Изнанка чувств

      За одну секунду мир рухнул.       Еще моментом ранее казалось, что команда смогла победить почти без потерь, а теперь Майк с криками вырывается из рук удерживающих его военных, раздирая себя горло и до последнего не веря в происходящее. В то время как из портала на него смотрит Оди, пока он безуспешно рвётся к ней. А в следующее мгновение она навсегда растворится, безвозвратно исчезая вместе с Изнанкой, оставляя пустоту на месте некогда горящих красным врат и на душе отчаянно кричащей ей вслед команды. Начиная с этой секунды реальность пошатнется, ничего уже не будет прежним и не сможет им стать ни при каких обстоятельствах.       Никто не запомнил как вернулся с военной базы и что происходило первые дни после этого, ровно до тех пор пока первые волны осознания не начали накатывать на затуманенный от боли рассудок.       Позже, спустя ещё время, нашлись и силы на встречи со всей компании. Ребят по-прежнему гложили вина и их бессилие в тот момент, но они обходили эту тему стороной, собираясь у Майка, которому было тяжелее всех, обсуждая совершенно несвойственные им темы, например, новости, связанные с перестройкой и нововведениями в городе или сидя молча, погрузившись в свои мысли, но оказывая друг другу немую поддержку одним своим присутствием.       Так прошёл месяц, другой… Ребята постепенно вернулись к занятиям, а рана если и не начала затягиваться, то хотя бы смогла покрыться легкой корочкой. Но у Майка всё оставалось неизменным. Изо дня в день он всё прокручивал в голове их совместные воспоминания с Оди, их последний диалог и своё невыполнение обещание о счастливом «долго и счастливо» среди трёх водопадов, вдали от Хокинса, из которого они бы сбежали настолько далеко, насколько это было бы возможно. Так, каждая ночь сопровождалась кошмарами или бессонницей, в то время как каждый день был похож на предыдущий. А лишенную красок монотонную рутину скрашивали только цветные плакаты на стенах комнаты и, иногда, до жути нелепая яркая одежда Уилла, который навещал его настолько часто, насколько мог.       Вспоминая всё, через что они прошли вместе, Байерс не мог бросить его в одиночестве и не мог дать себе снова потерять их связь. Поэтому, несмотря ни на что, он был рядом, даже если его об этом напрямую не просили. И Майк был очень ему признателен за это. Он заметно отдалился ото всех после произошедшего. Он закрылся в себе и не мог открыться обратно. Слишком больно. Слишком страшно. Но Уилл никогда не пытался заставить его говорить и относился со всем пониманием, которое у него только было, ожидая, что, когда-нибудь, юноша сам расскажет ему обо всём, если будет готов или если попросту захочет этого. И изредка он правда пытался, но слова мгновенно вставали поперёк горла, а ожившие воспоминания бросались в глаза и он закрывал тему или срывался. В такие моменты Байерс мог только догадываться о происходящем в его голове, поэтому ему оставалось лишь сочувственно молчать и мягко одобрительно смотреть, поддерживая так, как может. Конечно, он понимал, что его присутствие, пустые разговоры или понимающее молчание мало что меняли, но он безмерно старался напомнить Майку, что юноша не один и, хотя бы ненадолго, успокоить разъярённую бурю чувств, мыслей и воспоминаний у того на душе.       В один из таких визитов парни сидели на кровати, друг напротив друга. Майк сидел у изголовья, обхватив согнутые в колени ноги, задумчиво опустив подбородок на колени и пытался отвлекаться на отдалённую болтовню Уилла, который, на удивление, очень увлечённо рассказывал о скором отъезде Джонатана, начинающего новую жизнь и раскрывающего свой потенциал в творчестве. Собеседник активно жестикулировал и неусидчиво размышлял вслух о том, как может сложиться творческая карьера его брата, улыбаясь своим же мыслям. — А как дела у Джойс?— спросил Майк, чтобы снова вникнуть в разговор и ненадолго вернуться к настоящему, в реальность. — А, ну…— замялся Уилл— Я снова стал редко пересекаться с мамой. Она теперь стала чаще брать себе ночные смены в новом круглосуточном ларьке… Конечно, ей было сложно принять это решение—она ведь до сих пор боится оставлять меня одного,— усмехнулся он и даже вызвал лёгкий смешок у Майка— но, кажется, у неё всё-таки начинает это получаться. А ещё иногда они с Хоппером ходят вместе ужинать…       Услышав эту фамилию Уилер резко поднял голову из-за чего Уилл вздрогнул и оборвал себя на середине фразы. — Майк?— настороженно спросил тот.       Но юноша пропустил его вопрос мимо своих ушей. Он опустил взгляд и пробормотал в пустоту, мысля вслух: — Хоппер… Оди же была ему как дочь… — Майк, я понимаю как это может звучать, но…— начал говорить Уилл, чтобы остановить собеседника. — Нет…— перебил его Уилер, поднимая голову и смотря ему прямо в глаза убийственным взглядом, полным непонимания и разочарования— Она была ему как дочь, Уилл. Родная, настоящая дочь.— процедил он— А теперь…— начал он говорить, но вдруг резко остановился. Майк задумался. А что «теперь»? Он её предал? Он её забыл? Так быстро? Вопросы сами всплывали в голове. Он даже не понимал, что конкретно так его задело. Но, чем бы оно ни было, он физически не мог снова начать говорить. — А теперь Хоппер пытается начать жить дальше, несмотря на это.— неожиданно честно договорил за него Уилл. Когда он понял, что сказал, то тут же поторопился извиниться перед другом, но было уже поздно.       Этот ответ ещё больше задел юношу. Он воспринял его в штыки, как личное обвинение, даже если он понимал, что Байерс не вкладывал в эти слова иной смысл и в них не было ни единого намёка или подтекста. Это негодование было настолько сильным, что вернуло ему возможность говорить и он выпалил: — А, да? То есть теперь даже Хоппер наплевал на уход Оди?— сорвался Майк— Значит он молодец— он справился, а я…!— прокричал он, но тут же оборвал себя на полуслове, не понимая, что говорить дальше, но осознавая, куда клонит эта мысль.       Эта горькая правда о нежелании двигаться дальше и «слабости», которую он до последнего отрицал, начала постепенно проявляться, становясь новым эпицентром бури. К его горлу мгновенно подступил ком, а на глазах выступили слёзы от неконтролируемых эмоций. Он попытался вдохнуть, но из-за вставшего поперёк горла кома он издал сдавленный стон и недоумевая встретился глазами с Уиллом, опешивши смотрящего на него взглядом, в котором читалось отчаянное желание помочь и бессилие перед непониманием как это сделать.       Майк тихо выдохнул и всхлипнул, втягивая воздух обратно. В следующую секунду он закрыл глаза и из их уголков покатились слёзы, которые он безуспешно попытался сдержать, опустив голову вниз. Глядя на впервые за долгое время откровенного Уилера, губы Уилла невольно задрожали, когда он попытался его успокоить. Он сжал их и, неуверенно, боясь прикоснуться к Майку, пересилил себя и положил руку тому на колено, заменяя тысячу слов одним простым мягким движением. Оно вернуло юношу в реальность и он, засуетившись, постарался как можно быстрее замять разговор и сделать вид будто ничего не было сказано и всё вернулось к исходной точке. Он поднял голову и Уилл быстро одёрнул свою руку. — Майк…— позвал тот. — Забей, Уилл— отмахнулся юноша и придвинулся обратно к изголовью, вытянув ноги, смотря в потолок и погружаясь вновь в свои мысли.       До ухода Байерса никто не проронил ни слова.       Когда Майк остался наедине с собой, то начал в спешке прокручивать случившееся, думая над тем, что вызвало у него настолько бурную реакцию. До этого дня он бесцельно лелеял со скорбью всё, что было связано с Оди, но никогда не набирался смелости прокрутить абсолютно все воспоминания от начала и до конца и наконец оставить их позади.       И вот, перед глазами пролетела их первая встреча, когда маленький мальчик нашёл совершенно потерянную и непонимающую ничего напуганную девочку. Майк зажмурился и накрыл глаза ладонью, смазывая ей стекающие капли слёз, моментально выступивших на глазах. Хоппер тоже её встретил такой. Он тоже о ней заботился как мог и так же позволил ей довериться ему, веря в неё в ответ. Юноша, в свою очередь, поддерживал её всеми силами и даже разделил с ней первый неловкий поцелуй, который невероятно засмущал их обоих. Майк горько усмехнулся, вспоминая удивлённое лицо девочки. Но на смену воспоминания о первом поцелуе пришло новое, о последнем. Он шумно выдохнул, пытаясь его отогнать, но память его не слушалась и продолжала показывать вновь оживший перед глазами момент, воссоздавая невыносимое отчаяние до тех пор, пока силуэт девушки наконец не растворился на фоне исчезающей Изнанки. О чём бы он не подумал— всё всегда сводилось к болезненному просмотру его последнего воспоминания о ней. Будь то их танцем на балу в средней школе, их наигранного расставания после её сближения с Макс или его приездом к ней в Калифорнию, за которым последовала долгая дорога с её поиском и спасением…       Внезапно, он уловил странную нить, которая так же была связана со всеми этими воспоминаниями, но вела не к Оди. Нет, каждое из этих событий было парадоксально напрямую связано с Уиллом. Если бы не его пропажа, они бы никогда не нашли Оди в лесу, пока искали там исчезнувшего мальчика. Она бы никогда не пришла к нему на танцы. Она бы не переехала в Калифорнию с её семьей и он бы не приехал к ней туда на весенние каникулы. А если бы не поддержка Уилла он бы никогда не нашёл её снова. Этот новый взгляд на воспоминания вызвал у Майка странное чувство и впервые за прошедшие месяцы перед глазами проявилось удивительно новое и совсем свежее воспоминание, в котором Уилл всеми силами пытался оказаться рядом в нужный момент и оказать любую возможную поддержку в ответ на его первое откровение. Уилер опешил. Он никогда даже не задумывался о том, что Уилл чувствовал всё это время и как с детства всегда был рядом с ним при любой возможности.       