Комплексная оценка

Вечер. Входная дверь захлопнулась за ними, Мейбл спешно прошла в гостиную, и свет включался вслед за ней. Они скинули верхнюю одежду в прихожей и сразу прошли к доске. Тоберт размеренным шагом, внимательным взглядом следя за ней словно за ребенком, прошел в комнату. – Кроме тебя это видели лишь двое, — проговорила Мейбл, сдернув ткань с доски у стены спальни. — Я надеялся, что ты пригласишь к себе, но не ожидал добраться аж до доски с уликами! — ответил он, приятно удивленный открытостью Мейбл. Она смотрела за ним. За его губами, изучала его лицо, словно перед ней стоял первый красивый мальчик мира, которого ей посчастливилось увидеть своими глазами. — Ух, ты... Ты умеешь произвести впечатление. — Комплексная оценка. — нежно, но требовательно спросила девушка. Когда их руки соприкоснулись на канцелярской кнопке, они оба остановились на секунду, но тут же посмотрели друг на друга. Мейбл казалась Тоберту милой. Да, она не просто казалась, она такой и была. Его милая Мейбл. Девушка придвинулась к нему ближе, снизу вверх смотря на него, заглядывая в глаза. Тоберт, почувствовав, как она грудью прижимается к нему, спросил: — Что ты делаешь? — Изучаю зацепку, — ответила она, и парень положил свою массивную ладонь ей на щеку, сдвинув прядь волос в сторону, притянув к себе и давая понять, что она в безопасности, что он не оттолкнет. Мейбл до последнего смотрела ему в глаза, блаженно опустив веки, когда губы парня коснулись ее губ. Она целовала его страстно, стараясь как можно дольше задержаться на его губах, а он был с ней нежен, потому что ему что-то подсказывало: пусть она выставляет себя сильной и серьезной даже сейчас, на самом деле она хочет, чтобы ей дали нежную заботу. Тоберт положил руку на ее талию (ах, какая девушка, а какое ожерелье на ее бледной шее) и прижал ее к себе. Чтобы ей не приходилось вставать на носочки, парень склонился к ней, удерживая другой рукой ее голову, не давая ей просто так отпрянуть от него, к примеру, чтобы показать характер. Но, если ей действительно захотелось бы отойти, он бы отпустил ее. Девушка, возбуждённым и немного уставшим взглядом (ах, милочка, сколько же ты выпила!) окинула парня снова и ещё раз прильнула к его губам. Как же они прекрасны, великолепны! Ей хотелось бы вечно чувствовать их вкус, и запах, от него пахло кожей и классическим мужским шампунем, и ей, стоя в приглушенном свете большой комнаты, в его жарких объятиях было очень хорошо. Она ощущала, очень отчётливо, как расслабляется и, как внизу живота у нее жалобно тянет. Мейбл положила руку на сгиб локтя Тоберта в черной рубашке и утянула его за собой. Они покинули гостиную, и в коридоре она, уже расслабленная и мечтающая о прекрасном времени на мягкой постели, скинула туфли на ходу, посмеявшись, когда парень, шедший следом за ней и уже расстегивающий маленькую молнию на ее платье, споткнулся о них, опершись руками на плечи девушки. Он, не спуская ее с глаз, снял ботинки, пока Мейбл заползала и устраивалась на кровати, сбрасывая на пол бежевое покрывало. — Вот это - хорошее место, а прошлая кровать была такая маленькая, детская что-ли... — все тем же журчащим голосом проговорила она, ставя подушки к изголовью и ложась с тихим, едва удовимым стоном ожидания. Лёжа на спине, закинув руки к голове и прикрыв глаза, Мейбл наблюдала за тем, как Тоберт заползает и устраивается у нее в ногах, поднимая подол платья выше и закидывая ее ноги себе на бедра, подсаживаясь ближе. Смотря на нее взглядом хищника, что встретился глазами со своей добычей и теперь не прячется, он улыбался ей, а она, расслабленная и податливая, готова была ко всему, отдавая бразды правления в его руки. Он сидел, пождав ноги под себя, неспешно склоняясь к ее лицу и расставляя руки по обе стороны от ее головы. Мейбл уже не тянулась к нему, чинно ждала. — Какая ты милая, - сказал