With me

— Что ты мне хочешь сказать? – спросил я, откинувшись спиной о холодную стену подвала. Передо мной стоял Уилл. – Я весь во внимание. Он поднял свой серьезный взгляд и медленно выдохнул. Выглядит он сейчас довольно нервным, но возможно из-за темноты я что-то придумываю. Мы находились в подвале радиостанции. Вернуться домой мы не можем, поэтому выбор пал сюда. После двух дней без сна мозг и тело кричали о том, чтобы мы отдохнули. Усталость сковывала тело, делая его тяжелым, а голова неприятно ныла. Я бы отдал сейчас всё, чтобы рухнуть в кровать, но Уилл меня задерживал. Что вообще он хочет сказать? Пусть пойдет к Рейфу и поговорит с ним. — Майк, - тихо начал он. – То, что ты видел... это… — Я не нуждаюсь в объяснениях, – перебил я, закатив глаза. Зачем он вообще пытается что-то объяснить и доказать? – Ну обнялись вы. И что? Мне всё равно, – наверное. Уилл остановился. Я сказал что-то не то? — То есть тебе вообще всё равно? – как-то настороженно спросил он. — Ну да. А что я должен чувствовать? — Ничего, – он развернулся ко мне спиной и поспешил пойти к матрасам в соседней комнате, где Джойс и Джонатан уже спали. – Не важно. Но это было важно. Я чувствовал. Я хотел его остановить, развернуть, сказать… что? Что я не то имел ввиду? Что на самом деле эта ситуация меня невероятно выбесила. Какого хрена Рейф распускает свои руки? Почему прижимал его так крепко, но осторожно? Да какое право он вообще имел… И почему Уилл не отстранился? «Не указывай мне что и с кем я должен делать. Какая тебе вообще разница?» Воспоминания мгновенно всплыли в голове. Мои слова, сказанные в тот день…

***

17 июля 1984 года Я и Оди как обычно гуляли в парке, ели сладкую вату, сворачивали ее в какие-то глупые фигурки. Одним словом, беззаботное летнее время. Каждый день мы куда-то ходили, что-то делали, не важно что, главное что мы. Только я и она. — Уже поздно, Хоппер будет ругаться, – сказала она, лежа у меня на плече. Солнце заходило, окрашивая небо над нами в приятный розовый оттенок. – Увидимся завтра? — Да, конечно. Я зайду за тобой, – я улыбнулся. Мы распрощались и я пошел домой, всё ещё улыбаясь. День был идеальным. Но… — Я дома! –крикнул я, захлопнув за собой дверь. Было уже довольно темно, но тепло, так как было лето. — Подойди сюда, Майк! – голос мамы. Я уже что-то натворил? Я поспешил на кухню, где меня жала мама и… Уилл? Чёрт. Вот чёрт, я совсем забыл, что приглашал всех посмотреть сегодня днём фильм. Вот только все сказали, что не смогут, а про Уилла... я забыл. — Не хочешь извиниться? – спросила мама. – Он просидел здесь весь день, ожидая твоего возвращения. — Уилл, я… –хотел я объясниться, но он меня опередил. — Ничего, Майк. Хорошо провёл время с Оди? – он встал со стула и направился к выходу. На его лице была легкая улыбка, но не та… эта была уставшая и грустная, вроде как? — А… да, –пробормотал я, чувствуя как стыд подбирается к горлу. — Я боялся, что с тобой что-то случилось, но… раз с тобой всё в порядке, я пойду, – он накинул на себя кофту и поспешил выскочить за дверь. Я последовал за ним. — Стой, Уилл! – крикнул я, выбегая на улицу и приближаясь к нему, - точно всё в порядке? Он развернулся ко мне лицом. Его глаза немного слезились, а взгляд выражал явную обиду. — Ага, конечно, – спокойно ответил Уилл. – Так ты думаешь, что я отвечу? – он повысил голос. – Ты слишком много проводишь время с Оди и совсем забыл о нас! О своих друзьях! — А что ты мне предлагаешь? Больше с ней не гулять? – вырвалось у меня в ответ. — Нет, может не так часто... Просто проводи время и с нами! — Не указывай мне что и с кем я должен делать. Какая тебе вообще разница? Уилл замер, а на его глазах появились слёзы. Он вздрогнул, сдерживая всхлип и в этот момент что-то в моей груди упало. Я был слишком груб? Уилл так ничего и не ответил, он просто развернулся, запрыгнул на свой велосипед и уехал. А я просто стоял и смотрел на его спину и чуть подрагивающие плечи.