Новое чувство и появление ещё бóльших вопросов, на которые Майку было страшно и больно искать ответ окончательно сбили парня с толку. Не успел он справиться с безвозвратным исчезновением Оди, как к бушующим неугомонным мыслям и чувствам прибавилось что-то ещё, совсем непонятное и по-своему противоречивое. Оно запутывало ещё сильнее то, что он только сейчас начал старательно и понемногу распутывать, наконец набравшись достаточно смелости, вновь, не без вмешательства Уилла. Но что оно означало? Было настолько непонятно, что происходящее казалось нереальным и сводило с ума. Это чувство давило, вызывало необъяснимую вину и казалось «неправильным», раздражая своим резким появлением и назойливым присутствием, которое смогло затмить собой привычную скорбь. Такая перемена, очевидно, пугала, но, на удивление, смогла дать Майку небольшую передышку и даже унять уже повседневный хаос, видимо, создавая новый во время затишья.       Ночь прошла в мучительном бездействии. Он не плакал, не злился — просто беспомощно лежал и чувствовал «что-то» необъяснимое и оттого пугающее. И это «что-то» требовало ответа, которого у него не было или который он не хотел давать.       На следующий день Уилл снова пришёл к нему, вместе с Дастином и Лукасом, которые без остановки говорили о новом научном проекте, за который им не терпелось взяться. Байерс не разделял их настолько сильный энтузиазм, но всё равно поддерживал их настрой и был готов помочь с какой-нибудь более творческой частью, будучи единственным в команде, кто умел рисовать. А Майк оставался погрязшим в своих мыслях сильнее обычного и лишь изредка участвовал в разговоре, неловко поглядывая на Уилла, который пару раз сам столкнулся с ним взглядом, пока смотрел на парня, с лёгкой обеспокоенностью, оставшейся с прошлого дня.       Уилер никак не мог отпустить своё навязчивое открытие и злился, ходя по кругу. Он прекрасно понимал, что, продолжая поверхностно прокручивать каждую мысль по-отдельности, он так и не сможет ни к чему прийти. Нужно пересилить себя. Нужно погрузиться глубже. Нужно дать себе провалиться в воспоминания и добраться до самых дальних частей сознания, которые он словно сам от себя скрывал. Но как это возможно? Что такого может быть скрыто у него в памяти? Он не знал. И не давал себе знать, ссылаясь на трусость и неготовность. Даже эта внезапная честность и осознание частички правды о себе далась ему с трудом. Было некомфортно от нового откровения, даже если ещё было непонятно куда и к чему оно ведёт. На этой почве Майк заметил, что вернуть как было он уже не сможет: ему оставалось либо двигаться дальше, либо снова погрязнуть в чувствах и медленно в них утопать от бездействия и нарастающего отчаяния— выбор был только за ним самим.       Остановившись на этом, Майк заметил, что время пролетело настолько незаметно, что ребята уже начали собираться и потихоньку уходить. Один лишь Уилл не особо торопился покидать своего друга и, застряв в дверном проёме, окликнул его по имени, явно собираясь с мыслями, чтобы что-то сказать. Но не успел он проронить и слова, как с первого этажа раздался крик: — Уилл!— позвал его Дастин. — Уилл, ты там вообще идёшь?— поторопил его вопросом Лукас.       Услышав их слова, сам Уилл замешкался и, растеряв всю уверенность, быстро пробормотал: — Ну ладно, я пойду… До завтра, Майк.— сказал он и торопливо побежал спускаться к ребятам. — Ага…— кивнул ему вслед Майк, вновь оставшись наедине с собой.       Лежа на спине, он всматривался в потолок, словно искренне веря в то, что ответы сам проявятся на нём. И в это даже можно было бы с лёгкостью поверить, с учетом того насколько просто, как оказалось, было связаться с чем-то сверхъестественным в Хокинсе. Хотя, после недавней победой над ним, повторной встречи, конечно, не очень хотелось.       Наконец, Майк решился заглянуть глубже обычного, в очередной раз, пересиливая себя. Ему хватило сил признать, что «новый» хаос казался ему интереснее старого, поэтому, не долго думая, он закрыл глаза и, на выдохе, попытался вспомнить все события прошедшего дня и заново отыскать нить, связывающую Уилла со всеми его воспоминаниями. В этот раз всё было куда сложнее. Он чувствовал как память сопротивлялась, как возводила лабиринты и намеренно показывала что-то очень отдалённое от того, что он искал, заводя его в тупики или то и дело высвечивая то, с чем он так яро, но безуспешно, пытался смириться. И всё же он ей поддался. Его вновь захлестнули воспоминания об Оди, в которых он утопал и которым он не мог сопротивляться. «Майк»— звала она его. «Майк, ты должен меня понять»— умоляла она его. «Прощай, Майк»— обращалась она к нему сквозь слёзы, перед тем как вернуть его сознание в реальность. Но вдруг в голове раздался новый голос, всё так же проговаривая его имя. В нём читалось то же отчаяние, та же нежность и та же обеспокоенность. И это был голос Уилла. Услышав его, Майк распахнул глаза. Его тело, словно пробило насквозь молнией и сердце забилось чаще. Он словно вернулся в эпицентр бури. Он чувствовал ещё бóльшую потерянность и недоумении, торопливо хватаясь за случайные обломки, круживших вокруг него вопросов. Что это всё значит? Почему? Как? Зачем? Каким образом? Он по-прежнему не знал. Ухватившись за ещё одну мысль, к нему пришло осознание. Он понял одну простую вещь. Всё это время, он кое-как «держался». Он полностью ушёл в себя и зациклился на мыслях об Оди. Но он пропустил одну деталь: он не держался, а его держали. Его держал Уилл. Настолько осторожно и невесомо, так сильно боясь навредить, что он заметил это только сейчас. «Только сейчас», когда, благодаря единственной неосторожности Уилла, он смог наконец-то сдвинуться с мёртвой точки в поисках принятия и ответов на вопросы, которые, по большей части, были риторическими. И, «только сейчас», когда он заметил самого Уилла.       Настолько честное осознание выбило его из колеи и юношу вновь захлестнул шквал новых вопросов, а неизвестное чувство отозвалось в груди, сжимая внутренности, но так и не давая подсказок о своём происхождении. Он продолжил смотреть в потолок, теряясь среди разрушительного урагана, который на его глазах превращал в щепки всё, в чём Майк был уверен до этого момента. Юноша мог только наблюдать за этим. Он смог смириться только с этой единственной мыслью: он потерян и он никак не может изменить происходящее. Раньше, его волновала Оди. Он из раза в раз твердил себе, что он не может ничего изменить и эмоционально корил себя, думая о бесконечных сценариях, начинающихся с «если бы». А сейчас он, с неожиданным спокойствием на фоне внутреннего хаоса, прокручивал лишь одну мысль: его всё это время держал Уилл.       Так Майк пролежал до следующего прихода Уилла, вновь сделав одно озадачивающее открытие и так и не сомкнув глаз, заметив, что чем больше он думает, тем сильнее, запутаннее и непонятнее начинают ощущаться его чувства и мысли.       При их встрече Майк по-прежнему лежал на кровати и в очередной раз проходился по просмотренным до дыр старым и новым воспоминаниям, пока Уилл молча сидел возле него, оперевшись спиной об изголовье кровати и склонив голову, медленно засыпая.       На мгновение, юноша остановил на нём свой взгляд, очертив его расслабленное лицо и вспомнив его детскую стрижку под горшок, с которой тот расстался только около года назад. На этой забавной ноте он слабо улыбнулся и, излюбленно уставившись в потолок, поддался их детским воспоминаниям. Перед глазами промелькнуло их знакомство, их первая кампания в ДнД и все последующие события, вплоть до недавних. Майк поймал себя на мысли, что последние годы он был довольно плохим другом. Всё детство они были неразлучны, но с момента исчезновения мальчика и, особенно, начиная с переезда Уилла в Калифорнию они заметно отдались, по его вине. А сейчас Байерс продолжает быть с ним рядом, несмотря ни на что и ни разу не высказывался о нём негативно. Может это потому что ему неловко и он до сих испытывает к Уилеру чувства? Какая чушь! Хоть Майк и не знал кто такая «Тэмми», но из объяснений стало понятно, что всё уже давно в прошлом. Но тогда почему? — Уилл..— неожиданно позвал его Майк, всё ещё смотря в потолок. — Да?— резко отозвался тот, когда его выдернули прямо из погружения в сон. — А ты не устал? — внезапно честно для себя, спросил Майк хриплым от долгого молчания голосом и повернул голову в его сторону. — От чего? — удивлённо поинтересовался парень. — От этого. — кивнул Майк, обозначивая жестом комнату и всю ситуацию. — О чём ты, Майк?— разочарованно спросил Байерс— Нет... — мягко ответил он— И не устану.       Майк заглянул ему в глаза, но так и не найдя, что ответить, молча кивнул, отворачиваясь обратно. Хоть его реакция указывала на обратное, но слова Уилла вызвали у него очень яркие и тёплые, хоть и неоднозначные чувства. Ему было безумно приятно слышать это, он был также немного удивлён его честности, слегка заподазривая, что тот всё-таки приврал. Но он снова ощутил это непонятное и настораживающее чувство. Он всеми силами попытался сравнить его с чем-то, что уже испытывал до этого, схватить его и приблизиться к нему настолько близко, насколько это возможно, чтобы наконец понять, что оно означает. Но сколько бы он ни пытался— всё было безуспешным.       Из раздумий Майка выдернул Уилл, который, недолго подремав, встал с кровати и медленно направился к двери. Уилер привстал, опираясь на локоть и недоумевая посмотрел на парня. — Извини, мама просила помочь с коробками— Джонатан последние вещи собирает…— объяснил он, встретившись с его взглядом.       