Тоби, целуя ее губы, стирая ее яркую помаду. Она лениво ответила на поцелуй, стараясь сохранить свой серьезный настрой, не дать ему подумать, будто она уже потеряла интерес к их развивающемуся вечеру, хотя прохладная мягкая постель действовала на нее, словно сильный транквилизатор. Тоберт провел ладонью по макушке, пока его рука не остановилась у матраса, и добавил на выдохе: — Такая лапочка... Мейбл прищурилась, улыбнувшись, и щеки ее округлились, они порозовели от пары бокалов выпитого алкоголя, но чувствовала она себя вполне адекватно. В голове была лёгкая дымка, но Мейбл была увереная что дело было совсем не в выпитых около часа назад коктейлях. В сладких мыслях она летала, пока Тоберт целовал ее щеки, одну руку держа на линии челюсти и поглаживая нежно кожу большим пальцем. Потом он, поворачивая ее голову немного набок, добрался до ушей. Девушка совсем не сопротивлялась его действиям, с лёгкостью поддаваясь манипуляциям. Она отвечала, когда без труда могла дотянуться до его загорелого лица и так же целовала щеки и скулы, ловила его губы и заглядывала на шею. Она чувствовала прохладу постели, когда ногами водила по одеялу. Постепенно Тоберт стал спускаться вниз по ее телу, подарив короткий поцелуй линии ее челюсти, принимаясь за шею. Сначала он медленно провел языком, оставив влажную дорожку, а потом ещё раз так же, только быстрее. На третий раз он двумя руками собрал ее руки там же, над ее головой, и придавил запястья к кровати. — Только не дёргайся, — шепнул парень ей на ухо, ее обдало его горячим дыханием, и она тихо блаженно застонала. — Я ещё ничего не сделал, а тебе уже нравится? Она почувствовала сквозь пелену возбуждения и расслабления, как Тоби губами впился в ее кожу, втягивая в себя. Первые несколько секунд она не испытывала ничего необычного, но после, как только призрачный результат появится, ощущения ее захватили. Это было странно вышибающе землю из-под ног, ей казалось, что она под действием губ этого человека проваливается в мягкую постель глубже и глубже. Она застонала, на этот раз громче. Ее тянуло от него в сторону и, когда Тоберт это почувствовал, то одной рукой взял ее уже отклонившуюся немного в сторону голову, не давая вырваться и не отпуская ее кожу. Когда воздух в легких парня стал заканчиваться, он медленно отпустил ее, не отстраняясь, вдохнул всего раз и снова прильнул к нее шее, даря Мейбл удивительные ощущения, погружая ее в сладкое забвение, в котором она так нуждалась, хоть и не произоносила этого вслух. Она снова застонала, протяжно и сладко, и Тоберт сдерживал улыбку, чтобы довершить дело до конца. Она выгнула спину и животом упёрлась в тело Тоби, ища ногами опору, не имея возможности опуститься обратно на кровать. Она чувствовала, как напрягается и, как тепло разливается по ее животу постепенно. Как только с громким причмоком Тоберт отпустил ее шею, тело Мейбл опустилось обратно на кровать. Любуясь в темноте проделанной работой и моментально проступившем, пусть немного неровным пятном, парень коротко поцеловал его напоследок, двигаясь дальше, все ещё держа руки Мейбл одной правой. Он дарил поцелуи ее обнаженной части груди, спускаясь вглубь декольте, проводя ещё мокрые дорожки по ее извивающемуся под его языком телу. Мейбл постанывала, тихо шепта что-то вроде: "Ещё... Ещё раз, ну пожалуйста!" Как только подбородком парень коснулся ее платья, он отпустил руки, кладя ладони поверх ее груди, стараясь не давить на нее слишком сильно. Мейбл освобождённой ладонью нежно провела по его щеке, на секунду их взгляды снова встретились, а сами они замерли. Ещё немного приподняв опустившийся подол ее красного платья, Тоберт, наблюдая за реакцией Мейбл, зацепил пальцами край капроновых колготок. Медленно стягивая их, он лукаво улыбался девушке. — Давай уже, снимай! — нетерпеливо потребовала она, помогая ему. — К черту, порви, если