Это - не сон, это - реальность

      Это — не сон. Это — реальность. Она так же далека, как и близка. Вокс нигде и везде одновременно. Сейчас он может почувствовать весь район, каждого демона и грешника, сказать, чем он занимается, чего хочет и что будет делать. И только несмелые движения языка помогают фокусироваться на настоящем. На настоящем, где Вокс ушёл в спящий режим, не выпроводив Аластора из комнаты. Верх нецелесообразности. Статус Аластора всё ещё спорный. Это официально у него с Ви союз, но по итогу за ним всё равно нужно пристально наблюдать. Потому что сильнейший из грешников. Потому что отвлекающий манёвр, который не сработает, если не поддерживать его должного имиджа. Потому что слишком широкие рамки дозволенного во избежании идеологического порабощения. Аластору дают простор для творчества и стараются поддерживать мотивацию — но не более, потому что нужен осознанно и добровольно действующий союзник. Союзник, а не половая тряпка. Это сложно, но если всё получится, схему можно признать рабочей и использовать, корректируя под ситуации. Главное — не назвать это всё истинными словами в присутствии кого-то постороннего.       На открытую ладонь легла другая и надавила, вцепившись. Аластор попытался устроиться удобнее, но снова сгорбился и обхватил член свободной рукой. В его движениях еле чувствовалась дрожь, и даже губы целовали головку как будто нехотя. А потом Вокса осенило: он это делает впервые. И сейчас, возможно, не только нервничает, но и откровенно боится. Каким бы страшным оверлордом не был Аластор, он всё ещё мальчишка, и по-хорошему его бы подбодрить, показать, что всё нормально, что он может…       Нет. Это лишнее, это может навредить. Если бы Аластор хотел такой реакции, он не стал бы дожидаться такого момента, а сказал бы в открытую. А сейчас, под покровом ночи, действуя тихо, как вор, он был похож на ребёнка, который решил своровать конфеты, потому что просто их есть не разрешают. Очень просто напугать, но потом лояльности не добьёшься. Тем более, когда дело касается настолько интимных вещей. Остаётся просто ждать и… наслаждаться. Не каждую ночь приходит такой милый и приятный сон. Хотя, конечно, сны Вокс не видел давно. Спящий режим — это не сон, это способ переждать время и показаться нормальным. Если бы кто-то знал, что Ви давно не спят и наблюдают…       Вот и первая попытка взять в рот. Движения рваные, такое ощущение, что примеряет, как было бы лучше, комфортнее. Никак. Тем более, в первый раз. Слишком специфические ощущения, их невозможно получить в обычной жизни. Как бы с чем ни сравнивали — не то. Большой кусок мяса? Даже если действительно большой, можно поправить это дело зубами, а здесь зубы использовать нельзя, и более того, следует помнить, что они есть и их бы держать подальше. В какой-то момент Вокс даже почувствовал, как клык скользит по набухшим венам… нет, обошлось. Всё-таки решил ограничиться головкой и добирать остальные ощущения пальцами, тонкими и чуть шершавыми. Слюна быстро сохнет, была бы смазка… Вот такой обычно первый раз — сухой, дёрганный и напряжённый. Спасает только атмосфера таинственности, посвящения во что-то запретное.       Ещё может помочь содействие со стороны, хотя бы минимальное. Например, мысли о том, что это наконец свершилось. Аластор пришёл сам. Его никто не удерживает силой. Он делает всё абсолютно добровольно. Нужно было потерпеть всего восемь лет, зато теперь, так же постепенно, но стабильно, можно будет внушать сладкие, как музыка, мысли — и забирать то, что Вокс заслужил.       Обожание во взгляде.       Это всё ещё его естество, всё, ради чего он живёт, ради чего готов пойти против всего ада.       Тёплые прикосновения.       Органическая форма жизни наконец-то понимает превосходство рукотворной.       Признание.       Взгляд со стороны, взгляд глаз, которые не могут поверить в происходящее.       Власть.       Рука, которая кормит, которую целует, которая в недалёком будущем надавит на затылок и погладит за отлично выполненную работу, снова пройдётся по стоящему колом члену и сожмёт, чтобы вместе с тихим стоном и белыми каплями любой, попавший в сеть, отдал всё лучшее, что в нём осталось.       Тихий вздох восторга — и Аластор согнулся, почти упал рядом, дрожа даже сильнее, чем в начале. С трудом сглотнув, он задышал часто-часто, судорожно сворачиваясь в комочек. Если бы Вокс действительно спал, на этом моменте он бы и проснулся. Стоит ли сделать вид, что понял всё только сейчас? Или дать этому комочку оправиться и пережить всё внутри? Второе. Если бы Аластор хотел реакции, он бы об этом попросил. Возможно, попросил бы. Он скрытен и пуглив, таким положено быть благородному оленю, а так как Вокс последний раз видел оленя лет семьдесят назад, то их взгляд на жизнь он, возможно, не до конца понимает.       Но постарается понять, потому что награда велика.