Майк кивнул и ответил ему чем-то неразборчивым, опуская голову. В груди снова вспыхнуло это чувство. Уилл приблизился к двери и был готов протянуть руку к её ручке и дёрнуть за неё, но его остановил Уилер. Он вскочил с кровати и окликнул его, поддаваясь новому чувству и желая приблизиться к разгадке: — Уилл?— позвал его юноша, не понимая, что он сам сейчас делает. — Да, Майк?— отозвался тот с легкой улыбкой, повернувшись в пол-оборота.       Их глаза встретились и Майк посмотрел на него одновременно нерешительным и серьёзным взглядом. Он не отдавал себе отсчёт о своих действиях. Более того, он даже не знал о том, какие «действия» последуют после его вопроса. Но так и не успев ничего понять, он поддался ускользающему от него чувству и, следуя за вспыхнувшим неизвестным импульсом, подался вперёд, накрыв его губы своими.       Хватило мгновения, чтобы перед глазами снова всплыл образ Оди, целующей его на прощание. Девушка прижималась к нему всем телом и отчаянно вкладывала в поцелуй все свои чувства, которые больше никогда не смогла бы выразить. Майк резко одёрнул себя и застыл, заново погрузившись в болезненное воспоминание. Как завороженный, он смотрел в одну точку, не думая ни о чём, кроме того, что воспроизводилось в памяти, пока где-то фоном бушевало недоумение и всевозможные чувства.       Повисло молчание. Уилл продолжал неподвижно стоять с распахнутыми глазами и приоткрытым от недоумения ртом. Губы Байерса задрожали, пока он пытался вчитаться в выражение лица, стоящего напротив него юноши. Его пугал пустой взгляд парня, направленный в пол и полное отстранение от реальности, которое было написано на без эмоциональном лице. — Майк?— нарушил он тишину.       Но ответа не последовало. Погруженный глубоко в себя Уилер даже не услышал вопроса. Перед глазами стояла всё та же картина, от которой он физически не мог оторвать взгляд. Он лишь приоткрыл рот и тихо сказал: — Я не знаю, зачем я это сделал…— пытаясь оправдать свой поступок, пока всё его внимание было приковано к бесконечному безысходному воспоминанию. — Майк…—снова позвал его Уилл, аккуратно приблизившись.       Вместе с его именем, в ушах эхом разнеслось сопутствующее разлуку «прощай, Майк», голосом Оди. Байерс потянулся вперёд, чтобы взять того за руку и вернуть в реальность, но юноша лишь резко одёрнул её. — Нет…— прошептал он в пустоту.       Майк поднял взгляд и встретился с распахнутыми карими глазами, на которых уже выступили слёзы. Он быстро хлопал ресницами, чтобы капли не стекали вниз, в то время как само выражение лица не было похоже ни на одну эмоцию, которую Майк когда-либо видел. — Уходи, Уилл...— бросил тот на выдохе и снова опустил взгляд, не замечая, как после его слов горькая слеза, не выдержав, скатилась по щеке юноши, который сквозь силу открыл рот и готовился ему возразить. — Я сказал, оставь меня!— сорвался Майк, опережая его.       Уилл сжал руки в кулаки и стиснув зубы молча вышел из комнаты, не закрыв за собой дверь. Уилер слышал как тот спускался и как хлопнула входная дверь, после чего он рухнул на пол, садясь и опираясь спиной на кровать, обхватывая руками свою голову.       Что он наделал? Как он вообще к этому пришёл? Что всё это значит? Ах, если бы Майк только знал. Любые мысли и вопросы перебивали прощальные слова Оди, а перед глазами застыл её последний образ, приковывая к себе и не отпуская. Как только он подумал, что начал справляться с её потерей, что у него стало получаться думать о чём-то другом, всё рухнуло. Его вновь заволокла пустота, а мысли перестали путаться и просто застыли вместе со всем окружающим его миром, отдаваясь звоном в ушах и учащённым сердцебиением. Юноша физически был неспособен думать. Разум был вновь затуманен и, впервые, успокоенные и застывшие мысли больше не несли никакого смысла и казались бессвязными.       Как только сознание начало проясняться, а навязчивые воспоминания отступать, Майк выдохнул и запрокинул голову, устало прикрывая глаза. Как только пауза закончилась, мысли снова начали кружиться и разбиваться друг о друга, рассеиваясь как только юноша пытался ухватиться хотя бы за одну из них. И вдруг перестал пытаться их поймать. Так, нужные вопросы сами начали всплывать, но Уилер больше не хотел на них отвечать.       Он вновь зациклился на воспоминаниях и с тоской прокручивал в мыслях произошедшее, думая о триггере, который запустил эту реакцию. В этот раз виноват был сам Майк. Он был настолько увлечён новым чувством, что, в попытке понять его, совсем перестал думать о возможных последствиях. А что касалось старых чувств, которые так жестоко напомнили о себе? Он не понимал. Теперь не понимал даже их. «Даже» то, что видел, что чувствовал, что слышал на протяжении всех этих месяцев. Майк так любил Оди… Так к ней привязался… Никак не мог смириться с её выбором… А сейчас взял и поцеловал другого. Эта мысль раздавалась эхом у него в голове. Конечно, это даже поцелуем было сложно назвать, но появившееся ожившее воспоминание указывало на другое.       Уилер всё ходил по кругу. Он не понимал произошедшее. Не понимал как чувства связаны друг с другом, как Уилл связан с Оди, что это всё должно означать и как это исправить. Юноша топтался на месте, прокручивая одни и те же моменты, сопровождающиеся одними и теми же вопросами. Из раза в раз. Теперь он по-настоящему зашёл в тупик. Если раньше у него был держащий его Байерс, то теперь он собственноручно от него избавился и он больше не мог просто сидеть сложа руки. Ему нужно было как можно быстрее со всем разобраться и попытаться всеми силами объясниться. Но как? Кто или что теперь его подтолкнёт, если он сам насыпал себе соль на ещё кровоточащую рану и сделал поверх неё новый порез?       Так, от бессилия и безысходности, устав от всех эмоций и собственной потерянности, Майк беспомощно провалился в сон.       Вдруг парень услышал знакомые громкие голоса и шаги, которые поднимались наверх и приближались к его комнате. Гости постучали в дверь и, не получив ответа, начали: — Уилл сказал, что тебя лучше не трогать и ты бы хотел побыть один…— сказал Лукас. — Но ты и так этим занимаешься днями напролёт… ай!— вскрикнул перебивший его Хендерсон, когда парень пихнул его локтем. — Мы просто хотим убедиться, что у тебя всё хорошо.— объяснился Синклер. — Конечно, насколько это возможно...— добавил Дастин. — Да всё нормально, ребята…— ответил им Майк, открыв дверь. — Ты всегда можешь поговорить с нами, Майк.— обратился к нему Лукас. — Мы же всё-таки твои друзья… — Мы всегда рядом… — Да, я знаю.— отрезал Майк, желая как можно быстрее закончить этот разговор. — Майк, если ты думаешь, что мы все оправились от произошедшего,— начал говорить Хендерсон, посмотрев собеседнику в глаза— то это не так.— Майк открыл рот, чтобы возразить, но тот продолжил, опустив глаза— Оди была и нашим другом тоже. Мы все выросли вместе…— начал он замявшись—…и, ещё тогда, в детстве, мы смогли найти Уилла только благодаря ней. Она всегда спасала нас, а мы знали, что можем на неё положиться. И дело даже было не в её способностях, а в том, что она стала членом команды. Неотъемлемым членом.— Дастин остановился и поднял мокрые глаза — Поэтому, если бы не она, то, кто знает, стояли бы мы сейчас здесь?— закончил он, усмехаясь.       Майк не ожидал услышать ничего подобного от своего друга, но ещё больше не ожидал того, что на самом деле нуждался в этих словах. Он наклонился обнял их с Лукасом, благодарно прошептав: — Ребята… — Наша жизнь уже никогда не будет прежней.— всхлипнул Синклер— Но нужно найти в себе силы двигаться дальше. Ради неё. — И постепенно боль начнёт утихать… Уж я-то знаю…— усмехнулся Дастин.       Этот разговор дал Майку силы продолжить копаться в своих чувствах. До этого они ни разу не говорили о том, что чувствуют по этому поводу и каждый справлялся так, как считал нужным. Но теперь, когда все его друзья сказали ему, что они сами думают, то пришла пора и для него стать честным перед собой. Он поспешно отблагодарил их и настоял на том, чтобы его оставили в одиночестве. Поэтому, убедив их в этом, он быстро закрыл дверь и сев рядом с ней прошептал: — «Оди была и нашим другом тоже…»— ухватился он за слова Дастина— «другом»…       Однозначно, для них она была «другом». Таким же «другом» как Эдди или как сам Майк. А кем она приходилась ему? Однозначно, девушкой. С самого детства, почти с самой первой встречи— они были парой. Оди пряталась в его подвале, а он, смущённо ухаживал за ней, искал общий язык и даже нашёл для неё старую одежду Ненси. Девочка была «супер-героем». Она была особенной, как по обычным меркам, так и, просто, для него. Он был первым человеком, для которого она была такой даже не из-за сверхъестественных способностей, а благодаря тому, какой она человек. Они его не пугали— он был единственным, кто поверил в неё и не боялся их, даже когда сами Дастин и Лукас относились к девочке с опаской, потому что именно такого, простого и человеческого отношения к себе Оди и заслуживала. В ответ, девочка благодарила его как могла: она защищала его и продолжала помогать во что бы то ни стало. И так они привязались к друг другу. Даже несмотря на то, что их всегда пытались разделить, обстоятельства сами складывались таким образом, что ребята не могли бы с ними справиться друг без друга. Время шло и всё неизменно шло по этому разделяющему их и вновь связывающему сценарию, никогда не давая им передышки между новой разлукой и очередным спасением мира, хотя, параллельно, происходило столько перемен и событий. Но до их обсуждения