хочешь, они все равно долго не живут. — Тише, тише, милашка, — он намеренно говорил медленно. Когда они разобрались с колготками, Мейбл, взявшись рукой за плечо парня, рывком подтянула себя и села, подрагиваюшими от возбуждения пальцами стала нервно расстёгивать невидимые в темноте пуговицы на его темной рубашке. Пыхтя от желания скорее коснуться его обнаженной кожи, со спавшим с плеча рукавом платья, она дергала застёжку. — Ты такая милая, когда стараешься. — заметил Тоберт, проведя рукой по темной взлохмаченной макушке. — Давай я помогу. Как только он потянулся к застежке, Мейбл сильно шлепнула его по запястью. — Убрал руки. — злобно ответила она, наконец справившись с пуговицами, сделав это практически вслепую. Освободив его торс, она прильнула к нему и просто сидела так какое-то время. Между тем Тоберт решил доделать начатое и стал спускать второй рукав ее платья, стягивая с нее и остальную часть. Мейбл податливо откинулась обратно на спину, позволяя парню снять платье и отбросить его на пол. На ней остались только трусы и золотое ожерелье. Тоберт быстро снял свои брюки и боксеры. Нагнувшись и закинув ноги Мейбл себе на плечи, он прижался губами к ее клитору через ткань белья и стал целовать. С каждым новым прикосновением он надавливал все сильнее, превращая едва заметное касание в отчётливое ощущение. Девушка постанывала под его нажимом, ее спина уже начала выгибаться, и парень руками старался удержать ее на месте, не позволить поднять бедра или отползти в сторону. Мейбл чувствовала, как он дышит. Его горячее дыхание обдавало кожу, а потом наступала не желанная прохлада, пока он снова не выдыхал. Не успела она понять, что произошло, как Тоберт коснулся ее чувствительной кожи своими теплыми губами. Она издала протяжный громкий стон, когда его язык коснулся ее лобка и прошёлся, утопая в половых губках и погружаясь самым кончиком во влагище. Парень стянул с нее трусы и, спустив ноги с плеч и вставая на колени перед ней, положил одну руку ей на внутреннюю часть бедра, отводя ногу в сторону, а другой рукой направил свой член. Мейбл снова издала громкий стон, за которым последовали ещё несколько более тихих и сладких, когда Тоберт вошёл в нее резко и почти до упора и остановился. — Все хорошо? — осведомился он, смотря, как от наслаждения глаза у девушки закатывались, и она клала руку на лицо, пряча их. Он начал двигаться. Сначала неспешно, давая Мейбл привыкнуть, а потом стал прибавлять скорость, выбивая из нее довольные стоны наслаждения. Он не сильно толкал ее, потому что видел — она хочет этого, ей нравится, ей безумно хорошо. Но она уже устала. Время было около часа ночи, и девушка уже закрывала пару раз глаза, и виной тому было не только наслаждение. По голому тёплому телу парень водил руками, двигаясь от бедер до плеч, проходя по животу, груди и ложбинке между, а потом спускался по тому же маршруту обратно. Когда его руки поднимались к плечам, Мейбл тянулась к нему, и в какой-то подъем Тоберт взял ее руку в свою, как ей того и хотелось, а другой рукой продолжил гладить ее. Склоняясь к ней иногда и целуя губы, он не останавливался, набрав желаемый им темп. — Какая ты теплая... такая милашка. — запыхавшись проговорил Тоберт и улыбнулся (он знал, что иногда ее подбешивает такое ласковое прозвище), когда в очередной раз склонился к ней и подарил смазанный поцелуй в щеку. Ее стоны — рай для его ушей, и он надеялся, что сможет слышать их ещё и ещё. Они были такими сладкими, такими невинными, а она казалась ему такой маленькой, словно ангелочек. Хотя за этим ангельским личиком скрывался сложный и необычный характер и душа, уникальная. Мейбл, уже полусонная, достигла пика, сопроводив его протяжным стоном, а потом вяло поднялась к Тоберту, опираясь локтями о постель, и потребовала поцелуев. Парень, закончив сразу после нее, поспешно выходя, пытался