он обнял его и схватился руками за спину.       Будто всё тело зазудило.       — Мы идём к тебе, — Пугод взял Модди за лицо. — Сейчас.       Они бежали настолько, настолько могли это делать пьяный юноша и парень с тростью.       Пугод как угодно представлял свой первый раз. Читал просто огромную кучу статей о том, как правильно этим заниматься, а на порно-сайты заходил исключительно в исследовательских целях и не важно, что это всё равно заканчивалось в грязных салфетка. Уж простите! У них только две вилки и розетки по умолчанию ни у кого нету! А ещё это страшно. Вдруг больно? А какой смысл, первым ложиться снизу, если он не знает, понравится ли ему это? А Модди сам согласится лечь под него? А если он какой-то конченный извращенец и за этими милейшими глазами черти пляшут?       Страшно по-настоящему стало когда, они зашли к Модди и он закрыл дверь. А ещё страшно хотелось просто его.       Модди поднял Пугода на руки, когда тот полез целоваться, и понёс к себе в комнату. Трость с таким неприятным шумом упала уже который раз за день. Пугод прямо млел от чужих рук и губ, а ещё от того как, его нежно посадили на кровать.       Рубашки вместе с пиджаками полетели кто в какую сторону, серьёзно, какая разница?       Господи... это тело просто хотелось лапать, нагло, залезть руками под ширинку, услышать чужое наслаждение...       — Зачем ты ремень расстёгиваешь? — Модди оторвался и посмотрел на Пугода. Глаза пьяные и сонные, хотя только девять вечера. — Ты хочешь занятся сексом?       — А ты разве нет? — Пугод удивился, он всё это делал просто потому что... что?       — Мгм, не хочу, — он начал тереться о шею, — ты слишком хороший для такого.       — Хороший? — это и в правду рассмешило его.       — Да, — Модди лёг на чужую грудь, — очень хороший и всей это пошлости тебе не надо...       Пугод вообще не понимал этого. Все его влажные фантазии могут пойти нахер или что? Модди именно сейчас не хочет его или вообще? Пугод не смог расспросить подробнее, потому что Модди заснул. Он просто сопел на его груди.       Просто чудо, а не парень и Пугод не мог определиться, в каком именно смысле «чудо».       Даже без одеяла и с голым торсом спалось тепло, как минимум из-за ужасно горячего во всех смыслах Модди, он буквально был огромной грелкой, которая накрыла его на эту ночь. Легли они рано, поэтому Пугод проснулся когда солнце только выходило. Сегодня же вроде самый короткий день в году? А вообще какой сейчас час?       Модди подмял под себя Пугода и выбраться было тяжело, тем более не хотелось его будить, но надо, тело буквально умирало от боли и ломоты во всём. Он аккуратно начал вылезать из-под чужого тела. Когда Пугод всё же вылез из-под слишком соблазнительно тёплого тела, Модди сразу же собрал покрывало в комок и уже обнимал его. Ха, они даже не расплавляли кровать, а просто легли и уснули.       Лучше бы не спали.       Трость была кинута в прихожей и поэтому пришлось ковылять, опираясь на всё вокруг. Пугод поднялся с кровати, держась за стол, пройдя чуть-чуть он уже взялся за комод. Пугод давно уже не был у Модди, и не видел изменения в его комнате: у Модди теперь есть свой компьютер, несколько книг пропали с полок и там стояли те самые тетради, всё же Модди реже стал таким заниматься. На комоде тоже появились изменения: после фотографий его семьи появилась одна, на которой Пугод сам держит камеру, фотографируя себя и Модди, сидящим над тетрадью. Это была пробная фотография, когда Пугод только купил фотик и он хотел удалить эту фотографию после, потому что она была не очень, но Модди попросил её оставить и скинуть ему. Оказывается, он её распечатал и поставил в комнате. Прямо рядом с маленькой фигуркой камышовой жабы.       Пугод вышел из комнаты и с кряхтеньем поднял трость с пола. Когда Модди проснётся, нужно будет занять у него что-нибудь и промять себя. Или попросить его. В прихожей были наваленные куртки, они их просто бросили вместе с обувью, занятые больше друг другом.       Он никогда не был во всей квартире, только на кухне, в ванной и в самой комнате Модди. Даже в гостиной. Пугод очень тихо осматривался, он думал, что его дедушке и бабушке не понравилось бы, что какой-то полуголый парень расхаживал по их квартире. А потом понял, что они заметили бы набросанные куртки и его трость, и что Модди говорил, что никого у него нету. Он тихо прошёлся по квартире, заходя в гостиную, он видел её только мельком, проходя на кухню, сам Модди не пускал туда его. Теперь понятно почему.       Его бабушка и в правду любила фотографии.       Они стояли в серванте на отдельной полке. Сначала были черно-белые, на них явно она со своим мужем, только гораздо моложе, потом такие же черно-белые, но с маленько кудрявой девочкой, которая по мере новых фотографий превращалась в уже взрослую девушку — это мама Модди, потом шли фотографии с таким же маленьким Модди. На самой новой фотографии Модди был с большим букетом цветов и в школьной форме. Первоклассник. Пугод не выдержал и взял эту фотографию. Кудрявенький, коротко подстриженный, ещё не вытянувшийся и поэтому с большими щеками и в принципе пухлый. Лицо прямо недовольное, губы высянутые, будто он только что проснулся. У Пугода сердце защемило от такой картины.       В комнату дедушки и бабушки Модди он решил не заходить.       Пройдя на кухню, в ней уже сидел Модди и завтракал каким-то бутербродом. Волосы торчали, лицо сонное, но он всё же поставил две кружки с заваркой, пока чайник грелся.       — Доброе утро, — Пугод сел на табурет рядом. Было неловко. Модди подал бутерброд Пугоду, он не только два чая приготовил, но и два бутера.       Модди молчал.       — Не молчи, пожалуйста, мальчик-математик, — Пугод улёгся на руки на столе, пока Модди вздохнул.       — С тобой всё хорошо? Ну, то что вчера было... — он опёрся лбом о стол. — Я выпил больше, чем хотел и приставал к тебе, извини.       — Ты издеваешься?! — Пугод поднялся, опираясь о стол. — Да я, да я.. я..!       Модди поднял голову. Пугод не мог злится, смотря на эти карие глаза. Он скатился на свой табурет.       — Модди, ты идиот, — он зарылся руками в волосы и выдохнул, — я тебя люблю. Если бы мне не нравилось всё это, я бы ещё на кухне тебя оттолкнул, я бы не пошёл к тебе и мы бы точно оба не сидели без футболок, — Модди молчал с каким-то тяжёлым выражением лица.       — Это значит, мы можем начать встречаться?       — Да, — Пугод выдохнул и улыбнулся. Модди смотрел на него и ел губы.       — Мгм, мы должны что-то сделать? Руки пожать? Поцеловаться?       Пугод мужики или не мужик? Надо взять яйца в кулак и сделать первый шаг, а то со времён валентинки будто в песок головой зарылся.       Он придвинулся, взялся за чужие щёки и поцеловал. Губы мягкие, приятные, горячие и непозволительно сладкие. Модди сам приоткрыл рот и начал углубляться. Целоваться с трезвым Модди куда приятнее, чем с пьяным, потому что было осознание, что это полностью взаимно.       А ещё приятнее уже во взрослом возрасте просыпаться с ним в одной постели по утрам.