дело никогда не доходило: ребята то жили одним днём, с регулярной вероятностью наступления конца света, то, вдруг, спешка резко прекращалась и дни начинали казаться особенно медленными и одинокими. Единственное, что оставалось неизменным— это их отношения. Да, они пару раз расставались, но исключительно под влиянием, запугивающего Хоппера или слишком уверенной в себе Макс. Тем не менее, ребята росли и менялись, но никогда не обсуждали свои чувства к друг другу, спрятанные под очевидной привязанностью, так как их отношения казались разумеющимся фактом. Всё казалось таким понятным: Майк любил её и желал девушке всего самого наилучшего, всего упущенного счастья, потому что после стольких лет страданий— это было именно тем, чего она заслуживала. Например, фантастического путешествия и жизни вдали от всех бед среди одного, а то и трёх водопадов. Уилер без раздумий бы дал ей всё это и сбежал бы с ней, хоть на край земли. Он столько раз кричал ей, что любит её, столько раз давал ей надежду своими словами, столько раз беспокоился о ней, что сам не заметил, как перестал задумываться о своих чувствах, в принципе, всегда находя более важную почву для размышлений или проблему. Так и получилось, что, будучи парой с ранних лет, взрослея, они никогда не обсуждали свои чувства. Более того, они даже над ними не задумывались и воспринимали расставание как потерю друг друга навсегда, а не как простое прекращение «отношений».       Майк пришёл в замешательство, следя за закономерностью в своих воспоминаниях, связанных с Оди. Он тяжело вздохнул и, боясь заново нырнуть в них, оторвал взгляд от пустоты и прошёлся глазами по комнате. За окном тихо забарабанил дождь и яркие цветастые плакаты стали сильнее выделяться на фоне своего серого окружения. Глаза зацепил самый значимый— самопровозглашённая «картина» приковала его взгляд. Он усмехнулся и погрузился в связанное с ней воспоминание. В памяти всплыла злосчастная поездка в Калифорнию на весенние каникулы, которая закончилась поиском и спасением Оди и их первой битвой с Векной. Тогда, когда Майк был готов опустить руки, Уилл оказался рядом. Он бесконечно приободрял его и, в конце концов, вручил свой рисунок, ссылаясь на то, что это девушка попросила его нарисовать, но это объяснение вмиг превратилось в неловкую отговорку как только Байерс начал метафорично проводить параллели между картиной и реальностью. Если бы не его слова, если бы не его напоминания о важности Майка, который связывал всех друзей между собой и так же крепко держал неописуемо дорожащую им Оди, то юноше бы не хватило сил и веры, чтобы до последнего окружать девушку поддержку, пытаясь докричаться до неё признаниями в любви. Внезапно, Уилер опешил: в его воспоминании, которое раньше было исключительно связано с Оди и служило доказательством и напоминанием об их любви, фокус вдруг сместился на Уилла. Да, Майк прямым текстом выкрикивал, что любит девушку, пока держал её за руку, но, даже тогда, Байерс был рядом.       Этот поворот событий поставил под сомнения оставшиеся убеждения юноши и отозвался в груди сильным ударом сердца и возвращением неизвестного доселе чувства, чьё происхождение близилось к разгадке. Но Майк больше не собирался отступать. Набравшись смелости, он шумно выдохнул и поддался потоку неожиданно всплывших воспоминаний, как только он закрыл глаза. Внезапно, ему вспомнилась их первая встреча, когда Майк, несмотря на весь страх и неуверенность, подошёл познакомиться с точно таким же одиноким мальчиком, сидящим на качелях. Он бы даже представить себе не мог, насколько значимым окажется этот жест. С тех пор, они были неразлучны. Но наступил переломный момент— Уилл исчез. И тогда всё изменилось. Мальчики заметно отдалились друг от друга и каждый их разговор ощущался совсем иначе. Конечно, первое время было не до выяснения отношений, поскольку ребята вновь столкнулись со сверхъестественным и спасали от него Байерса. Но дальше, в периоды затишья, друзья постоянно ссорились, что привело к полной потере друг друга после переезда Уилла. А после их воссоединения в их отношениях появилась странная необъяснимая неловкость, на которую они быстро закрыли глаза с появлением новой угрозы. Они начали с нового листа и Байерс, из раза в раз, всеми силами приободрял парня и оказывал всю возможную поддержку… Дальше Майк опять стал слишком увлечён Оди и обратил на юношу внимание только тогда, когда Векна начал угрожать уже тому. А потом что-то пошатнулось, когда Уилл, набравшись смелости, перед очередным концом света, признался всей команде, что ему «не нравятся девушки». Когда парень заговорил о некой «Тэмми»— Уилер догадался, что речь шла нём, но не придал этому значения в преддверии столкновения с опасностью планетарного масштаба. Тогда, Майк не обратил внимание на первое лёгкое появление своего нового неизвестного чувства и даже сейчас не сразу понял, что именно тогда его испытал. Что? Он уже его испытывал?       Юноша опешил. Его мир вдруг перевернулся. Всё, что ранее когда-либо имело смысл, сейчас, потеряло его, в то время как то, что смысла не имело— вмиг его обрело. Как же он был слеп! Как же он был глуп! Майк вернулся к тому, с чего начал. «Оди была и нашем другом тоже»— повторно раздался голос Дастина. Да, Уилер всегда знал, что они с ней были друзьями, но дальше они начали рости, заведомо, как пара, ни разу не обсудив свои чувства. Со временем, парень сильно к ней привязался и из-за отсутствия подходящего количества времени стал воспринимать это чувство за любовь. Конечно, он правда её любил. Но никогда не задумывался о том, что, возможно, эта любовь была «другой». Не такой как то, что он изначально себе представлял или не такой, какой её видели окружающие. Поскольку она не была похожа на то, что он испытывал сейчас. И это признание казалось неправильным. Он чувствовал, словно предаёт этим Оди, словно это откровение обесценивало все годы проведённые вместе и разделённые чувства и воспоминания. Однако «новое странное непонятное чувство» взяло верх и быстрым вихрем смело эти мысли, показывая новые перевёрнутые наизнанку воспоминания. В памяти пронеслись все удивительно неловкие моменты с Уиллом в Калифорнии и неуместные повторения вслух того, что «они друзья» или «лучшие друзья». Однако самым ярким из них оказалась «картина», к которой взгляд Майка был до сих пор прикован. Когда Уилл вручал её Майку, тот искренне верил, что всё связано с Оди и даже слова, которые тот говорил при вручении казались убедительными, даже несмотря на то, что, до этого, в одном из писем, девушка призналась, что по её мнению Байерс влюбился в кого-то и работает над изображением именно для него. Вдруг, он наконец понял, что всё, что тогда сказал Уилл в машине— было про него самого. Все слова про то, какого чувствовать себя «ошибкой», «другим»; про то, что Майк даёт силы бороться с этим чувством и про то, как в нём нуждаются… А Майк этого не заметил, словно не заметил слёз юноши после этого признания.       Уилер и подумать не мог, как всё было на самом деле, но главным вопросом по-прежнему оставалось, «что делать дальше?», которое из раза в раз разносилось эхом в ушах. Всё это время Майк никак не мог принять уход Оди и до сих пор не верил в то, что сможет это сделать. Но, между тем, сейчас он боялся, что может потерять и Уилла. Того Уилла, который самостоятельно выжил в Изнанке, того Уилла, который смог перебороть Векну, того Уилла, который всегда был рядом, не смотря ни на что. Но, что делать дальше? Майк всегда был слишком занят Оди или спасением мира вместе с остальными, что не замечал ничего, когда это правда было нужно. Позже, когда ему прямо в лицо рассказали о том, что он вечно упускал из виду— он признал невнимательность, но так и не понял то, что должен был. А сейчас он просто какая-то «Тэмми», а после короткого и единственного разговора с Уиллом на вышке— «лучший друг». Внезапно, за окном ударила молния и раздался раскат грома. Юноша отвлёкся из-за резкого звука и, когда он вернулся к тому воспоминанию, на котором остановился, его удивлению не было предела. В ту ночь, на вышке, когда Уилер сделал паузу между словами, причину которой он понял только сейчас, он поймал взгляд Байерса. Тот посмотрел на него глазами, одновременно полными испуга и необъяснимой надежды, но тогда он не обратил на него внимания. А теперь, когда всё изменилось, именно эта надежда загорелась уже в его глазах.       Без бóльших раздумий, Майк вскочил с места и, сорвав со стены картину, молниеносно спустился вниз. Он схватил первый попавшийся велосипед и ринулся к дому Уилла, мгновенно промокнув до нитки.       По пути, он чувствовал, как его разом захлестнули все эмоции, которые он всё это время держал в себе, как мысли снова начинали путаться и как постепенно начинали зарождаться сомнения. Однако теперь Уилер был честен перед собой и понимал, что, сейчас, больше всего, он хочет обо всём рассказать Уиллу. Он не боится озвучить каждую кружащую в голове мысль— он просто хочет снова открыться ему и никогда больше не закрываться.       Добравшись до дома, Майк бросил велосипед на траву и ринулся к двери, не успев перевести дух и отдышаться. Его сердце колотилось в груди насколько сильно, что стук отзывался в ушах, а грудь быстро вздымалась и опускалась, пока перед глазами всё плыло, а тело предательски дрожало. Юноша шумно выдохнул и сжал губы, сомкнув пальцы в кулак, пытаясь успокоиться.       Дождь, усиливаясь, барабанил по навесу. Холодные капли разбивались вдребезги о черепицу. А одинокая лампа, освещающая крыльцо слабо мигала. Наконец, дверь открылась и из-за неё выглянул удивлённый Уилл, который тут же открыл рот, но Уилер перебил его: — Уилл!