отдышаться, притянув ослабшую Мейбл к себе. Он встал с кровати, оставив девушку сидеть, и взял со столика рядом рулончик бумажных салфеток. — Поставила сюда, когда снились кошмары, устала подниматься, чтобы ходить в ванну. — пробубнила в Мейбл, наблюда за действиями парня. — Тебе недавно снились кошмары? — не без сожаления уточнил Тоберт, сев обратно на кровать и легко толкнув Мейбл в грудь, заставляя ее лечь на спину. Она все так же, раскинув ноги и наблюдая за парнем, лежала на сбившейся постели и улыбалась меланхолично, довольная вечером. — Да, пару дней назад. Так, ерунда... — отмахнулась она. Девушка вздрогнула всем телом, когда Тоберт задел не набухший клитор салфеткой. — Прости, — прошептал он, целуя ее внутреннюю часть бедра. Тоберт смял салфетки и бросил на пол, как и все, что им мешало. Мейбл отдышалась только тогда, когда они легли и были готовы засыпать. Тоберт набросил на них одеяло почти до ключиц, Мейбл устроилась в объятиях на его плече. Как только она закрыла глаза, то почувствовала, как парень дарит ей очередной поцелуй, на этот раз целуя лоб. Он перевернул ее на бок — она открыла глаза — и подобрал под себя, поправив одеяло, и поцеловал в макушку. Внутри Мейбл все ещё бурлило возбуждение, и она почти не чувствовала ног, но ей казалось, что они могли бы продолжить. Сделать что-нибудь ещё. Она старалась не двигаться, чтобы не раздражать напряжённое тело и не задевать слишком чувствительный в тот момент клитор, не провоцировать себя. Она слышала ровное дыхание Тоберта, понимая, что ее собственное уже тоже успокоилось. Когда он вставал и отрывал несколько салфеток от рулона, она успела ещё повоображать, что он все ещё внутри. Когда в спешке парень покинул ее лоно, она почувствовала себя очень одиноко и пусто внутри. Ей хотелось попросить его войти обратно, хотя бы на минутку, но ничего она ему не сказала. Постепенно ощущение пустоты внутри стало уходить. — Сладких снов, милашка. — тихо сказал Тоберт. Девушка в ответ сказала что-то не ясное, и парень сочел это ответом. Утро. Тоберт проснулся, чтобы сходить в туалет. На улице шел дождь, громко стуча по окнам и асфальту внизу. Он сразу умыл лицо и промыл теплой водой заспанные глаза, а потом, осмотрев себя в зеркале, вышел из ванной комнаты, вполне довольный своим внешним видом. Вернувшись, он увидел, что Мейбл почти не поменяла позы, в которой засыпала. Она лежала на животе, одну руку спрятав под одеялом, другая, согнутая в локте, лежала на краю кровати возле подушки. Одеяло сползло почти до поясницы, в комнате от оставленного на ночь открытого окна стало прохладно, натянув боксеры, Тоберт сел на свободную часть кровати. Темные густые волосы девушки раскинулись по ее светлой спине и подушке. Когда Тоберт отодвинул мягкие пряди, его взору открылись две крупные татуировки: бутон розы на шее и черный кашалот над левой лопаткой. Мейбл прятала лицо в мягкой ткани, посапывая тихонько. Брови у нее были сведены, словно она думала о чем-то, рот был приоткрыт, и Тоберт видел небольшую часть белых зубок. Ее спина немного вздымалась и опускалась по мере того, как она делала вдохи. На улице шел дождь, на который парень обратил внимание лишь тогда, когда поднялся сильный ветер. Солнце уже встало, заливая комнату тусклым светом, более холодным чем вчерашний свет от лампы. Через открытое окно в спальню влетели ледяные капли и подоконник быстро намок, так же, как и пол около окна. Тоберт, оторвавшись от созерцания спящей Мейбл, подошёл к окну. Ветер засвистел между листьев деревьев бульвара, шурша ими достаточно громко, чтобы услышать на четырнадцатом этаже. Тоберт тихо опустил стекло, смотря вниз на улицу. Через завесу ливня было плохо видно тротуар, но людей, бегущих с разноцветными зонтами по нему, можно было различить. Парень, переступая через их одежду и обувь , через покрывало и сползшую частично