***

А через год я сказал ещё более ужасные слова… «Не моя вина, что тебе не нравятся девушки!» Чёрт. Какой же я кретин. Глупый. Зашить бы мне рот, чтобы больше ничего не говорить… Тогда я так говорил, а что сейчас? Хочу сказать Уиллу, чтобы он не общался с этим Рейфом, хочу обнять его, хочу… Я неосознанно схватил запястье Уилла, останавливая его. Только через секунду понял что сделал, но не отпустил его, а сжал сильнее. Эти… ужасные, мерзкие чувства в груди разрывают меня изнутри. Мне стыдно. Ужасно стыдно за своё поведение в прошлом. – Прости, – тихо выпалил я, не глядя на него. — прости меня, Уилл. — За что? – обеспокоенно спросил он, развернувшись ко мне лицо. Я нахмурился и закусил губу. Я зол. Зол на себя. Но внезапное нежное прикосновение Уилла к моей щеке в одно мгновение очистило всю мою голову. Я резко поднял на него взгляд. — Не кусай губы, – тихо произнёс он и убрал руку. Моё сердце пропустило удар. – Пойдём лучше спать. Я вдруг понял: он меня уже давно простил. И от этих мыслей стало одновременно спокойнее и стыдно. Пару секунд я просто смотрел на него, ничего не говоря, а затем медленно кивнул. Он прав. Надо поспать, а то я уже сам не свой. Я двинулся к матрасам, совсем не замечая слегка покрасневшие уши. — И мы будем спать на этом? – вырвалось у меня, когда я указал на маленький матрас, на котором, похоже, уже давно никто не спал. Но, несмотря на это, уголок выглядел… уютно. Пара подушек и одеяло делали своё дело. Взгляд сам собой скользнул в сторону. На соседнем матрасе мирно спали Джойс и Джонатан, прижавшись друг к другу под общим пледом. Ладно. Всё равно. Сейчас важнее всего сон. — Хотя… пофиг. Я плюхнулся животом на матрас, который оказался немного твёрдым, но в этот момент я не обращал на это внимание. Тело потяжелело, а с губ сорвалось тихое, довольное мычание. Наконец-то. Как же я этого ждал. Буквально через секунду рядом приземлился Уилл. Я приоткрыл один глаз и наткнулся на смотрящую на меня пару зелено-ореховых глаз, которые в темноте казались карими. Он улыбнулся, натягивая одеяло, и тут же приблизился ближе. — А помнишь как мы спали вместе когда ты болел? – шепотом спросил Байерс. Сердце в груди вдруг забилось быстрее. Мы лежали теперь в каких-то сантиметрах друг от друга. Его тепло, его дыхание, его чуть хрипловатый голос… Беру свои слова назад. Мне не пофиг. — Ты ещё меня так умолял остаться, – добавил Уилл, но в голосе прозвучала… хитрость? — Чего?! – вырвалось у меня резко. – Когда это я… — Не ври, – сказал Уилл, касаясь края одеяла. – ты сказал: «Пожалуйста, Уилл, останься». Он запомнил. Он всё помнит! Почему он запомни? — Ну и что? – бросил я, резко отворачиваясь. Будто бы это помогло скрыть то, что творится в груди. – Просто дай мне поспать. Он не отодвинулся, а просто ответил: — Ладно. Спи. А я лежал, чувствуя каждое его дыхание, каждое движение. И ненавидел себя за то, что не мог перестать обращать на это внимание. И перестать думать о том дне...