— воскликнул он и тут же замешкался, не зная как продолжить разговор, сжимая в руке свёрнутую картину — Уилл, послушай!— продолжил он, собираясь с мыслями.       В ответ Байерс лишь понимающе кивнул и прислонился к дверному косяку, не отрывая от парня глаз. — Уилл, прости меня…— начал Майк— Я опять чуть тебя не потерял и снова закрылся в себе. Я зациклился на Оди и не замечал ничего вокруг себя. Я не замечал тебя!— сказал Майк, посмотрев тому прямо в глаза— Мне по-прежнему очень сложно говорить о ней, но, даже так, я звучу как придурок, потому что не могу просто взять как вы, ребята, и двигаться дальше… Я понимаю, что вам тоже нелегко приходится. Просто… Не знаю, это всё так сложно…— замялся юноша— Всё это время я был таким идиотом.— признался тот, не поднимая глаз. — Майк…— поспешил оспорить сказаное Байерс. — Нет, дослушай меня.— отрезал Уилер— Я думаю сейчас о ней, и мне по-прежнему больно. Но когда я думаю о тебе… — мысли путались и он перескакивал с одной на другую— Помнишь, в детстве, я всегда защищал тебя? Нас постоянно задирали в школе и обзывали. Ты всегда плакал, но никогда не давал сдачи, а я постоянно обещал, что в следующий раз не спущу им этого с рук…— поддался воспоминаниям Майк— А потом ты пропал. Я не смог тебя защитить. И даже нашли мы тебя только с помощью Оди. А потом я даже не заметил как перестал этого делать и уже ты, всё такой же чувствительный и плаксивый, начал меня защищать…— усмехнулся юноша вместе с Уиллом, сам, еле сдерживая слёзы— И тогда я понял какой ты на самом деле смелый, Уилл. И даже тогда, в детстве. Ты все эти годы боролся с Истязателем Разума в одиночку; ты всегда оказывался рядом и спасал меня: не только от Демогоргона, как настоящий волшебник, но и, просто, когда ты был рядом. Тебе хватало смелости всегда быть честным со мной и никогда не бросать… А когда ты решил быть честным ещё и с остальными…— замялся Уилер, не находя нужных слов—… я не знал, что на это сказать.— признался тот. Он посмотрел на Байерса и, сделав глубокий вдох, продолжил говорить— Наверное потому что я— трус, по сравнению с тобой, Уилл. Я бы никогда не смог сделать ничего подобного.       С этими словами Майк торопливо развернул рисунок трясущимися руками и неуклюже ткнул пальцем на рыцаря с мечом, стоящим перед разгневанным трехглавым драконом, и продолжил, мечась взглядом между изображением и Уиллом: — Вот. Ты сказал, что это я. Что я—«сердце» и объединяю всех. Что я такой смелый и без меня вы бы не справились. Но, Уилл, посмотри на себя. Ты ещё круче! Ты просто чародей! Ты заслуживаешь ещё большего!— воскликнул Уилер, остановив свой взгляд на парне, который терпеливо и недоуменно продолжал слушать— Уилл, если бы не ты, то мы бы не победили Векну и, если бы не ты, я…— замялся он, опустив голову— Я бы остался таким слепым эгоистом. Я был самым настоящим идиотом и даже на секунду не задумывался о том, что ты делаешь для меня, о том, что ты чувствуешь и даже о том, что чувствую я.— Майк взял руки парня в свои— Уилл, прости меня за то, что я такой дурак и ничего не замечал. Я был ужасным другом. Особенно для тебя. Ты всегда был рядом, даже когда я этого не заслуживал. После Калифорнии, после всего... А я? Я не замечал как ты постоянно оказывался рядом, я не замечал как ты всегда спасал меня… И я не замечал как уже сам начал нуждаться в тебе!— признался Уилер и кивнул в сторону рисунка— Я не замечал твои чувства ко мне Уилл. Но из-за того, что я был и, видимо, остался придурком, я не замечал и то, что чувствую сам. Прямо сейчас, я чувствую словно делаю что-то неправильное… как будто бы я предаю Оди…— замешкался парень, но, после недолгой паузы, заговорил быстро и сбивчиво, словно боясь, что его перебьют или что он передумает— Я подумал, что я не любил её так, как думал, что люблю… не так как я себе это представлял или как другие это видели. А потом я испугался и только сейчас мне хватило смелости это признать.— Майк поднял глаза и не скрывая легкий смех от своей же мысли продолжил— Тогда ты сказал, что я— твоя Тэмми. Но кто вообще эта грёбанная Тэмми? Честно, я до сих пор не знаю, что это по-настоящему значит… Но, Уилл, что делать если потом, на вышке, я соврал про «лучших друзей»?       Майк посмотрел парню в глаза, которые мигом начали наполняться слезами. Губы Байерса задрожали и он смог лишь выдавить тихое «Майк…», обнимая того за шею и крепко прижимая к себе, несмотря на насквозь мокрую одежду последнего. Тот обнял его в ответ и с облегчением выдохнул, когда некогда пугающее чувство окутало его с победным теплом и мягкостью. Они стояли так в тишине, слушая стук хлынувшего с новой силой дождя и прижимаясь к друг другу настолько сильно, насколько хватало сил.       Наконец, Уилл отстранился и собрался что-то сказать, как его перебила вспышка молнии и последующий рёв грома, пугая своей резкостью. Но договорить он так и не смог. В следующее мгновение, Майк подался вперёд и сомкнул их губы. От неожиданности, Байерс отшатнулся и попятился назад, в дом, захватывая за собой парня. С громким хлопком, дверь захлопнулась и Уилл, вздрогнув, разомкнул их неподвижный поцелуй, вновь прижимаясь к шее Майка и утыкаясь ему в плечо. — Ты даже не представляешь как сильно я беспокоился за тебя всё это время…— заплакал Уилл— Особенно с нашего последнего разговора… Я был в полном замешательстве и не знал как тебе помочь, поэтому всё, что мне оставалось— это оставить тебя одного, как ты и просил.— протараторил он между всхлипами. — Я понимаю…— прошептал Майк, успокаивающе проводя рукой по его волосам— Прости меня, Уилл. — Майк, я…— начал юноша, но быстро прервался, не сумев выдавить из себя и слова. Они вместе сползли по двери, садясь на мокрый пол, друг напротив друга. — Я правда никак не могу перестать думать об Оди...—признался парень, пересиливая себя и шумно выдыхая— Каждый раз перед глазами всплывает она и её уход... Я… Я пытался остановить её, но даже я не смог её переубедить…— по щекам парня стекли слёзы, он неожиданно громко всхлипнул и Уилл поспешно обнял его—Я не смог остановить её…— продолжил Майк, сжав Байерса в ответ, сильнее уткнувшись в его плечо— И я не думаю, что смогу когда-нибудь принять то, что произошло… — Время лечит, Майк— ответил Уилл, сам, не сдерживая слёз— Когда-нибудь, оно нас всех вылечит…— юноша сжал Уилера крепче— Ты не один…— начал он, но слова встали поперек горла и Байерс перешёл на шёпот— Я с тобой. — Я чувствую, словно делаю что-то неправильное… Веду себя так, как будто бы чувства Оди для меня ничего не значат…— сквозь силы начал Майк— Она заслуживала счастья. Я всегда желал ей только его. Чтобы она наконец-то смогла зажить беззаботной человеческой жизнью… чтобы она смогла, как по окончанию кампании, уехать далеко-далеко и найти своё счастье и умиротворение среди трёх фантастических водопадов… — Ты правда ей такое сказал?— спросил у него Уилл и засмеялся сквозь слёзы вместе с Майком. — Я понимаю, это звучит очень глупо, но она заслуживала даже куда больше, чем это…— ответил парень и прижался к Байерсу сильнее— Всегда заслуживала. — Да, я знаю.— согласился с ним Уилл. — Она сказала, что я пойму её выбор, что я должен его понять… Но я не понимаю…— сквозь слёзы признался Майк.       Снаружи сверкнула яркая молния, которая ударила где-то рядом и уже через считанные секунды раздался громкий содрогающийся раскат грома. Единственная горящая в гостиной лампочка качнулась и замигала, но вскоре продолжила тускло освещать пространство. Уилл развернулся, чтобы проверить, всё ли с ней хорошо и, убедившись, что гром стих, ответил: — Я уверен, что Оди желала тебе безграничного счастья в ответ. Посмотри мне в глаза, Майк. Ты можешь думать, что хочешь, но, если бы не ты… если бы ты не поверил в неё, если бы ты нас всех не связал и не помог бы каждому найти причину идти до конца, то сейчас мы бы не сидели тут на полу.— усмехнулся юноша— Майк, «ты— сердце».— повторил он и ткнул пальцем ему в грудь— Что бы ты ни считал, за это я и полюбил тебя…— объяснил Байерс и накрыл своей ладонью щёку Уилера— Поэтому не вини себя ни за что. Оди знала, что делает… Поэтому мы просто должны довериться этому выбору и медленно двигаться дальше. — Спасибо, Уилл— поблагодарил Майк и сильнее прижался своей щекой, закрывая глаза — Спасибо, что всегда пытаешься поддержать. Я был таким идиотом, когда из раза в раз продолжал тебя отталкивать…— снова извинился парень и посмотрел Байерсу в глаза. — Ничего, теперь всё хорошо, Майк, И бýдет тоже хорошо, вот увидишь.— ответил Уилл, прижимаясь лбом к его лбу— Не сразу, но обязательно будет.— пообещал юноша, пока по его щеке скатывалась одинокая слеза.       Майк слегка приподнял уголки своих губ и с застывшими в глазах слезами кивнул: — Да, будет.       На улице снова прогремел гром и, закончив грохотать, оставил после себя осязаемую тишину, которую нарушал лишь тихий неизменный стук дождя о черепицу. Юноши замерли и с нежностью в глазах пытались передать взглядами все чувства, которые они так долго копили в себе. На мгновение Уилл его опустил и вовсе закрыл глаза. С замиранием сердца, он разомкнул свои губы и, осторожно придвинувшись ближе, неуверенно прижался ими к губам Майка. Байерс робко попытался вжаться в них сильнее, едва ощутимо двигая губами, и смущённо зажмурился. Парень боялся сделать что-то неправильно, но ещё больше боялся навредить. У него не было соответствующего опыта и оба юноши сейчас казались особенно уязвимыми и хрупкими, поэтому, несмотря на ответную нежность Уилера, он отстранился. — Извини… я раньше никогда не… Я не понимаю, что я делаю. Прости…— выдохнул Байерс с лёгким смешком, отводя взгляд. — Ничего, я тоже ничего не понимаю…— прошептал и усмехнулся Майк. Он взял в руку запястье Уилла и признался — Тогда, когда я тебя поцеловал, то перед глазами сразу появился образ Оди и… — А сейчас? Ты её... видишь?