простынь, прошел к кровати, взяв с тумбочки со стороны Мейбл бумажные салфетки, проследовал обратно к окну и вытер с подоконника воду, потом с пола. Вернувшись к кровати, сначала Тоберт просто сидел и смотрел на нее, но потом Мейбл зашевелилась, и парень понял, что она замёрзла. Натянув повыше белое толстое одеяло, он лег под него рядом, взял телефон в руки и, повернувшись спиной, направил фронтальную камеру так, чтобы было видно только незначительную часть его головы и фигуру спящей Мейбл. Он отправит ей это фото позже, когда она встанет. Положив телефон рядом с подушкой, парень повернулся к Мейбл и нежно поцеловал ее в висок, не смея нарушить сна. Он придвинулся ближе и, положив руку ей на талию, просунув ладонь между ее телом и постелью, касаясь плоского живота, закрыл глаза, решив полежать с ней ещё немного, прежде чем вставать. Он задремал, обнимая Мейбл, а когда почувствовал, что она снова зашевелилась, открыл глаза. К девяти часам — когда она проснулась — дождь уже перерос в грозу, и гром гремел так сильно, что его было отчётливо слышно за плотно закрытыми окнами, а дождь без устали барабанил по стеклу. Тоберт выпустил ее из своих объятий, и девушка поднялась, сонно глядя на него через плечо. Она поняла, что на ней ничего нет, когда вздрогнула от холода. Завернувшись по-королевски в одеяло, Мейбл снова повернулась к Тоберту, подарив ему поцелуй, а потом ещё один. — Доброе утро, — прошептала она, смотря на него ещё слипающимися глазами. — Доброе утро. — так же шепотом, но чуть громче, ответил парень. Девушка поднялась с кровати и, жмурясь, сдерживая концы одеяла, длинным шлейфом тащившегося за ней по полу, Мейбл свободной рукой открыла комод с позолоченными ручками и вынула оттуда черный шелковый костюмчик. Она ушла в ванну. И бросила одеяло в проходе. Ее не было почти десять минут, сначала Тоберт слышал, как она шуршала одеждой, потом, как шумела вода, и вот она появилась, все так же не проснувшаяся до конца, но уже улыбающаяся лёгкой улыбкой. На ней были майка и шорты из черного шелка. Она босыми ногами шла по холодному полу и поспешила, подобрав одеяло в проходе, вернуться к кровати. Она забросила одеяло и открыла шкаф, взяв с полки халат, накинула его на себя. — Пойду, порисую немного. — сказала она и вышла из спальни, оставив Тоби одного. Не успела Мейбл опуститься на диван в гостиной, как раздался настойчивый стук в дверь. Пусть доска загораживала обзор, через мутное стекло спальни Тоберт видел, как она подскочила с дивана и на носочках побежала до входной двери. Пришел Говард и судорожно начал говорить о призраках театра. Тоби просто лежал, молча наблюдая за Мейбл: она смотрела на своего знакомого так, словно ощущала себя сумасшедшей. Она даже не успела выпить кофе, частично ещё спала, а этот паренёк говорил ей всякие театральные небылицы, а она молча смотрела на него. — Давай я позвоню ребятам, и ты скажешь все им ещё раз? — медленно предложила она, подбирая слова, чтобы не смазать чушь какую. Рассказ повторился, и Чарльз возмутился: говорил Говард о том, что он убил Бена или о том, что это сделал призрак? Завернувшись в полотенце для приличия, не желая надевать вчерашнюю одежду сразу, Тоберт вошел в гостиную. Гроза все не заканчивалась, Говард тораторил и по взгляду Мейбл парень понял, что она не успевает за ходом мыслей гостя. Она уже собрала волосы на затылке, когда Тоби появился в комнате, Чарльз удивился. — Мужик в полотенце! — воскликнул он, словно весь вид Тоберта выходил за рамки разумного. — Да, Чарльз, — сразу ответила девушка. — Я в курсе. Бросив рубашку на спинку дивана позади Мейбл, Тоберт наклонился к ней и, притянув, поцеловал щеку, а она словно даже сразу не поняла, что он делает, и отпрянула поначалу, а потом тут же прильнула обратно, и с громким причмоком, а потом тихой добавкой Тоберт оставил ее, сев рядом, и Мейбл улыбнулась.