***

23 ноября 1986 года Утро не задалось с самого начала. Голова раскалывалась, а при каждом повороте в нее будто вбивали гвозди. Горло саднио, тело налилось свинцом и не слушалось. Бросало то в жар, то в холод. В общем, чувствовал я себя хреново. Я заболел. Ненавижу это. Болел я редко. Даже и не вспомню когда в последний раз. Мама утром оставила мне таблетки, а после ушла на работу, сказав, чтобы я звал Уилла если что-то понадобится. Хотя дома сейчас никого не было. Кто на работе, кто в школе. А я… я остался один. Ну и чёрт с ними. Я закутался в одеяло. Веки закрылись сами и я проваливаясь в сон. Когда я открыл глаза на улице было уже темно. Сколько я проспал? Тело горело, футболка промокла от пота, а в горле — пустыня. Чувствовал я себя мягко говоря ужасно. Невероятно плохо. Я с трудом потянулся за рацией возле подушки. Пальцы дрожали. — Приём, Уилл, – выдавил я и удивился своему голосу. Хриплый. Слабый... – Принеси... воды… Пожалуйста, пусть он меня услышал, ведь моё горло было не готово повторять дважды. Но вместо ответа, я услышал как кто-то быстро бежит по лестнице. Дверь в мою комнату распахнулась и на пороге стоял чуть запыхавшийся Уилл. Его волосы были слегка растрепанны, а в руке был стакан воды. — Вот, держи, – сказал он, подойдя ближе и протянув стакан. Я медленно принял сидячее положение, упираясь спиной в холодную стену. По телу мгновенно пробежало неприятное стадо мурашек, вызывая недовольный стон. Я взял стакан и глотнул. Прохлада мгновенно разлилась внутри, вызывая удовлетворенное мычание. Допив, я поставил стакан на тумбу рядом и посмотрел на Уилла. В глазах читалось беспокойство и это заставило меня невольно улыбнуться. – Достань... пожалуйста, мне новую футболку, – прохрипел я и Уилл тут же выполнил мою просьбу, достав какую-то старую серую майку. Пока я натягивал её, перед глазами всё поплыло. Чёрт. — Майк, всё хорошо? – он подошёл ближе и коснулся своей холодной ладонью моего лба. – Да ты весь горишь! Ты вообще пил таблетки?! — Ой... забыл, - пробормотал я. Он фыркнул, сбегал за водой, взял таблетки с тумбы и поднёс их к моим губам. — Пей. Я поднял на него взгляд. Так волнуется… Почему ты так на меня смотришь? Я проглотил таблетки. Он выключил лампу, и комната погрузилась в полумрак. Рука легла на моё плечо, мягко, но настойчиво заставила меня лечь. — А теперь спи. Сил сопротивляться не было. Да и зачем? Он выглядел так обеспокоенно… и от этого в груди разливалось странное, тёплое чувство. Глупо. Очень глупо. Но почему-то хорошо. Голова коснулась подушки и веки тут же стали тяжёлыми. Удивительно… Когда он рядом, даже боль отступает. Я услышал как он делает шаг к двери, но моя резкая просьба его останавливает. — Пожалуйста, Уилл, – хрипло прошептал я, чуть приоткрыв глаза. – Останься. Ляг со мной. Пожалуйста. Зачем я это сказал? Уилл замер, а потом медленно развернулся. Он просто смотрел на меня, то открывая рот, то закрывая, будто хотел что-то сказать, но не решался. Я уже хотел отвести взгляд, извиниться, сказать «забудь», но он тихо ответил: — Ладно, – он медленно вернулся. Уилл аккуратно лёг рядом, будто боялся сломать что-то хрупкое и положил руку мне на плечо. А я прижался к его груди. Не думая. Просто хотел. Хочу ощутить его прохладу, хочу ощутить это спокойствие. Рядом с ним мне становится лучше. Уткнувшись носом в его плечо, я почувствовал приятный запах. Его запах. Что-то свежее, но в тоже время сладковатое. Его дрожащие руки легли мне на спину, а дыхание коснулось макушки. И я провалился в сон.