— испуганно спросил юноша. — Нет, не вижу.— ответил Уилер— Но я всё ещё чувствую, словно это всё очень неправильно… — Майк… ты не должен… — Нет, не должен. Но я хочу.— уверенно перебил его парень и мягко продолжил— Чувств слишком много и они никак не успокаиваются, поэтому мне просто кажется, что я схожу с ума…— усмехнулся юноша и потянул Уилла на себя, дёрнув его за запястье. — В детстве ты уже предлагал сойти с ума вместе…— прошептал он ему в губы. — Тогда давай сделаем это.— закончил за него Майк.       Уилл прикрыл веки и нерешительно приблизился дрожащими губами, невесомо придерживая его другой рукой за шею. Уилер сжал крепче его запястье и, сделав вдох, рывком прильнул к его губам, сохраняя боязливую бережность в движениях.       Парень плавно запустил пальцы в слегка влажные из-за его мокрой одежды волосы Байерса. От неожиданности и новых ощущений, Уилл слабо промычал в поцелуй и крепче сжал руку на его шее, сильнее притягивая к себе. Увидев реакцию юноши, сердце Майка пропустило особенно громкий удар и приятно сжалось. Уголки его губ слегка приподнялись и он, с новой волной нежности, поцеловал юношу, вкладывая в жест больше уверенности и вынуждая того на ответные действия. Уилл, смущённо и с болезненной неуверенностью, аккуратно двигал губами в обмен, стараясь повторять его движения и по-прежнему боясь «навредить».       В окне сверкнула молния и прогремел гром, прерывая поцелуй. Невольно, Байерс вздрогнул и разорвал его, но Майк мгновенно притянул его за затылок обратно, всеми силами прижимая к себе, сильнее зарываясь пальцами в волосы, вызывая у парня мурашки и заставляя того сделать глубокий вдох. Последний высвободил своё запястье из крепкой хватки и, с помощью освободившейся руки, потянул парня на себя, ухватив ворот его кофты. Уилл боялся, что Майк может в любой момент его оттолкнуть и резко «передумать», прямо как в тех сценариях будущего, которые показывал ему Истязатель Разума, поэтому продолжал быть как можно аккуратен, не веря в то, что происходящее реально, но и не желая это проверять. Набравшись смелости, он с силой вжался в губы Уилера, на мгновение, забывая как дышать. Его сердце забилось чаще, а тело словно пронзило электрическим разрядом, вызывая в нём дрожь. Трясущимися пальцами он провёл по линии челюсти Майка и поспешно скользнул рукой обратно на шею, проводя дальше и хватаясь за затылок. Случайно, из-за несвойственной себе напористости, он прикусил его губу и, испугавшись реакции, остановился и прошептал: — Прости… — Ничего, мне даже понравилось.— слегка шутливо ответил Майк, увлекая парня в новый поцелуй.       И Уилер не соврал. Он был рад неаккуратности Уилла. Оба парня осторожничали и старались быть нежнее, чтобы этот хрупкий момент длился как можно дольше. Но только с проявлением инициативы, несмотря на страх и лёгкое чувство вины, они могли выражать и чувствовать в ответ всё то, что копилось в них годами; всё то, на что не хватило бы никаких слов. Поэтому Майк решил пойти на риск и, при следующем движении губами, вместе с ними, провёл языком по нижней губе Уилла. Прогремел гром и прервал их. Байерс вздрогнул и жалостливо пролепетал: — Майк… я никогда раньше не… — Ничего, я тоже.— признался Уилер, успокаивая поцеловав его в уголок губ.       Услышав это, Уилл, в ответ, сам впился в его губы. От неожиданной резкости, Майк их приоткрыл и парень, без заметного стеснения, прошёлся по ним языком. Он сжал ткань в руке сильнее и аккуратно попробовал протолкнуть язык, смело встречаясь им с языком Майка, который мимолётно простонал в поцелуй. Неловкость стала меньше на него давить и, не без усилий, он стал вкладывать в свои движения меньше бережливой опаски, стараясь не отставать. Майк опустил одну руку и невесомо провёл ей по шее Байерса, плавно спускаясь пальцами вниз, задевая лишь ткань на груди и обхватывая его за талию. Тот громко выдохнул и, продолжая отвечать на всё более жадный поцелуй, решил последовать его примеру.       Даже через ткань, Уилл чувствовал каждое сжатие его пальцев на своей коже, каждое мимолётное поглаживание и каждое из этих движений отдавалось в теле волной мурашек и замиранием сердца, туманящего сознание. Он ослабил хватку на мятом вороте его кофты и, по-прежнему дрожащими пальцами, обвёл его кадык и плавно спустился ниже, поддевая ткань, проходясь ими по холодной ключице и замер. Дальше продвигаться было страшно, поэтому он достал руку и положил её на его грудь, недалеко от места, до которого он совсем недавно дотрагивался без тканной преграды.       Эта чрезмерная осторожность и хрупкость каждого нового движения сводили с ума, выделяясь на фоне всё более бурного поцелуя. В получившейся атмосфере, эти прикосновения казались такими нежными и интимными, что ощущение рук на своём теле заставляло сердце неконтролируемо трепетать. Никто не понимал рамки дозволенного и боялся за них зайти больше всего. Но, не смотря на этот страх, «зайти» за них было сложно из-за присущего мандража и переплетающихся чувств.       Майк не понимал, что он сейчас делает. Он впервые жил моментом и не думал ни о чём кроме того, что чувствовал. Всё внимание было приковано к Уиллу. К тому, как он дышит, к тому, как он прожигает ладонью его грудь, к тому, как его рука взъерошивает слегка отросшие волосы на затылке и к тому, как с каждым движением он старается прижаться к нему как можно ближе. Эти ощущения затуманивали разум и разжигали внутри пламя, которое не смог бы потушить даже непрекращающийся ливень снаружи. Поддавшись им, парень двинулся вперёд и, не рассчитав силы, опрокинул Байерса на спину. Он не успел подстраховаться и упал на холодный пол, морщась от удара. Уилер тут же отстранился и выпрямился, чтобы попросить прощения и поднять его, но встретился с ним взглядом и опешил.       Уилл прерывисто дышал, смотря на него из под полуопущенных век. На него падал тёплый свет от раскачивающейся лампы и подсвечивал его раскрасневшиеся щёки, слегка припухлые приоткрытые губы и прилипшую ко лбу чёлку. Его руки лежали по бокам от головы, а грудная клетка заметно вздымалась с каждым вдохом. При падении, лёгкая футболка задралась и обнажила его втянутый живот. Невольно, Майк скользнул взглядом ниже и заметил выглядывающую из под съехавших во время приземления штанов полоску от резинки нижнего белья. Глаза юноши стали опускаться ниже, но Уилл его прервал: — Майк?— позвал он его. — Чёрт, Уилл, прости, я не хотел…— неловко засуетился парень. — Нет-нет, всё хорошо.— перебил его Байерс, приподнимаясь на локтях.       Он зачесал мокрые пряди назад и прошёлся глазами по разгорячённому Майку в ответ. Тот ничуть не отличался от него самого. Такие же взъерошенные волосы, такое же тяжёлое дыхание и такая же съехавшая в сторону одежда. Только взгляд выражал что-то, что юноша не мог в нём разгадать. Они продолжали молча смотреть друг на друга, пытаясь угадать чужие мысли.       Тишину прервал новый отдалённый грохот, сопровождающий удар молнии вдалеке. Уилл отвернулся, посмотрев в окно, но, не увидев в нём ни молнии, ни каких-либо подсказок, повернулся обратно. Он смотрел Майку в глаза, слегка опустив голову, для удобства, но по-прежнему не понимал о чём тот думает и не понимал о чём думает он сам. Казалось, что во время поцелуев было столько переполняющих их обоих чувств и мыслей, но, когда они прекратились, разум остался непривычно затуманен. Байерс снова отвёл взгляд. Он очертил им худые плечи Майка и длинный торс, спрятанные под свободной кофтой, и… как плотно облегают штаны в области его бёдер, вырисовывая выпуклость, отчётливо проступающую сквозь ткань. Он поспешно поднял глаза и поймал следящий за ним взгляд Уилера. В воздухе повис немой вопрос. И не один. Но никто не решался озвучить их.       Майк застыл, не понимая, что делать дальше. Сбитые с толку мысли предательски ускользали от него в тумане, пока телу становилось жарче, а щёки заливались краской. Стук быстро бьющегося сердца отдавался в голове и перебивал без устали барабанящий дождь. Среди этой обновлённой обстановки внутри он смог различить проявляющуюся вину. Он стал двигаться дальше в поисках ещё чего-то чёткого, но она не отпускала его. Всеми силами он пытался убежать от этого призрака прошлого, но не смог и всё же поддался. В голове вновь вспыхнула идея о том, что происходящее «неправильное». Как и его чувства. Но нарушивший молчание голос Уилла не дал ему ещё больше погружаться в захлестывающие его эмоции. — Майк…— выдохнул тот, поднимая спину и садясь— …что мы делаем?— неуверенно осмелился прошептать следом парень, после небольшой паузы, чувствуя как сердцебиение начинает учащаться. — Я не знаю…— выдохнул тот, закрыв глаза и придвигаясь ближе, мысленно возвращаясь в реальность, в настоящее.       Там всё было иначе. Был только сидящий напротив него смущённый и растерянный Уилл. И только они вдвоём. Не было никаких преследующих гложущих чувств, не было ничего, что было в голове, ведь всё это было затянуто пеленой густого тумана. — Ты… хочешь?— неловко укоротил вопрос Байерс, скользнув взглядом вниз, заменяя своим движением слова. — А ты?— ответил он вопросом на вопрос. — Я не знаю, мне страшно… Я сам никогда не…—признался парень, обрывая себя на полуслове— Я не хочу тебя заставлять и я всё ещё волнуюсь за тебя. Если ты…— начал торопливо оправдываться Уилл. — Я хочу.— перебил его Майк. — Ты уверен?— недоверчиво переспросил Байерс. — Да.— чётко ответил юноша.       Он наклонился вперёд и невесомо дотронулся до его слегка дрожащих губ, закрывая глаза. Уилл нерешительно ответил на поцелуй, положив руку ему на плечо, борясь с недоверием и своими собственными противоречивыми мыслями по этому поводу. Спустя пару мгновений, он поморщился и разомкнул их губы. — На полу слишком жёстко— намекнул Байерс и аккуратно поднялся, сделав небольшой шаг в сторону коридора. Майк поспешно встал и направился вслед за ним.       Зайдя в комнату, Уилл захлопнув дверь, и, наощупь, провернул в ней замок, на случай если кто-то из родственников, вдруг, не запланировано вернётся домой. Он потянул Майка за собой, обнимая его за шею, и упал спиной на кровать, подползая к её изголовью и притягивая с собой юношу.       В их сердцах снова зажёгся трепет, перехватывая дыхание, а в движения вернулся мандраж. — Ты точно хочешь?— всё ещё обеспокойно спросил юноша. — Точно.— прошептал в ответ Уилер. — Хорошо. Я тоже.— решительно кивнул парень.       С замиранием сердца они неотрывно смотрели друг другу в глаза, набираясь смелости и поддаваясь взаимному желанию растянуть момент. Нельзя сказать, что это было необходимо. В это время они ни о чём не думали и не перебарывали какие-нибудь внутренние преграды. Но эта открытость и понимание того, что всё происходит здесь и сейчас, без угнетающих мыслей и без чего-либо ещё, определённо, были тем, чем хотелось насладиться и проживать из раза в раз, в страхе, что затуманенное спокойствие может рассеяться в любой момент. Тем временем жар нарастал, а тела становились тяжелее, прогибаясь под трепещущим возбуждением, которое с каждой секундой переставало казаться таким неловким и сбивающим с толку.       Наконец, во взглядах вспыхнула решимость. Медленно опустив дрожащие веки, Уилл притянул к себе Майка и нежно прижался к его губам. Он слегка привстал, зажмурившись и сильнее впиваясь в них, и обнял его крепче. Уилер подался вперёд и согнул руки в локтях, опускаясь ближе. Он придвинулся к юноше, не оставляя места между их разгорячёнными телами и не нарочно прижался своим пахом к твёрдой выпуклости в штанах Уилла, от чего оба шумно втянули воздух, не разрывая поцелуй. Байерс вздрогнул и, рефлекторно, слабо вскинул бёдра, резко поддаваясь навстречу движению, пока по телу проходила волна дразнящих мурашек. Он углубил поцелуй и спустился руками вниз, по спине, проводя по ней кончиками пальцев. Оба хотели больше прикосновений, любых, но всё же не решались исполнить это желание из-за вернувшегося чувства хрупкости момента. Они знали, что сейчас им дозволено что угодно, но останавливали себя, относясь с трепетом к каждому новому движению и тая от собственных ощущений. Эти поцелуи отличались от предыдущих. Они были куда более откровенными, не скрывая внутренней пылкости и сводили собой с ума.       Майк чувствовал как изредка Уилл непроизвольно ёрзал под ним, создавая небольшое трение между ними, но не проявляя большей инициативы. Поэтому он решил взять её в свои руки и робко отстранился. Встретившись взглядом с юношей, он немного отодвинулся, спускаясь всем телом ниже и нарочно надавливая им на его пах. Тот зажмурился и запрокинул голову, открывая Майку шею, к которой тот поспешно прильнул, сначала, жарко выдыхая, а потом, мягко целуя. Он вновь приблизился к месту недавнего поцелуя и, прощупывая почву, нерешительно втянул кожу губами, боясь оставить на ней след. В ответ, Уилл лишь выдохнул, прошептав его имя, и зарылся пальцами в его кудрявые волосы. Услышав своё имя, сердце юноши сжалось и, окончательно растаяв от жара и возбуждения, начало плавиться. С большей уверенностью, он повторил действие, спускаясь губами ниже, до ключицы, оставляя дорожку из поцелуев. Он поднялся ими до кадыка, импульсивно проводя по нему языком, провёл им по линии челюсти, чередуя с поцелуями, и дошёл до уха, оставляя за ним невесомый поцелуй. Уилл прерывисто дышал и терялся от новых ощущений, сгорая от них заживо и с замиранием сердца ожидая новые. Последние, не заставили себя долго ждать. Майк уткнулся лицом в изгиб его шеи, переводя дыхание, и провёл свободной, немного трясущейся рукой по его ключице, обводя наощупь кость сквозь футболку, спускаясь ниже, очерчивая рёбра и бок. Он чувствовал своей грудью, как учащённо билось сердце юноши, который с ожиданием следил за каждым его прикосновением.       Наконец, Уилер поднялся и поймал на себе слегка размытый взгляд парня. Уилл посмотрел ему в глаза с решительностью и, убрав руку с его спины, скользнул ей ниже по плечу и предплечью, взяв в неё его запястье. Не отводя глаз, он направил его руку, поддевая ей свою футболку, и вздрогнул от прикосновения кожи о кожу, молча приглашая его зайти ещё дальше. Майк послушно провёл пальцами по голой горячей коже, попутно задирая футболку. От встречи с холодным воздухом по прогибающемуся от прикосновений телу пробежали мурашки. Уилл шумно выдохнул. — Тебе нравится?— спросил Уилер, проводя рукой дальше.       В ответ парень лишь кивнул и сделал вдох, втягивая живот от новых движений. Майк тихо усмехнулся от увиденного и вернул взгляд на лицо Байерса. Тот лежал, весь разгорячённый, с растрёпанными волосами и прикрытыми глазами, прерывисто дыша, всё ещё привыкая к резкому перепаду температуры. — Тебе не жарко?— спросил тот шёпотом спустя несколько мгновений, дотрагиваясь пальцами до края кофты Майка.       Уилер не ответил и поспешно отдалился, стянув её с себя и резко ощутив яркий контраст между температурой комнаты и собственного тела. Но, как только он вернулся, тело вновь обдало жаром. Уилл трепетно не сводил с него взгляд. Конечно, он не раз видел того с обнажённым торсом, но сейчас всё казалось абсолютно иначе, куда более интимно и даже смущающе. Юноша притянул его к себе, нетерпеливо завлекая в новую серию куда более уверенных и бурных поцелуев. В это время он бездумно водил холодными пальцами по горячим плечам и груди, прижимая парня ближе, обвив ногами его худую талию. В ответ, Майк мягко поглаживал его втянутый живот и медленно поднимался рукой выше, доходя до рёбер, и, задевая края задранной футболки, спускался обратно. Он чувствовал как Уилл прогибался от каждого движения и как быстро билось его сердце, пока он отчаянно притягивал его всё ближе и, скользнув руками выше, беспорядочно, то цеплялся за плечи и спускался пальцами до лопаток, то зарывался ими в волосы. Тот продолжал извиваться, сжимая бёдра сильнее и прижимаясь пахом, поддаваясь мягким движениям на груди и всё больше теряяся в ощущениях, пока возбуждение нарастало всё сильнее. Майк ощущал себя ровно так же. Каждое новое хаотичное прикосновение отдавала неописуемым жаром по всему телу, давя на голову, сжимая внутренности и затягивая тугой узел внизу живота. Это буквально сводило с ума и с каждой секундой всё больше накрывало сознание густой пеленой тумана, через которую не пробивалась ни одна мысль. И ему нравилось это чувство приятной пустоты и того, что есть только этот момент, только настоящее, в котором есть только он и Уилл, свободные от любого бремени.       Майк отстранился и опустился к его вздымающейся груди, целуя в солнечное сплетение, оставляя губами жгучий след, медленно расползающийся по всей грудной клетке. Положив руки на рёбра, аккуратно придерживая и поглаживая их, он поднялся губами вверх по грудине, обжигая тонкую кожу своим дыханием и оставляя влажный след. Он сместился ими в сторону, припадая к дуге ребра, которая выпирала под натянутой кожей. Юноша выдохнул и почувствовал как кожа Уилла тут же покрылась мурашками, а затем прижался губами и обвёл кость языком. Он почувствовал как тот вжался сильнее в матрас и как начала вздыматься его грудная клетка под его ладонями, когда парень шумно втянул воздух. Его руки, лежавшие на ребрах, слегка сдвинулись и большие пальцы упёрлись в напряжённые мышцы пресса, чувствуя, как они вздрагивают и втягиваются при его движении. Уилер остановился и привстал.       Уилл мгновенно сместил свои ладони ему на щёки и притянул за поцелуем. Он жадно провёл по его губам языком и напористо углубил поцелуй, проталкивая его глубже и скользя вдоль нёба. Он плавно опустил руки на шею и спустился ниже вместе с губами, целуя его нижнюю губу, подбородок, челюсть и доходя до кадыка. Вспоминая свои собственные ощущения, он аккуратно втянул тонкую кожу и, услышав сдавленный стон, вырвавшийся на выдохе, спустился губами до ключицы и продвинулся дальше, нежно целуя плечо, в то время как его рука скользнула вниз по позвоночнику, заставляя парня выгнуться, и придерживала того за поясницу. Майк не ожидал такой резкой перемены и ещё меньше ожидал того, насколько ярко и обжигающе ощущаются прикосновения. В движениях Уилла на время исчезла робкая опаска и трепетная медлительность. Он показался таким уверенным и даже слегка измученным тянущим ожиданием. И это приятно выбивало из колеи. Но вскоре, Уилер нетерпеливо подтянул юношу к своему лицу и, положив руку на щёки, прильнул к его губам, вжимаясь в него всем телом и задевая промежность. Парень всхлипнул в ответ и впился пальцами в его плечи. Он продолжил гладить его по спине и невесомо касаться оголенной кожи.       Уилл чувствовал, как нарастает давление внизу живота и как тело изнывает, прося о чём-то ещё большем. И это желание, наконец, сожгло последние остатки неловкости или стыда. Трясущейся от нетерпения рукой, он неспешно спустился ей до поясницы и до талии. Он провёл ладонью по его боку, по выступу тазовой кости, и замер, положив руку на самый верх его штанов. Парень слегка оттянул пальцем резинку и тело Майка пробила дрожь. Тот поспешно отдалился и застыл, с немым вопросом в глазах. Уилл решительно встретился с ним взглядом и, не отрываясь, опустил руку к выпуклости на ткани, слегка надавив на неё. — Можно?— спросил он, чувствуя усиленный трепет и учащённое сердцебиение.       Майк закрыл глаза и кивнул в ответ, сдавленно вздыхая от ощущения долгожданных прикосновений к своему члену, даже через одежду. С замиранием сердца, он следил за каждым движением и не мог пошевелиться от жара, в которое бросало его тело от них. Уилл, словно забыв как дышать, наблюдательно следил за каждым его шумным или сдавленным вдохом или выдохом, продолжая двигать рукой, очерчивая ей контур его выпирающего члена. Его пальцы сначала поглаживали через ткань, а затем нажимали сильнее, ощупывая форму. Он делал это медленно, с бережной опаской растягивая момент. Оттого его движения не облегчали, как показалось в начале, а только дразнили и искушали, заставляя сердце сжиматься от ожидания и ещё сильнее изнывать всем телом от возбуждения. Майк сделал глубокий вдох и опустил голову ему на плечо, утопая в ласках. — Уилл…— позвал он шёпотом. — Да?— отозвался Байерс, останавливаясь. — Ты уверен?— спросил Майк, пока его рука плавно тянулась к промежности юноши, оглаживая внутреннюю сторону его бёдер. — Да…— сдавленно прошептал он в ответ, чувствуя как рука парня надавила на его не менее возбуждённый член. — Хорошо…— выдохнул тот— Тогда, можно я…?— спросил Майк, оттягивая резинки штанов и нижнего белья, сползая пальцами под ткань и касаясь ими обжигающей кожи низа живота. — Майк…— тихо простонал в ответ Байерс, прижимая его к себе сильнее, заменяя этим ответ.       Юноша с замиранием сердца спустился рукой ниже и задел ей влажную головку. Уилл закрыл глаза и шумно вдохнул, цепляясь за его плечо, когда его тело обдало жаром. Майк накрыл её ладонью и обвёл круговым движением, скользя по разгорячённому органу и вызывая сдавленный стон. Он обхватил её пальцами и медленно опустился до основания члена, размазывая по всей длине смазку, заставляя парня выгнуться в спине и рефлекторно вскинуть бёдра, прося о большем. В ответ, юноша скользнул ими вверх аккуратно сжал пальцы сильнее на головке, от чего по телу Байерса пробежали приятные мурашки. Майк хотел повторить движение, но Уилл поспешно схватил его за запястье и остановил. — Подожди...— прошептал он, приподнимаясь на локтях и доставая его руку. — Всё в порядке? Тебе больно?— обеспокоено спросил Уилер. — Боже, нет…— ответил тот—Просто неудобно.       С этими словами, Уилл привстал и, перебросив ногу к другой, неуклюже стянул с себя штаны вместе с как никогда тугим нижним бельём. Он растерянно посмотрел на Майка и поспешил притянуть его обратно к себе, невесомо придерживая за шею, и, вновь, обвил ногами его талию. Их сознания заволок туман и, после серии более осторожных поцелуев, тела бросило в жарс новой силой. Под стук учащённого сердцебиения, они продолжали бережливо прижиматься к губам друг друга, теряя всю уверенность.       Первым набравшимся смелости стал Уилл. Не разрывая поцелуй, он опустил руки, спускаясь ими ниже, пробегая дрожащими подушечками по горячей слегка влажной груди, животу и вновь доходя до резинки штанов. На этот раз, не останавливаясь, юноша с лёгкостью поддел её и спустил до середины бедра вместе с нижним бельём, преодолевая последний рубеж. Набираясь решительности для следующего рывка, он с силой вжался губами в поцелуй и, спустя пару движений, борясь с учащённым сердцебиением и возникшим мандражом, повёл рукой вверх и, наощупь, обвил ей обнажённый возбуждённый член. Майк невольно застонал в поцелуй и незамедлительно повторил его движение.       Вновь никто не решался первым начать двигать рукой. Но дурманящий туман в голове и изнуряющее жаркое возбуждение оказались сильнее опасливой робости. Майк провёл рукой вверх, размазывая по головке сочившуюся смазку и спускаясь дальше. Уилл последовал за ним, в точности повторяя его действия. Он боязливо начал двигать рукой и шумно втянул воздух, когда парень за ним повторил. Осмелев, Байерс слегка ускорил движения и попробовал их разнообразить, меняя темп или нажатие, выгибаясь от каждых ответных прикосновений, повторяющих его собственные. Он чувствовал как они направляют друг друга, как стараются угодить друг другу и как они пытаются сделать всё настолько аккуратно, насколько возможно. И эти чувства казались куда интимнее, чем их действия.       Со временем движения стали более уверенными, а поцелуй был разорван, в угоду жарким вздохам и редким сдавленным стонам. Уилл сжал сильнее бёдра на талии Майка и придвинул его немного вперёд, ещё ближе к себе. Тот покачнулся и сбился, пока пытался вернуть равновесие. Он остановился и, поменяв точку опоры, взял руку Уилла и обхватил их ладонями оба члена, прижимая их к друг другу. Оба сдавленно простонали. Возбуждённый узел внизу живота лишь затянулся сильнее, обдавая дрожью всё тело. От новых ощущений, ноги подкосились и Майк, тяжело дыша, положил голову на изгиб шеи Уилла. В ответ, тот обнял его спину свободной рукой, покрываясь мурашками от горячего дыхания на его нежной коже. Майк ускорил движения и от нового темпа Уилл тихо простонал, перебивая стон резким вдохом от нового прикосновения. Уилер поцеловал его в шею и, стараясь не сбиваться, оставил ещё пару влажных следов на ней, пока тот бездумно водил пальцами по его спине, теряясь в ощущениях. Теперь они по-настоящему начали сходить с ума вместе, чувствуя обжигающий жар тел друг друга, горячие и скользкие поступательные движения; слыша опьяняющие звуки, которые их сопровождали и прерывистое дыхание друг друга, теряясь во всех ощущениях. — Майк…— позвал Байерс, на выдохе.       Но ответа, помимо таких же шумных попыток втянуть ртом воздух, не последовало. — Майк…— повторил Уилл— Майк! Майк, подожди…— с трудом выговорил он. — Что такое, Уилл?— спросил тот, останавливаясь и привставая на локте, всё ещё переводя дыхание. — Убери свою руку…— неуверенно попросил он. — Что? Зачем?— поинтересовался Майк, выполняя просьбу. — Давай попробуем так...— предложил Уилл, обвивая его шею обоими руками и притянул его сильнее—…не совсем руками…— неуверенно объяснил он.       Уловив идею, Майк попытался привстать и толкнуться вперёд, создавая трение между скользкими от смазки членами. Получилось немного неуклюже, но, даже так, ощущения были совсем иными. Мягко подбирая более удачный угол и движения, юноша не отрывал взгляд от Уилла. Вскоре, он приноровился и начал аккуратно ускоряться, следя за реакцией Байерса. Когда движения стали более ловкими, тот прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, приоткрывая рот. Майк приблизился, чтобы поцеловать его, но, прижимаясь к нему губами и пытаясь продолжать двигаться, поцелуй получился смазанным, поэтому, с тихим извинением, он отдалился, возобновляя толчки. И казалось, что любые возможные границы между ними были стёрты, как и всё вокруг. Были только они и их слияние воедино. С каждым новым движением пелена тумана в голове становилась всё белее, а мысли даже переставали появляться за этой завесой, сбиваясь из-за быстрого темпа. Постепенно появилось ощущение, что узел внизу живота начинает постепенно развязываться. Почувствовав это, Уилл отчаянно прижал Майка сильнее, пока тот сбито дышал, уткнувшись в его плечо. — Майк…— тихо простонал он— Майк…ты скоро?— сквозь сдавленные вдохи спросил юноша. — Да…— с усилием ответил Уилер, стараясь ускориться. В ответ, Уилл зажмурился и сжал пальцами его плечи. — Майк… продолжай…— с мольбой прошептал Уилл.       Он выгнулся в спине, усиливая трение и, чувствуя каждый толчок, забывался в ощущениях. Казалось, что этот момент длился вечность. Их шумное дыхание, немного хлюпающие пошлые звуки, лёгкий скрип кровати, стук непрекращавшегося дождя и тихие редкие стоны имён друг друга… От этого всего голова начинала кружится, а сознание словно входило в состояние транса, завороженно теряясь вместе с телом в прикосновениях.       Уилл, трясущимися руками, заставил Майка поднять голову и завлёк в поцелуй. Он был рваный, неуклюжий и сбивчивый, но такой пылкий и желанный, что сердце сжималось. Вместе с ним сжался и узел. — Майк…— прошептал тот ему в губы и откинулся на подушку, сжимая его плечи. — Чёрт, Уилл!— вскрикнул юноша, двигаясь из последних сил, чувствуя как тепло уже начинает разливаться внизу живота.       Сделав пару толчков, он замер и с протяжным стоном кончил. Волна наслаждения накрыла его очень резко. Его тело словно пронзила молния, принося с собой дрожь и приятное тепло от удовольствия. Не дожидаясь её ухода, он прильнул к губам Уилла и обхватил рукой его член, поспешно доводя его быстрыми отчаянными движениями до оргазма. Юноша всхлипнул и разорвал поцелуй, выгибаясь в спине и впиваясь пальцами в его плечи, сильнее сжимая его тело бёдрами. Через мгновение, он расслабился, утопая в нахлынувшем удовольствии, чувствуя как жар расползается по всему телу.       Майк выпрямился и его взгляд упал на лицо Уилла. Его веки были плотно сжаты, брови сведены, а рот искривлён в беззвучном стоне, хватая воздух, пока короткая липкая чёлка закрывала собой лоб. Вскоре, он открыл глаза и окинул парня всё ещё размытым взглядом в ответ. Майк приблизился и мягко накрыл его губы своими, заменяя им все нежные слова, так как сознание всё ещё было заволочено густым туманом. Разорвав поцелуй, он натянул спущенные штаны и лёг рядом, пока Уилл продолжал за ним наблюдать, всё ещё пытаясь отдышаться. Тот повернулся к нему лицом и взял за руку, сплетая их пальцы с лёгкой уставшей улыбкой, и мягко смотрел ему в глаза. — Ну, что скажешь?— с неловким и искренним смешком спросил парень после небольшой паузы. — Спасибо, Уилл…— ответил Майк. — Какой же ты дурак…— усмехнулся вместе с ним Уилл, взъерошивая его мокрые волосы.